В этой части главы рассматриваются три стиха, объединенные одной темой: сила правильной речи - слова, сказанного к месту, упрека, обращенного к чуткому уху, и верного исполнения поручения. Обратимся к комментариям Раши, Виленского гаона (Гра) и Мальбима, и увидим, как каждый из них открывает особую грань одного и того же стиха.
תַּפּוּחֵי זָהָב בְּמַשְׂכִּיּוֹת כָּסֶף דָּבָר דָּבֻר עַל אׇפְנָיו׃ (יא) - Золотые яблоки в серебряной филиграни - слово, сказанное к месту (впору).
Прежде всего, обратим внимание на огласовку: комментаторы «Минхат Шай» и Раши отмечают, что буква алеф в слове «אָפְנָיו» (офнав) огласована камац хатуф, то есть кратким камацем, который произносится как «о». Точно так же обстоит дело в словах вроде «хохма» - «Даруй от Себя хохму, бину и даат», хотя некоторые хазаны, особенно в ашкеназских общинах, ошибаются и произносят «хахма». То же самое и со словом «ония» (корабль), где звучит краткий камац, несмотря на отсутствие буквы вав. Так и здесь: «давар давур аль офнав».
Раши поясняет: «золотые яблоки» - это рельефные или гравированные выпуклые украшения, а «серебряные оправы (маскиёт кесеф)» - это сосуды, покрытые серебром, на которых изображены эти золотые украшения. А выражение «слово, сказанное аль офнав» означает: на своем месте, прочно и подобающе обоснованное. Раши приводит аналогичный оборот из стиха: «несуотихем амусот» - «насати эймеха афуна» (Теилим 88:16), что указывает на нечто, твердо стоящее на своем основании. Раши подчеркивает: это слово происходит вовсе не от корня «офан» (колесо). Существует шутливая игра слов, что почтальон на велосипеде (офанаим) - это «давар давур аль офнав», но, согласно Раши, здесь вообще нет связи с колесом, а речь идет о том, что утверждено на своем месте, и доказательством тому служит краткий камац в слове.
Виленский гаон объясняет этот образ иначе: золотое яблоко, покрытое серебром. Тот, кто смотрит поверхностно, видит лишь серебро, но вглядывающийся глубже замечает и золото под ним. Это согласуется и с направлением мысли Мальбима, писавшего, что золотые яблоки украшали серебряной сеткой или узорами. Слово «маскиёт» связано с видением, созерцанием, подобно выражению «соха бе-руах а-кодеш» (видела пророческим духом), сказанному о праматери Саре (хотя там корень пишется через букву самех, эти буквы чередуются), и отсюда же происходят понятия «эвен маскит» и «схиёт хемда» - то, на что устремлен взор. Поверх золота делали серебряную филигрань или ажурную сетку, и при взгляде на такое изделие открывается великолепная картина: изящные серебряные узоры, сквозь которые сияет и проглядывает чистое золото.
На основе этого Гра истолковывает выражение «слово, сказанное к месту»: в Торе есть четыре уровня постижения - Пардес (пшат, ремез, друш, сод). (Шутливо замечают: почему среди сефардов встречаются те, кто еще не изучил простой смысл, но уже углубляется в тайны каббалы? Потому что они читают аббревиатуру не «Пардес», а «Сфарад» - сод, пшат, ремез, друш; начинают с сефардской буквы самех и порой совсем забывают о простом смысле, сразу приступая к каббале). Иногда человек произносит драшу, высказывает мысль или толкование, сочетающее в себе как буквальное понимание, так и внутреннюю глубину - и это и есть «золотые яблоки в серебряной филиграни». Слушатель воспринимает внешнюю сторону и понимает простой смысл (пшат), но тот, кто способен проникнуть глубже, видит, что в эти слова заложен сокровенный уровень (сод), тайны внутренней Торы, скрытые внутри мысли. Удивительно наблюдать в трудах Аризаля, как в стихах, воспринимаемых буквально, он раскрывает глубочайшие тайны, и как тайный смысл гармонично облачается в простой. Гра поясняет: иногда мудрец говорит простыми словами, и речь его кажется лишь серебряной оправой, но присмотрись внутрь - и увидишь золото, внутреннюю духовную суть и глубину.
