Введение: Мишлей 23 - от наставления сердца к воспитанию детей
В рассматриваемом отрывке царь Шломо переходит от общего совета о принятии мусара (наставления) и даат (глубокого понимания) к самому практическому его применению: воспитанию детей. Сначала он обращается к самому человеку - как властвовать над своим сердцем и приблизить законы мудрости к своему разуму, а сразу после этого обращается к родителю - как поступать с отроком, который еще не способен воспринять возвышенные «слова познания». Обе эти темы тесно связаны и покоятся на одной основе: человека невозможно удержать на добром пути силой, только внутренней связью.
«Обрати к наставлению сердце твое» - почему сердце и почему ухо?
הָבִיאָה לַמּוּסָר לִבֶּךָ וְאׇזְנְךָ לְאִמְרֵי־דָעַת׃ - Обрати к наставлению сердце твое и ухо твое - к словам познания.
Здесь упомянуты два органа, и каждый соответствует своему предмету. Мусар (наставление) призван исправить человека и выпрямить его пути, поэтому он обращен к сердцу: возьми все свои страсти, подчини их дисциплине мусара и исправь их. Но даат - постижение Торы - обращено к слуху, ведь суть его не обязательно в борьбе с вожделениями, а в самом изучении Торы и ее восприятии, к чему человек должен склонить свое ухо.
Мальбим объясняет еще глубже: даже если человек услышал ушами законы мудрости от своих учителей - а мы уже учили, что законы мудрости невозможно постичь лишь собственным умом, их необходимо перенять от мудрецов и от пророков, - это еще не гарантирует, что он пойдет этим путем. Ведь против мудрости стоит вожделение, страсть. Человек говорит: действительно, по законам Торы, по справедливости и чести именно так и следует поступать, но сердце мое влечет меня в другую сторону, мои страсти тянут совсем в иные края. И это главный противник мудрости.
А правящая сила в человеке, как уже неоднократно объяснял Мальбим, - это сердце. Сердце - это центр и властелин. Проблема же в том, что в сердце правители сменяют друг друга: то в нем властвуют законы мудрости, то вожделения, в постоянном движении туда и обратно. То оно тянется к удовольствиям, то к изучению Торы. В этом и состоит вечная борьба, это и есть йецер а-тов (доброе начало) и йецер а-ра (дурное начало). Если бы эта правящая сила всегда следовала законам мудрости, мы были бы праведниками непрестанно, каждую секунду; но мы знаем, что идет непрерывная борьба.
И на это Шломо дает совет: «и ухо твое - к словам познания». Что такое «слова познания» (имрей даат)? Законы мудрости сами по себе не постигаются простым логическим путем, у них нет чисто рациональных доказательств; однако тот, кто следует им, исполняет их и в итоге соединяется с ними, достигает ступени даат - ясного, глубокого знания и истинного осознания. То, о чем раньше ему говорили: «прими от учителей, это аксиома», после углубления становится для него собственным знанием. В этом и заключается совет: иди к тем людям, которые своим разумом освоили законы мудрости, воочию ощутили Б-жественный промысел в мире, понимают, что конец человека - смерть, и что законы мудрости - абсолютная истина. У них это уже даат, ясное и твердое знание. Склони к ним свое ухо, и тогда ты сможешь по-настоящему убедиться в этом, и сможешь действовать по законам мудрости, а не по велению страстей.
Приблизить вещи к разуму, а не просто «потому что так сказал Творец»
Мы уже говорили и приводили множество примеров того, что верный путь для человека - не выполнять механически, «просто потому что так сказал Всевышний», а напротив, приближать вещи к разуму: понимать, почему для меня благо то, что Он повелел. Кто-то может возмутиться: что значит «для меня благо», какая еще выгода? Ты что, корыстен? Я исполняю, потому что так сказал Творец, и даже если бы мне сказали, что за эту заповедь попадают в геенну, я все равно исполнил бы, ведь такова воля Всевышнего! Но это в корне неверный подход. Тора хочет, чтобы человек служил в радости и приближал заповеди к собственному разуму и сердцу.
