Двадцать третья глава книги Мишлей продолжает предостерегать человека от силы вожделения. Царь Шломо начал со слов: «Когда сядешь вкушать пищу с властелином, вникай в то, что перед тобой» - дурное побуждение и есть этот «властелин», пытающийся завлечь тебя на свой пир. Далее глава переходит к следующему предостережению: погоне за богатством. А оттуда - к предостережению против трапезы с «завистливым» («ра аин»), что на самом деле служит иносказанием искаженного взгляда на мудрость и Тору. Пройдем по порядку стихов.
אַל־תִּיגַע לְהַעֲשִׁיר מִבִּינָתְךָ חֲדָל׃ (ד) - Не трудись разбогатеть, от своего разумения удержись.
Раши объясняет, что этот стих говорит об изучении Торы: «не трудись разбогатеть» - не набирай свои знания огромными связками без разбора, иначе в итоге все забудешь. Бывает человек, который говорит: «За год я закончил весь Шас, по семь листов в день!» Прежде всего, стоит похвалить его за усердие и силу воли. Однако главный вопрос в другом: действительно ли он выучил Шас как положено, и что у него от этого осталось? Рассказывают, что однажды рав Эльяшив пришел экзаменовать колель, где завершили изучение всего Талмуда, и заметил, что лишь двое аврехов по-настоящему учили Шас, а остальные «молились Гемару». Точное и меткое выражение: «молились Гемару». Как читают псалом «Ашрей йошвей вейтеха» - лист, еще лист, еще лист... Замечательно, Шас пройден! Но Раши говорит: не думай, будто главное - успеть, пробежать и закрыть один трактат за другим. Что останется у тебя в итоге? Лучше учиться медленнее, вникать в изучаемое и понимать то, что учишь.
С другой стороны, чрезмерная медлительность и углубление сверх меры тоже не приносят пользы. Порой это слишком обременяет человека, становится в тягость и доводит до отчаяния. Нужно держаться золотой середины. Однако гнаться вперед со словами «я успел, я завершил, я прошел» - небольшая мудрость, ведь в конце концов все будет забыто.
Рабейну Йона толкует этот стих ближе к простому смыслу: если тебе хватает на жизнь и на твои нужды при умеренном труде, не изнуряй себя погоней за излишками и богатством. А слова «от своего разумения удержись» означают: перестань думать, будто богатство зависит от твоего ума и сообразительности. Достаток определяется решением Всевышнего. Человек может трудиться день и ночь, но так и не разбогатеть, в то время как другой не приложит особых усилий и станет очень богатым. Зачем же изнурять себя, если чрезмерные усилия вовсе не гарантируют богатства?
Рассказывают об учителе арифметики, который шел по рынку и встретил своего бывшего ученика, парня лет двадцати пяти, торгующего помидорами и огурцами. Учитель спросил, как дела, и тот рассказал: «Слава Б-гу, у меня две виллы, три машины и несколько торговых точек на рынке». Учитель изумился: «Скажи честно, как тебе это удалось? Я же учил тебя, ты два плюс два сложить не мог!» Парень ответил: «Поверьте, господин учитель, в арифметике особо разбираться и не нужно. Я покупаю ящик помидоров за четыре шекеля, продаю за сорок, и вот на эти пять процентов я и живу, мне вполне хватает». Кому Святой, благословен Он, судил иметь достаток - тот будет иметь его. Разбирается человек в делах или нет, он может совершать любые ошибки, но с Небес устроят так, чтобы он преуспел.
Мальбим объясняет: после того как царь Шломо предостерег нас от вожделений дурного побуждения - того самого «властелина», пытающегося посадить нас за свой пир, - он предостерегает и от соблазна богатства, из-за которого человек умаляет изучение Торы. Обратите внимание на различие в понимании стиха: согласно первому объяснению, слова «от своего разумения удержись» являются повелением - перестань полагаться на собственный расчет, ведь богатство зависит не от этого. По Мальбиму же, это неизбежное следствие: если станешь изнурять себя погоней за богатством - твой разум иссякнет, ты утратишь мудрость и забудешь Тору.
Так и происходит в жизни. Человек может быть талмид-хахамом и прилежным знатоком Торы, но вот он открывает дело и говорит себе: «Жена будет управлять, а я лишь изредка присматривать». Порой все так и начинается, но затем затягивает, и в конце концов этот человек теряет голову и полностью отходит от изучения Торы.