Почему же тайна уподоблена золоту, а простой смысл - серебру? Гра объясняет: серебро доступно всем и необходимо для повседневных расходов, тогда как золото предназначено лишь для знатоков и богачей. Обычный человек не держит дома золотые слитки, но серебряные монеты были у каждого. Так и пшат нужен всем, тогда как золото - внутренняя часть Торы - открыто лишь людям высокой ступени, наполнившим себя знанием Талмуда и алахических кодексов (поским).
И почему приведен пример именно яблок? Гра говорит: потому что яблоки бывают трех основных цветов (вероятно, имелись в виду зеленый, желтый и красный). Так и во всяком слове Торы есть три пути: Письменная Тора делится на три части - Тора, Пророки (Невиим) и Писания (Ктувим); и Устная Тора делится на три части - мидраш, барайта и Мишна. А если спросят: но ведь есть еще и Гемара? На это Гра отвечает, что Гемара вбирает в себя всё: «Вавилонский Талмуд замешан из всего». Выходит, что и Письменная, и Устная Тора тройственны. Поэтому, когда мудрец произносит поучение, и это «слово, сказанное аль офнав» - оно вмещает в себя все грани (офаним): пшат, ремез, друш и сод объединены в его речи.
Одним из великих мудрецов, много раскрывавших этот подход, был Бен Иш Хай, который брал кажущуюся простой вещь и показывал, какая глубина в ней скрыта. Подобным образом и святой Аризаль во многих вопросах, изложенных на простом уровне, раскрывал внутреннюю глубину - как этот стих объясняется по каббале. Например, он не читал на Рош а-Шана пиюты рабейну Шломо ибн Гвироля, Ибн Эзры и других ранних сефардских мудрецов, отдавая предпочтение пиютам раби Элазара а-Калира - очень сложным гимнам ашкеназской традиции. Почему? Он говорил, что пиюты сефардских мудрецов построены преимущественно на простом смысле, тогда как ашкеназские пиюты сложены согласно тайнам каббалы, порядку сфирот и миров. Каббалисты умеют взять внешне простое слово и увидеть в нем всю его внутреннюю глубину.
Приведем пример, о котором уже шла речь, когда мы говорили о Йом Кипуре: «Счастливы вы, Израиль, перед кем вы очищаетесь и кто очищает вас». В простом понимании (пшат) - Отец ваш Небесный, и это понятно даже ребенку. Но человек, сведущий в Каббале, объяснит это иначе, глубже и внутреннее: что означает слово «ми» («кто»)? Буквы «мем-йод» в гематрии дают пятьдесят, и это намекает на сфиру Бина (подобно сказанному: «Кто (ми) сотворил это», что также намекает на высшие миры). Напротив пятидесяти врат Бины существуют пятьдесят врат нечистоты. Человек может зайти во врата нечистоты, и оттуда ему уже крайне трудно выбраться - необходимо, чтобы сам Всевышний вывел его. И по пути тайны (сод) объясняют так: «Лифней ми» («до “ми”») - пока ты еще не дошел до этого уровня «ми», до пятидесяти врат нечистоты, - «вы очищаетесь» сами, своими силами. Но «у-ми» («а когда дойдете до “ми”») - «очищает вас»: только Сам Святой, благословен Он, очищает вас.
А если углубиться еще больше: «ми» - это пятьдесят врат Бины, а мир тшувы черпает влияние из сфиры Бина. Поэтому в благословении «Благословен Ты, Г-сподь, желающий покаяния» огласовка Имени соответствует сфире Бина - это огласовка цере. И мы уже упоминали, что Бина уподоблена матери (Има), чья суть - дать человеку родиться заново, подобно новорожденному младенцу. Откуда же приходит очищение? Из силы «ми», из силы Бины. Это лишь краткий пример того, как в простом высказывании на уровне пшата можно увидеть один смысл, а в глубине - совершенно иной мир. И здесь мы коснулись лишь пшата и сода, но в тех же словах можно найти еще и ремез, и драш. И великое искусство - сказать «слово, сказанное применительно к своим обстоятельствам», так, чтобы оно было понятно на любом уровне.
Мальбим объясняет: золотое яблоко - вещь драгоценная (имеется в виду не съедобное яблоко, а украшение, целиком сделанное из золота), и оно помещено в серебряную оправу («маскиёт кесеф») - серебряные узоры, которые сами по себе менее ценны, но украшают его, и сквозь них видно золото под ними. Никто не станет покрывать серебром железо или олово; серебряную оправу делают именно для золота, и тогда это сочетание выглядит прекрасным.