Посмотрите, как это проявилось у праотца Яакова. Ангел говорит ему, что пришло время уйти из дома Лавана. Казалось бы, Яакову достаточно было сказать женам: «Ангел велел, мы уходим». Но он так не поступает. Он зовет их в поле и начинает убеждать их, насколько им там плохо, как они страдают, насколько пребывание здесь бессмысленно и невыгодно. И только после того, как они сами приходят к этому выводу и говорят ему: «Да, ты прав, нам здесь нехорошо, надо уходить», - лишь тогда он добавляет, что и Всевышний повелел это: так сказал мне ангел Б-жий. И они отвечают: «Если так, делай все, что сказал Б-г». Неужели святых праматерей нужно было в этом убеждать? Достаточно было сказать: «Ангел велел», и они тотчас собрались бы в путь; хорошо это или плохо, выгодно или нет - какая разница? Но этот эпизод учит нас: даже когда Всевышний чего-то ожидает от святых праматерей, Он заботится о том, чтобы все было объяснено должным образом, чтобы они поняли: нам это во благо, это для нас правильно, воля Творца совпадает с нашей собственной волей. Как это прекрасно!
И если кто-то скажет, что, возможно, это относилось только к праматерям, а не к праотцам, посмотрите на самого Яакова. Когда ангел обращается к нему, что он говорит? «Я видел все, что Лаван делает с тобой» - Яаков, ты страдаешь здесь, тебе плохо, тебе не стоит оставаться, и потому теперь «встань и выйди». Неужели Яакова нужно было убеждать? Да! Святой, благословен Он, учит нас, что путь всегда строится по принципу: «Влеки меня, за тобой побежим» - дай человеку понимание, что это истинное благо для него, и тогда он будет убежден всем сердцем. Не следует говорить: «Так велит Тора, без рассуждений, мы рабы и просто исполняем». Напротив - все, что ты способен приблизить к своему разуму и в чем можешь убедиться, что это благо для тебя, приблизь и скажи: как прекрасно, что воля Всевышнего совпадает с моим собственным стремлением!
В этом и заключается смысл стиха. Ты хочешь властвовать над сердцем и подчинить его? Сердце влечется к страстям, и в этом его властная сила; а напротив стоят законы мудрости, не постижимые простым рассудком. И говорит тебе Шломо: «ואוזנך לאמרי דעת» («И ухо твое - к речениям знания») - знание (даат) уже постигается разумом, это ясное осознание. Постарайся увидеть, понять и прочувствовать, насколько это благо для тебя, какого успеха ты достигнешь, если пойдешь по законам мудрости. Не исполняй их лишь как сухой закон, ведь этим ты только усложняешь себе войну с дурным побуждением. Даже если на первый взгляд этот путь лишает тебя определенных удовольствий - знай, что это лучшее для тебя, а сиюминутные наслаждения на самом деле не приносят подлинного успеха.
Предостережение родителям: принуждение порождает отчуждение
Есть люди, которые тащат ребенка в синагогу с малых лет, в шесть утра: «Вставай, лежебока, на молитву поднимаются с радостью!» - и волокут его за собой. А в синагоге, не дай Бог, оторвал он взгляд от сидура - отец непрестанно тычет пальцем: «Где ты держишь? Опять голову поднял?» И такой отец очень доволен собой: с ним рядом стоят четверо сыновей, никто его не позорит, все сидят от начала молитвы и до конца. А потом он смотрит на авреха, чей ребенок приходит лишь изредка, сидит четыре минуты и выходит, и поучает его: «Послушай, так нельзя, это неподобающее поведение, ребенок перестанет уважать молитву! Усади его и покажи, как надо». Этот человек ведет себя неразумно. Почему? В данный момент он, быть может, и испытывает гордость: ребенок сидит и молится. Но что он взрастил в его душе? Отчуждение, ненависть к молитве, отторжение; и при первой же возможности сбежать из синагоги, сбросить кипу и оставить религию - он это сделает. И подобное случается сплошь и рядом.
Все те, кто воспитывал детей силой, а не через душевную связь, теряют их. Лучше сказать сыну: «Ты не обязан идти в синагогу; приходи, когда почувствуешь желание, а когда придешь - пусть это будет в радость». Дай ему ощутить, что синагога - место радости. А тот, кто твердит: «Ты меня позоришь», - пусть спросит себя, что его волнует на самом деле: воспитание сына или собственное самолюбие? Сердце сжимается при виде таких детей, ведь уже сейчас понятно, что будет с ними через пять лет: кипа на голове становится все меньше, пока не исчезнет вовсе, и человека уже не видно в общине; дойдет до того, что по этому отцу некому будет прочесть кадиш, потому что сын отдалился настолько, что и не вспомнит о нем.