В Европе было принято, что богач (гвир), желавший найти для дочери выдающегося жениха, брал ешиботника - прилежного знатока и вундеркинда (илуя), обеспечивал его полным содержанием и солидной суммой денег на первое время, чтобы тот мог выгодно вложить их и иметь источник пропитания. Рассказывают, что к Хафец Хаиму пришел именно такой аврех, выдающийся илуй и прилежный ученик, который через год или два после свадьбы вложил деньги в неудачное дело и потерял все до копейки. Все пошло прахом, он был в страшном отчаянии, да и перед тестем было крайне неловко. Сказал ему Хафец Хаим: «Послушай, тот, кто удостоился богатого приданого от тестя, - если есть у него заслуга, Всевышний устраивает так, что он теряет эти деньги сразу после свадьбы. А если нет заслуги - он теряет их через десять или пятнадцать лет. В чем же разница? Тот, кто теряет все сразу после свадьбы, - что он умеет делать? Учиться! И он возвращается в бейт-мидраш. Было немало таких людей, которые выросли в величайших гигантов, истинных лидеров Израиля. Но тот, кто не удостоился, втягивается: немного бизнеса здесь, немного там, и постепенно забывает свою учебу. Через пятнадцать лет он уже опытный делец, а с бейт-мидрашем сталкивается разве что по субботам или изредка на уроках даф йоми. И когда он теряет деньги через пятнадцать лет - ему уже некуда возвращаться. Его сила в Торе угасла, и он остается и без денег, и без Торы». И заключил: «Это милость Всевышнего, что Он забрал у тебя деньги так рано, чтобы ты мог вернуться в бейт-мидраш». Так оно и случилось: этот человек вернулся в бейт-мидраш, затем его назначили лектором (ра''мом) в ешиве, и он поднимался все выше и выше.
הֲתָעִיף־עֵינֶיךָ בּוֹ וְאֵינֶנּוּ כִּי עָשֹׂה יַעֲשֶׂה־לּוֹ כְנָפַיִם כְּנֶשֶׁר יָעוּף הַשָּׁמָיִם׃ (ה) - «Метнешь ли глаза свои к нему, а его уже нет, ибо непременно сделает он себе крылья, словно орел, улетающий в небеса» (5).
Продолжим разбор комментария Мальбима: от своего постижения Торы (бины) нельзя отвести глаз ни на мгновение. Если станешь утомлять себя погоней за богатством, забудешь учение Торы. Это подобно птице в руке: стоит на миг ослабить внимание, как ее уже нет в руках, улетела. Таково и знание человека: понимание ускользает от него в одно мгновение, и если он не будет постоянно побуждать себя усердием и трудом, от его занятий Торой ничего не останется.
«hа-таиф» (הֲתָעִיף) - Раши объясняет, что это слово связано со смыканием век, когда глаз прищуривается или моргает; так и Таргум переводит слово «и сложишь вдвое» (в Торе) как «таиф». Иными словами, за одно мгновение ока, пока сомкнешь и разомкнешь веки - а его уже нет. Понимание расправляет крылья и улетает от тебя. И так выводит Гемара: «Птица - это не что иное, как Тора, ибо сказано: "Метнешь ли глаза свои к нему - и его уже нет"», то есть в одно мгновение Тора может быть утрачена.
И это видно воочию. Человек, который в ешиве был талмид-хахамом и прилежным учеником, а затем, упаси Б-г, сбился с пути, - поймайте его через год и спросите: «Ты помнишь тему (сугью), которую вы учили?» Ничего! Tabula rasa. Чистый лист, все стерто, форматирование жесткого диска. А ведь у него были обширные знания! Попросите его изложить тему, подробно разобрать выученное, сформулировать алаху - ничего. Разве что: «Ну да, "Ткафо коэн", известная тема» - и не более того. Как же так вышло, что все стерлось? Такова реальность: метнешь взгляд, а его уже нет. Гемара говорит, что слова Торы трудно приобрести, как золотые сосуды, и легко потерять, как стеклянные. Стеклянный сосуд - легкий удар, и он разбился. Так и в изучении Торы: забываем мы быстро, а чтобы по-настоящему выучить и постичь, требуется много времени.