Так же и «слово, сказанное к месту»: речь - это серебряная оправа («маскиёт»), а сокрытое внутри («мацпун») - это золото под ней. Слово «мацпун» здесь означает не то, что принято называть совестью на современном иврите, а тайники души, внутреннюю суть человека (от слова «цафун» - скрытый). Когда внутренний мир драгоценен, а тайники души исполнены благородства, то и речь человека высока, благородна и чиста от всякой примеси. Слушая такого человека, видно, что говорит он достойно и чисто, не сквернословит и не опускается до пошлости. Но если он говорит лашон а-ра и сплетни, ведет недостойные разговоры, выражается высокомерно, пренебрежительно или дерзко - сразу ясно, что под этой речью скрываются железо и глина, а душа его пуста и ничтожна. Хочешь узнать, кто перед тобой? Вслушайся в его слова - по речи ты распознаешь его внутреннюю суть.
Обратите внимание, что Мальбим толкует это иначе, чем Раши: Раши объяснил «офнав» от слова «основа», «место», а Мальбим понимает это от слова «офан» - колесо. Как колесо вращает механизм, так и когда человек говорит (и его язык вращается, словно колесо), за этим стоит внутреннее колесо - его душа и мысли. Если внутренний мир чист, колесо вращается, и человек произносит чистые, возвышенные слова. А если душа нечиста - слышны брань, злословие, ложь и сплетни. Речь напрямую отражает мысли и душевный настрой. И когда видно, что речь выверена, вращается как положено - ни больше, ни меньше необходимого, а ровно столько, сколько нужно, - это и есть подлинные «золотые яблоки в серебряной оправе».
Получается, что верный способ узнать человека - это прислушаться к нему. Есть люди, готовые спорить и скандалить по любому поводу: «С какой стати?», «И ты ему спустишь?», «Я молчать не стал, я ему ответил!» - сразу понятно, что перед нами человек ссоры и раздора, который вечно ищет повод для конфликта. А другой скажет: «Ничего страшного, перемелется - пройдет». Никто не говорит, что человек должен позволять вытирать о себя ноги, но даже если он вступает в спор - как именно он это делает? Бывает, послушаешь человека во время ссоры - и это ужасно: оскорбляет, бранится, унижает. Но ведь такая речь унижает самого говорящего куда сильнее, чем его противника.
נֶזֶם זָהָב וַחֲלִי־כָתֶם מוֹכִיחַ חָכָם עַל אֹזֶן שֹׁמָעַת׃ (יב) - Золотая серьга и украшение из чистого золота - мудрый наставник для слушающего уха. (12)
«Золотая серьга и украшение из чистого золота» («незем заhав ва-хали-кетем») - оба этих слова означают драгоценности. «Хали» - как в стихе «и украшала себя кольцами и ожерельями», «халаим» - это украшения; а «кетем» - это тоже золотое украшение (или отборное золото), как в выражениях «чистое золото» (кетем паз) и «золото Офира» (кетем Офир). Серьга выглядит красиво именно в сочетании с другими украшениями; так и упрек мудреца - его красота и ценность раскрываются лишь тогда, когда есть внимающее ухо.
Приведем более наглядный пример: никто не берет бриллиант, чтобы просто воткнуть его в руку. Бриллиант прекрасен, безусловно, но ему нужна оправа - особое золотое кольцо, подходящее гнездо, и только тогда его красота становится видна. Бриллианты не разбрасывают по улице. Так же и мудрец, произносящий слова наставления: ему необходима почва, на которой слова подействуют, и эта почва - слушающее ухо. «Мудрый наставник для слушающего уха» - тогда видна его красота, подобно бриллианту, помещенному в достойную оправу.
Виленский Гаон объясняет, что «нэзэм» (серьга) - это украшение для уха, а «хали» - украшение для лица. Лицо украшали цепочками, подвесками на лбу и украшениями, спускающимися на щеки, как это принято в Индии, и как можно увидеть у йеменских евреев на церемонии хны - украшения, ниспадающие прямо на лицо. Украшение для лица изготавливалось из особо ценного материала и стоило дороже, чем украшение для уха.