Поэтому Шломо и говорит тебе: «ואוזנך לאמרי דעת» («И ухо твое - к речениям знания»). Впусти в сердце осознание того, как прекрасно служение Всевышнему, сколько доброй жизни оно дает уже здесь, в этом мире. Точно так же и с детьми: приближай их с любовью и теплом, и тогда они действительно пойдут путем Творца. Но то, что делается через силу, даже по отношению к самому себе - «такова воля Всевышнего, и потому я обязан», - сколько времени можно на этом продержаться? Рано или поздно наступает момент, когда человек отбрасывает все. Двигайся шаг за шагом, делая все в полноте душевного согласия.
Нередко девушки, особенно из семей баалей тшува, обращаются с вопросом: «Раввин, я чувствую удушье. Я молюсь шахарит, минху, слышала, что некоторые молятся и арвит, читаю Шир а-ширим, Перек шира и еще много всего...» Но кто требовал всего этого? Женщине, по мнению рава Овадьи Йосефа, достаточно утренней молитвы: утренние благословения (биркот а-шахар), чтение Шма и Шмоне-эсре - и всё. Хочется следовать более строгому мнению рава Бен-Циона Абба Шауля и молиться также минху? Сначала утвердись в шахарит, делай это с удовольствием и радостью, почувствуй душевную готовность принять больше - и лишь тогда добавляй. Когда и это станет естественным и радостным, а душа запросит большего, можно взять на себя и арвит. Но взваливать на себя всё разом? А что выясняется в итоге? «Честно говоря, бывают дни, когда я не делаю вообще ничего. Нет сил, чувствую опустошение и даже сидур на биркот а-шахар открыть не могу». Разве Всевышний хочет, чтобы человек изнурял себя до удушья? Если на тебе нет такой обязанности, зачем взваливать это бремя? В этом кроется уловка йецер а-ра: «Возьми на себя еще и еще, это сгула для одного, а это - для хорошего шидуха», пока человек окончательно не надломится. Подобное часто происходит у баалей тшува: в один день становится великим праведником, а через два месяца улетает прочь, порой оказываясь в худшем состоянии, чем до тшувы. Поэтому сказано: «אוזנך לאמרי דעת» («И ухо твое - к речениям знания») - приближай вещи к разуму и осознанию, делай их с радостью. Малое, совершенное с радостью, милее Всевышнему, чем великое, сделанное через силу и удушье.
«Не удерживай от отрока наставления» - два толкования
אַל־תִּמְנַע מִנַּעַר מוּסָר כִּי־תַכֶּנּוּ בַשֵּׁבֶט לֹא יָמוּת׃ - Не удерживай от отрока наставления: если накажешь его розгой, он не умрет.
Рабейну Йона объясняет: не переживай излишне, даже если отрок огорчится. Тебе не следует бояться и принимать близко к сердцу каждое его огорчение из-за сделанного наставления, ведь от этого он не умрет. То есть стих не призывает наносить тяжелые удары, но говорит: «не бойся наказать его» - «если накажешь его розгой, он не умрет».
Виленский Гаон (Агра) толкует иначе: «если накажешь его розгой, он не умрет» - тем, что ты накажешь его розгой здесь, в этом мире, ты позаботишься о том, чтобы он не умер для мира грядущего. По Рабейну Йоне ударение делается на том, что отрок не умрет от наказания, а по Виленскому Гаону - на том, что он не умрет смертью души: ты защищаешь его в мире истины тем, что наставляешь на прямой путь здесь, как мы увидим в следующем стихе.