Рабейну Йона добавляет здесь еще одну грань относительно материального богатства: даже если ты приложишь все силы, добьешься богатства и станешь великим богачом - метнешь взгляд, а его уже нет. Не будь уверен, что оно останется в твоих руках; оно может исчезнуть в одночасье. И речь идет не о тех, кто построил свое состояние на иллюзиях и вешал людям лапшу на уши, но даже о тех, кто заработал деньги честно и основательно, у кого есть заводы и недвижимость. Сколько мы знаем случаев, когда в одно прекрасное утро слышишь: «За несколько дней испарилось тринадцать миллиардов долларов»! Из-за чего? Акции упали, антимонопольный регулятор заблокировал сделку, возникли ограничения - и колоссальное состояние растаяло. Человек лишь вздыхает: «Эх, а ведь было у меня!..»
А сегодня тем более: огромная часть денег - виртуальная. Появилась виртуальная валюта - биткоин. Нельзя прийти в банк и попросить выдать на руки столько-то биткоинов; он существует лишь в компьютере. Конечно, для торговли этим есть четкие механизмы, но посмотрите, до какой степени мы живем в мире виртуализации и насколько богатство зыбко и может испариться в одно мгновение. А почему деньги на святом языке называют «зузим»? Потому что они постоянно «зазим» - находятся в движении! Сегодня они у тебя, завтра переместились к другому. Поэтому сказано: «Не утомляй себя погоней за богатством», чтобы внезапно не обнаружить, что от него не осталось ровным счетом ничего.
כִּי־תֵשֵׁב לִלְחוֹם אֶת־מוֹשֵׁל בִּין תָּבִין אֶת־אֲשֶׁר לְפָנֶיךָ׃ (א) - «Когда сядешь вкушать пищу с правителем, понять пойми то, что перед тобой» (1).
Все это связано со сказанным выше. Человек сближается с властью, и зачастую ради чего? Чтобы получать выгоду и привилегии: «Я при нем, он устроит мне тендеры, это выгодно». Но в действительности это далеко не всегда окупается. Жизнь учит: бывали случаи, когда секретарша приблизилась к правителю, а в итоге оказалась за решеткой, и сам правитель сел следом за ней. Когда чиновник увидел, что петля затягивается на его шее, он тут же свалил всю вину на подчиненных: «Спросите у секретарши, спросите у секретарши!» И тогда она поняла, что стала козлом отпущения. Ей говорят: «Не волнуйся, я потом щедро отблагодарю тебя». То есть: положи свою голову на плаху ради меня! Но так дела не делаются.
Об этом говорит тебе Шломо: пойми то, что перед тобой. Не гонись за царем - это не удержится в твоих руках и исчезнет в мгновение ока. Внезапно ты откроешь глаза и увидишь, что от него ничего не осталось. Ведь все приближение правителя к тебе - лишь ради его собственной пользы и удовольствия, и когда секира опустится на его голову, это ударит и по твоей голове. И сколько мудрости можно почерпнуть из слов царя Шломо, правившего всем миром; он может дать тебе советы в вопросах власти: как поступать, к кому приближаться и чего остерегаться.
אַל־תִּלְחַם אֶת־לֶחֶם רַע עָיִן וְאַל־תִּתְאָו לְמַטְעַמֹּתָיו׃ (ו) - Не вкушай хлеба человека с дурным глазом и не вожделей лакомств его. (6)
Рабейну Йона предваряет, что причина этого разъяснится в следующих стихах. И Мальбим также объясняет, что это сказано в виде притчи: чтобы человек не ел хлеба скупца с дурным глазом и не соблазнялся его яствами. А к чему именно относятся эти слова, поясняется в следующем стихе.