И подобно тому, как оба эти украшения хороши и красивы, так же прекрасно, когда мудрый наставляет внимающее ухо. Обратите внимание на параллель: наставляющий мудрец - о нем сказано «мудрость человека освещает лицо его», и он приходит наставлять с доброжелательным, светлым выражением лица, проявляя к человеку расположение - подобен «хали», драгоценному украшению для лица. Но необходимо также и «золотое кольцо» (нэзэм заhав), украшение для уха, то есть чтобы слова мудреца падали на внимающее ухо, чтобы у ученика было желание слушать. Получается, что здесь приводится притча об украшении для лица и украшении для уха, которые соответствуют мудрецу, произносящему упрек перед внимающим учеником; и подобно тому, как оба украшения прекрасны и их сочетание красиво, так и союз наставляющего мудреца и внимающего ученика - прекрасный союз.
Мальбим же объясняет, что и «нэзэм», и «хали» - это ушные украшения. И подобно тому, как они украшают внешнее ухо, так и «мудрый обличитель» - то есть наставляющий с силой мудрости, словами мудрости и словами Торы - украшает своим наставлением внимающее ухо. Ведь когда слышат упрек из уст мудреца, эти слова принимаются сердцем и оказывают влияние, и тогда они украшают ухо подобно золотой серьге и украшению из чистого золота (кэтем офир). Выходит, что когда мудрец наставляет, а ученик слушает, ухо словно украшается драгоценностями.
כְּצִנַּת־שֶׁלֶג בְּיוֹם קָצִיר צִיר נֶאֱמָן לְשֹׁלְחָיו וְנֶפֶשׁ אֲדֹנָיו יָשִׁיב׃ (יג) - Как снежная прохлада в день жатвы, так верный посланец для пославших его: он освежает душу своего господина.
Раши объясняет: подобно холоду снежных дней, которого человек жаждет во время жатвы. Речь идет не о самом снеге - ведь жнущий пшеницу вовсе не хочет снегопада, - а именно о прохладе, как человек, тяжело трудящийся на зное и страстно желающий глотка свежести, который вернул бы ему силы. Так и верный посланец, добросовестно и должным образом выполняющий поручение пославших его, освежает душу своего господина, словно живительный холодный бриз в знойный день.
Виленский Гаон также объясняет, что речь идет о холоде снега, а не о самом снеге: пора жатвы - время зноя, и снежная прохлада в это время благотворна. Так же и верный посланец для пославших его, исполняющий порученное слово, - хорош, как снежная прохлада. Ведь если тебя отправили с заданием, и пославшего интересует исполнение и результат, а ты выполнил поручение. Обратите внимание на формулировку: «для пославших его» (ле-шолхав), а не «для господина своего» - то есть речь идет о человеке, которого просто встретили и отправили, он вовсе не работает у меня, и я ему не господин, а лишь случайно поручил дело; и тем не менее он верен, как снежная прохлада. «И душу господина своего освежает» - а вот если у кого-то есть постоянный верный слуга, тот освежает душу своего господина постоянно и изо дня в день, а не единоразово. Господин испытывает огромное удовлетворение от такого слуги, который всегда преданно исполняет свои обязанности и делает все в точности так, как ему было велено.
А на уровне тайного смысла (сод) Виленский Гаон говорит: Калев был «верным посланцем для пославших его» - преданным Моше и Йеhошуа, которые отправили его разведать Землю Израиля. И в чем же смысл слов «и душу господина своего освежит (вернет)»? В том, что он вернул Святую Шхину на Святую Землю. Благодаря ему народ Израиля вошел в свою Землю, поселился в ней и унаследовал ее, - и Кто вернулся сюда? Святая Шхина, пребывающая над ними на Святой Земле.
Мальбим объясняет: в день жатвы зной пылает, словно печь, и палит голову жнеца так, что тот теряет чувства - подобно тому отроку, что взывал к отцу: «Голова моя, голова моя!» - и если подует снежная прохлада, она возвращает к жизни. Таков и верный посланец. Мальбим иллюстрирует это на примере человека, на которого обрушился гнев царя и вельмож: по-видимому, он совершил нечто недостойное и вызвал их ярость. Что он делает, чтобы сбить пламя гнева? Посылает дипломата, посланца, который пойдет и замолвит за него слово, объяснит, успокоит и найдет ему оправдание. И тот, кто отправляет такого посланца, отводит яростный огонь и тем самым спасает душу своего господина.