Мальбим связывает этот стих с предыдущим: ведь ранее было сказано: «Приведи к наставлению сердце твое и ухо твое - к речениям знания», а речения знания (имрей даат) - это высокие постижения и глубокие мысли. Что же в этом может постичь подросток? Быть может, вовсе нет смысла говорить с ним, раз он не понимает, что такое наставление и что такое речения знания? На это Писание отвечает: «Не удерживай от отрока наставления» - тем не менее не лишай его того наставления, которое соответствует его возрасту. Каково же оно? «Если накажешь его розгой». Что понимает отрок? Розгу, палку. И в этом нет опасности - «он не умрет». Выходит, что здесь нет ущерба, а награда близка, и потому следует избрать такой путь: даже если он еще не постигает высокого наставления и возвышенных речений знания, язык розги он понимает отлично.
«И душу его спасешь от преисподней» - три преимущества
אַתָּה בַּשֵּׁבֶט תַּכֶּנּוּ וְנַפְשׁוֹ מִשְּׁאוֹל תַּצִּיל׃ - Ты накажешь его розгой, и душу его спасешь от преисподней.
Виленский Гаон (Гра) объясняет: когда наказываешь сына здесь розгой, чтобы отдалить его от дурного пути, в этом есть три преимущества. Во-первых, ты бьешь его один. Во-вторых, лишь палкой. В-третьих, лишь по его телу. А если этого не сделать, он в конце концов окажется в преисподней, и там: не ты один будешь бить его, а множество ангелов-губителей; и не деревянной палкой, а жестокими и горькими страданиями; и не по телу, а по душе - «и душу его спасешь от преисподней». Выходит, несравненно лучше получить здесь удары по телу, чем вечно мучиться душой в преисподней.
Границы наказания: «Никогда человек не должен бить своего взрослого сына»
Здесь необходимо подчеркнуть то, о чем уже говорилось не раз, в том числе при разборе стиха «Воспитывай отрока согласно пути его»: всякий раз, когда речь заходит о наказании, следует помнить наставление мудрецов о том, что человеку ни в коем случае нельзя бить своего взрослого сына. Почему? Из-за запрета «перед слепым не ставь преткновения». Когда бьют взрослого сына, он начинает дерзить и бунтовать, и родитель вводит его в тяжкий грех дерзости перед отцом. А порой, если он вспыльчив или физически сильнее, он способен даже ударить в ответ. Однажды одного отца спросили: «Поднимаете ли вы руку на сына?» Тот ответил: «Да, но исключительно в целях самообороны». Тот, кто следует указаниям мудрецов, в подобное положение никогда не попадет.
«Воспитывай отрока согласно пути его» означает, что у каждого ребенка свой характер и свой способ восприятия. Есть дети, на которых категорически запрещено поднимать руку; как правило, это дети с развитым чувством собственного достоинства, внутренне более зрелые: если поднять на них руку, они глубоко оскорбляются, и это может привести к настоящей душевной катастрофе. И кроме того: кто считается «взрослым сыном»? Когда-то говорили о возрасте пятнадцати лет, затем о двенадцати, затем о восьми, а сегодня «взрослый сын» - это уже ребенок четырех-пяти лет. В этом возрасте руку уже не поднимают; существуют другие меры воздействия. Рукоприкладство порождает в ребенке антагонизм, ненависть и отторжение от всего святого. Тот, кто не усвоил этой истины, теряет своих детей в самый короткий срок. Прежде подростка в дурной уличной компании можно было увидеть в пятнадцать лет; сегодня можно встретить восьмилетнего ребенка, который дерзит и ведет себя подобным образом. Почему? Этот ребенок не получил дома тепла, он получал побои.
Когда наказание допустимо и каким оно должно быть
Ребенок, в отношении которого вообще можно говорить о физическом воздействии, - это совсем кроха двух или трех лет, которому еще невозможно ничего объяснить словами и к которому нельзя применить другие меры. В таких редких случаях иного выхода нет. Но речь идет либо о легком шлепке, либо - и этот путь гораздо правильнее - вовсе не об ударе, а о том, чтобы взять ребенка за руку выше локтя, с легким ощущением боли, и отвести от опасного места. Тогда ребенок понимает.