Почему посланник называется «цир»? До сих пор на иврите говорят «наш представитель (цир) в конгрессе». Слово «цир» знакомо нам по двери, поворачивающейся на своих петлях (осях). (И кстати, отсюда же выражение «цирей лейда» - родовые схватки, ведь в момент родов словно открывается дверь; а фраза «повернулись на нее ее петли» означает, что дверь не открылась как положено, и, упаси Б-г, роды были тяжелыми, так как выход ребенка подобен открытию двери.) И отсюда, объясняет Мальбим, посланник зовется «цир»: ведь он идет и возвращается, чтобы принести ответ господину, подобно двери, вращающейся на петлях туда и обратно. Посланник отправляется в путь с тем, чтобы вернуться, и потому назван «верным посланником для пославших его».
В чем же аллегория? Мальбим говорит: каждый человек в этом мире - посланник («цир»), и Всевышний ожидает от нас, что мы будем верными послами Пославшего нас, что мы выполним задачу, ради которой были посланы, - «возделывать его и хранить его», то есть исполнять предписывающие и запрещающие заповеди. Душа, которая была направлена на служение и справилась со своей задачей, - вот определение «верного посланника для пославших его». «И душу господина своего возвратит» - откуда моя душа? «Тот, кто вдохнул, от Себя вдохнул». И когда настанет срок вернуть душу ее Господину, человек вернет ее в целости и сохранности, как подобает ей. И тогда, говорит Мальбим, он не устрашится пылающего дня, грядущего, как раскаленная печь. День жатвы, знойный день - не бойся; ты вернешь душу твоего Господина, и для тебя это будет словно снежная прохлада, а не зной, подобно тому, кому остужают Геhином.
Мы находим, что иногда человеку положено наказание Геhиномом, но есть причины, по которым ему его остужают, как сказали мудрецы: тому, кто читает «Шма» и тщательно выговаривает каждую букву, остужают Геhином. Рассказывают, что однажды Хазон Иш увидел человека, который читал «Шма» в брискском стиле: «Шма... Шма... Исраэль... Исраэль», растягивая каждое слово на полчаса, так что в синагоге уже собирался третий миньян. Хазон Иш спросил его: почему ты так читаешь? Читай четко, но обычно. Тот ответил: ведь сказано, что всякому, кто читает «Шма» и выверяет каждую ее букву, остужают Геhином! На это Хазон Иш заметил: ты хочешь, чтобы тебе остудили Геhином, но ведь ты не хочешь, чтобы тебя засунули в морозильник! От такого чрезмерного усердия это уже не прохлада, а настоящая морозильная камера.
И об этом сказано: «תַּשְׁלֵג בְּצַלְמוֹן» - даже в месте, где царит смертная тьма («цалмавет»), ты удостоишься снега. В знойный день, когда «наступает день, пылающий, как печь», в день Геhинома - удостоишься снежной прохлады. За счет чего? За счет того, что был верным посланником для пославших его, верным посланником Святого, благословен Он, и возвращаешь душу Господина: то, что Он вверил мне, я возвращаю чистым, точно таким же, каким получил.
Эти три стиха открывают нам тайну речи и жизненного предназначения. «Золотые яблоки в серебряных узорных сосудах» - согласно Гра, это речь, вмещающая в себя все грани Торы, простой смысл (пшат) и тайну (сод) воедино: снаружи видится серебро, а изнутри сияет золото. По Мальбиму же, слова - это внешняя оболочка, приоткрывающая сокровенную суть человека, и потому лучший способ узнать человека - послушать его речь. «Золотая серьга и украшение из червонного золота» - обличение мудреца требует верной основы, слышащего уха, подобно драгоценному камню, вправленному в свое гнездо; когда мудрец наставляет с душевным теплом, а ученик внемлет - украшаются оба. И наконец, «как снежная прохлада в день жатвы» - верный посланник успокаивает душу пославшего его. Каждый человек в этом мире - посланник, отправленный на выполнение особой задачи. И если он достойно справится с ней и вернет душу Господину в первозданной чистоте и полноте, он удостоится снежной прохлады в день, пылающий, как печь.