Пример: полуторагодовалый ребенок прыгает на диване. Это прямая опасность для жизни: рядом стоит стол, от малейшего падения он ударится головой, и после больницы последует еще и ночь в комнате для допросов: «Что вы сделали с ребенком? Вы жестокие родители, избивающие детей». Преданные, любящие родители, попавшие в подобную ситуацию, рассказывали, как к ним относились как к преступникам и отказывались верить, что ребенок просто упал и сломал ногу, - отношение поистине унизительное. И вот ребенку говорят не делать этого, но разве он слушает? Полуторагодовалый малыш не слушает слов и тем более не понимает угроз. Не остается ничего иного, кроме действия, которое ему понятно: взять его за руку с легкой болью, снять и твердо сказать, что залезать на диван нельзя. Раз, другой, а на третий раз, стоит лишь сказать, что сейчас его снимут, он слезает сам. И нет никакой нужды в шлепках и пощечинах.
Следует понимать: чаще всего побои - это выход скопившейся агрессии и раздражения самого взрослого. Человек злится, выходит из себя и срывается на ребенке. Но что это дает родителю? Что это дает ребенку? Ребенок оказывается лишь травмирован, в его душе остаются глубокие шрамы, от которых ему потом будет невероятно трудно избавиться.
Но и не впадать в крайность полного отрицания
С другой стороны, важно не понимать эти вещи превратно. Когда мудрецы и царь Шломо говорят: «Если накажешь его розгой, он не умрет», здесь вовсе не разделяется подход современных исследователей и психологов, полностью запрещающих физическое воздействие и утверждающих, будто от этого ребенок непременно станет жестоким. Сторонники этой теории создали общество, лишенное узды, морали и каких-либо границ: родитель уговаривает: «Милый, я не разрешаю залезать на диван», а ребенок ни во что не ставит его слова и делает все, что вздумается, родитель же выглядит совершенно беспомощным. Даже в мире начинают прозревать и понимать, что путь, навязывавшийся в последние десятилетия, оказался полнейшим заблуждением, искаженным подходом, вырастившим неуправляемых детей. Когда у родителя нет никакого авторитета и он ничего не может предпринять, ребенок неизбежно делает все, что ему заблагорассудится.
Можно привести лишь два-три примера из статьи, на которую часто ссылаются на лекциях по воспитанию. Марджори Линднер Ганно, психолог, проводившая масштабное исследование более чем тысячи детей в течение пяти лет, опубликовала его результаты в научном журнале педиатрии и подростковой медицины: по ее выводам, мнение о том, будто физическое наказание учит детей агрессии, для большинства детей совершенно безосновательно. Один из фактов: дети в возрасте от четырех до семи лет, к которым применялись физические наказания, реже других дрались в школе, поскольку обладали более четкими внутренними границами. А журнал US News отмечает, что большинство американских изданий предпочитают цитировать аргументы противников любого наказания, а не эти обоснованные выводы; средства массовой информации по-прежнему не готовы признать заключения беспристрастных специалистов.
И еще: Роберт Ларзелере, психолог, возглавляющий исследовательский институт при большом интернате для подростков, изучил сотни исследований и отверг большинство из них как основанные на недостаточных данных или как относящиеся к чрезмерному наказанию, которое, безусловно, недопустимо по всем мнениям. После тщательной проверки у него осталось тридцать пять достоверных исследований, лучших по его определению, и их вывод таков: умеренное телесное наказание оказалось самым эффективным фактором изменения поведения и усвоения детьми правил приличия, гораздо более действенным, чем другие методы наказания, например удаление ребенка из класса или лишение призов и вознаграждений дома.
А нам исследования и не нужны. У нас есть царь Шломо, мудрейший из всех людей, и все то, к чему они пришли путем проб и ошибок, он уже научил нас в Мишлей: "Воспитывай отрока согласно пути его", и "Не бойся - ибо, если побьешь его розгой, он не умрет".
Времена изменились, и Галаха уточняет даже сам способ удара
Нужно только знать, что времена изменились, и тот, кто остается привязан к манерам своего отца - шевельнулся, пощечина; сделал, удар - совершает горькую ошибку. Один человек, которому сегодня уже сорок лет, рассказал мне: "Я не забываю этого своему отцу; когда мне было четырнадцать, пятнадцать, он бил меня, даже ногами". Он ранен этим по сей день. И в Галахе, когда речь идет об ударе, написано, как бьют: шнурком, а не плетью, ладонью, а не тыльной стороной руки, ибо тыльная сторона - это унижение, а также сильный удар. Цель не в том, чтобы причинить боль.
Есть родители неумные, у которых ребенок становится закаленным и с дерзостью говорит им: "Мне это уже не больно". Мудрый родитель отвечает: я и не хотел причинить тебе боль, я хотел лишь, чтобы ты понял, что поступил неправильно. А глупый родитель реагирует так: тебе не больно? А теперь больно? - и бьет и бьет. Какая глупость, какое отсутствие разума. Люди выплескивают свои разочарования на детей, а потом видят чудовищ. И ребенок не виноват - отец воспитал его таким, отец довел его до этого ужасного состояния.
Поэтому: поднимать руку в самой минимальной возможной мере и только в очень раннем возрасте. Когда ребенок немного подрастает, гораздо эффективнее сказать ему: ты опоздал - завтра ты не спускаешься играть с друзьями. "Почему ты опоздал?" и пощечина - что это дает? Ты унизил ребенка, а унижанный ребенок наверняка не любит дом и не хочет к нему привязываться. Напротив: я предупредил тебя дважды, а ты не вернулся вовремя, я вижу, что ты забываешься, и поэтому завтра я не могу позволить тебе спуститься. Ты назначил наказание - стой за ним. Это гораздо эффективнее. Но в очень раннем возрасте нельзя обращаться к нему с угрозой, ведь двухлетний ребенок не понимает угроз, и тогда иногда нет иного выхода, кроме легкого шлепка, или, как я рекомендовал - причинить ему небольшую боль, взяв за руку и отведя его, и так он поймет, что не делает только то, что хочет.
А иногда бить вовсе не нужно. Ребенок хочет остаться на месте, топает ногами, кричит и буйствует. Ты говоришь ему: я не разрешаю, я прошу тебя встать - а он не слушает. Тогда ты крепко хватаешь его, прижимаешь к себе (ведь обычно он брыкается и руки летают) так, чтобы он не ударил тебя и не поранил, и выводишь его из места, где он мешает. Нет обязанности прибегать именно к силе удара; можно и так привести его к тому, что он не будет делать того, против чего я возражаю.
Великое правило: никогда не наказывают по религиозной причине
И особенно надо обратить внимание на одну вещь, в которой в последних поколениях ошибались - не поколение дедушек и бабушек, а поколение после них. Часто люди поднимают руку или наказывают в вопросах учебы и заповедей: "Разве так благословляют?" - и пощечина ребенку, "стыдись, это не благословение, это не годится". Или ребенок не учится, или учится, но немного витает в облаках и не слушает как следует - и получил пощечину или наказание. Нужно знать: никогда не наказывают за неисполнение заповеди, за то, что не учится как следует, и тому подобное. Никогда не наказывают по религиозной причине. Если ты наказываешь ребенка, это должно быть из соображений дисциплины - "у нас дома так не делают" - по любой другой причине, но не по религиозной.
И это очень логично. Есть понятие, называемое обусловливанием - обусловливание Павлова. Так дрессируют животных. Как медведь танцует в цирке? Его ставят на горячий противень с углями снизу и включают музыку; каждый раз он поднимает другую ногу, потому что обжигается. После того как он потренировался, угли уже не нужны: включают музыку, и он тут же начинает поднимать ноги, а потом ему дают что-нибудь вкусное - и вот вам танцующий медведь. Что такое обусловливание? Создание связи между двумя вещами, между которыми связи нет. Павлов включал своим собакам определенную музыку каждый раз, когда давал им есть, а на определенном этапе включил музыку без еды - и желудок и слюна начали работать у них так, будто есть еда. У нас главное обусловливание связано с музыкой: ты слышишь песню и вспоминаешь поездку на Мертвое море, потому что всю дорогу слушал ее. И так же с запахами: ты чувствуешь запах, и он отбрасывает тебя на тридцать лет назад, потому что ты знал его из дома бабушки; выходит человек на улицу весной и говорит - я чувствую запах Песаха.
Теперь обратите внимание: человек, который бьет ребенка за то, что тот не учит Тору - что он создал у него? Обусловливание: Тора равна побоям. Когда ты ругаешь его, кричишь на него или наказываешь его за то, что он не благословил как следует или не исполнил заповедь как следует - у него создается: молитва равна побоям, молитва равна ругани, молитва равна угрозам. Этот ребенок никогда не будет молиться сам. Почему? Потому что у него создалось обусловливание, что молитва - это нечто, от чего он ищет, как избавиться, нечто, что ему отвратительно.
И наоборот, если бы ты сказал ему: молодец, пришел учиться с папой - возьми у меня шоколадку; и здесь тоже, не выжимать из него полтора часа, а учиться двадцать минут, по его силам и возможностям в его возрасте - что у него создастся? Учеба равна сладости. Я люблю учиться, я люблю учиться с папой. Но если учеба с папой - это колкая учеба: "ты не учишься, ты не слушаешь, что из тебя выйдет, ты просто ноль, посмотри на брата, в твоем возрасте он уже знал" - стирают и убивают ребенка. Как он захочет учиться? Откуда у него возьмется желание?
О Торе и заповедях всегда нужно говорить только в позитивном ключе. Ребенка никогда не следует тащить в синагогу силой; лучше сказать ему: «Хочешь - приходи, не хочешь - не надо». И тогда он придет сам. А те люди, которые приводили детей в синагогу по принуждению, - их дети сегодня уже туда не ходят. В десять, двенадцать, пятнадцать лет - подростка там уже нет. А ведь его водили с четырех лет каждый день, и что это дало? Он дошел до состояния, когда не переносит синагогу, не может ее видеть и ищет любой повод сбежать оттуда.
Но в других вещах, когда ребенок делает что-то неподобающее, - требовать можно и нужно. Ребенок не встает вовремя? Не говорите ему: «Вставай, уже время чтения Шма, как тебе не стыдно пренебрегать!» Скажите: «Я хочу, чтобы ты встал вовремя». Безо всякой связи с молитвой. В доме должен быть порядок, заведен распорядок, и до полудня в постели не валяются - у каждого свои правила. Подчеркните здесь дисциплину и порядок, а не заповеди, молитву или почитание родителей. Иначе ребенок подумает: «Опять эта молитва, дайте поспать!» - и какая ассоциация у него закрепится? Что молитва выматывает, давит и лишает радостей жизни. Не привязывайте это к молитве. «Хочешь молиться - молись, не хочешь - не молись, но я требую, чтобы ты вставал вовремя. Спать до полудня - это тунеядство, а мы не растим тунеядцев в доме. Ты должен помогать и убирать, у тебя есть день или два в неделю, когда ты дежурный; ты живешь в этом доме, ты получаешь, но должен и отдавать. Точка». Не нужно примешивать сюда заповеди, грехи и почитание родителей.
И напротив, когда вы хотите похвалить ребенка за хороший поступок - вот здесь непременно упомяните заповеди: «Молодец, ты так прекрасно исполнил заповедь почитания родителей, я горжусь тобой!» Дайте ему подарок, наградите его. Когда хотите поощрить - связывайте это с заповедями. Когда наказываете - не приплетайте заповеди, иначе это лишь отдалит ребенка от их соблюдения.
Подведем итог:
В этих стихах царь Шломо открывает нам один фундаментальный принцип в двух аспектах. Применительно к нам самим: «Обрати к наставлению сердце твое и ухо твое - к речам познания». Сердце - это главная правящая сила, и оно влечется к вожделениям. Победить в этой борьбе можно лишь приблизив законы мудрости к осознанному знанию (даат), слушая тех, кто достиг ясного понимания, и осознавая, насколько служение Всевышнему благотворно и ценно для нас самих. Тогда оно будет совершаться с радостью и устоит, ведь лучше немногое, но с радостью, чем многое в духоте и принуждении. А применительно к детям: «Не удерживай от отрока наставления». Отрок, который пока не способен воспринять возвышенные слова познания, понимает язык розги, и небольшое телесное наказание здесь спасает его душу от преисподней. Но все это - в строгих границах: «Воспитывай отрока согласно пути его», не бить взрослого сына, прибегать к этому лишь в самом раннем возрасте, в минимальной мере и никогда - по религиозным мотивам, чтобы у ребенка не возникло стойкой связи, будто Тора и молитва - это побои. В Торе и заповедях - только позитивный путь, путь любви и радости; а в вопросах дисциплины и порядка - четкие границы и разумная строгость. Так ребенок вырастает искренне преданным вере, и так сам человек удерживается в служении Творцу.