כִּי כְּמוֹ שָׁעַר בְּנַפְשׁוֹ כֶּן־הוּא אֱכוֹל וּשְׁתֵה יֹאמַר לָךְ וְלִבּוֹ בַּל־עִמָּךְ׃ (ז) - Ибо как он оценивает в душе своей, таков он и есть: «ешь и пей», - скажет тебе, а сердце его не с тобой. (7)
Раши здесь замечает: «ударение внизу», и поэтому перед нами глагол, а не имя существительное. Это фундаментальное правило Раши приводит во многих местах, и тот, кто его знает, понимает множество трудных мест в Писании. В слове «шаа́р» ударение падает на последний слог, вниз, и это называется «милера»; а если бы ударение падало на первый слог, вверх, это было бы «милеэль». Здесь знак кантиллены (маарих) стоит под буквой аин, поэтому мы читаем слово как глагол «шаа́р» (оценил, рассчитал). Если бы знак стоял под буквой шин или над ней, читалось бы «ша́ар» - имя существительное: ворота или вход.
Многие этого не знают, а порой даже и учителя. Был случай, когда школьница вернулась с уроков и рассказала, что учительница произнесла имя героя свитка как «Бо́аз», а девочка поправила ее: нужно говорить «Боа́з». Учительница возразила: «С чего бы это, пусть твой отец приведет доказательства!» Разве для этого нужны какие-то особые доказательства? Достаточно открыть свиток Рут и посмотреть, где стоит знак ударения. Если бы ударение стояло у буквы бет, читалось бы «Бо́аз», но знак стоит под буквой заин, поэтому правильно - «Боа́з». И так всегда: Дави́д, Моше́, Шломо́ - ударение на последнем слоге, милера.
Почему же так важно знать, где стоит знак ударения? Потому что очень часто от него зависит, глагол перед нами или существительное, а порой ударение полностью меняет смысл. Например, «раца́» - хотел (от корня «желание»), а «ра́ца» - бежала. «Ба́а» с ударением на первом слоге означает, что она пришла вчера, а «баа́» с ударением на конце - что она приходит сейчас; в свитке Эстер такое различие меняет смысл настолько, что чтеца возвращают исправить ошибку, иначе заповедь чтения не засчитывается. Точно так же «оду́ ла-Шем» - благодарите Всевышнего (глагол), а в выражении «ме-Хо́ду вэ-ад Куш» (от Индии до Эфиопии) ударение стоит на первом слоге, и это имя собственное, географическое название.
Кроме того, различить смысл здесь помогают огласовки: в словах «кмо шаа́р» под первой буквой стоит камац, а под второй - патах, что указывает на глагол от корня со значением оценки и расчета («шаара»). А существительное «ша́ар» (ворота) писалось бы с огласовкой патах под первой буквой. Ашкеназские и йеменские евреи, различающие произношение патаха и камаца, слышат эту разницу совершенно отчетливо.
Раши объясняет, что слово «шаа́р» здесь родственно выражению «теэним hа-шоарим» - горькие, негодные смоквы. Иными словами: если ты вкушаешь хлеб человека с дурным глазом и ешь его лакомства, знай, что это подобно пище горькой и вредной - словно те испорченные смоквы. Именно так обстоит дело с тем, кто садится за стол к завистливому скупцу.
Рабейну Йона, а вслед за ним в том же направлении и Мальбим, объясняет, что слово «шаар» (שער) происходит от «шиур» (שיעור) - расчет, оценка. Иными словами, скряга прикидывает в душе, что ты такой же, как он сам. Кто-то однажды заметил: есть люди, которые зовут тебя на свадьбу - их дело пригласить, а твое дело не прийти. Но некоторые забывают свою роль и абсолютно уверены: раз пригласили, значит, надо идти. Человеку следует трезво оценивать степень близости с хозяином торжества и понимать, не продиктовано ли это приглашение лишь вежливостью и неловкостью. Повесил человек в синагоге объявление: «Всем моим друзьям и знакомым» - но разве ты его друг? Ты просто молишься с ним в одном зале и видишь его раз в месяц. Ему положено повесить приглашение, но кого он имеет в виду? Самых близких. Бывают и чрезвычайно радушные люди, которые вручают приглашение в руки, а потом еще и на словах повторяют: «Ты ведь знаешь, я выдаю дочь замуж, в таком-то зале». Он просто известил, выполнил свой долг вежливости; а приглашенный решил, что не выполнит свой долг, если не придет. В итоге зал, рассчитанный на четыреста гостей, наполняется шестьюстами, и там не повернуться. Считали приглашения? Считали, но ведь продублировали их еще и на словах.
А что думает скряга, человек с дурным глазом? Он говорит себе: «Когда я приглашаю - это лишь ради приличия; я зову тебя только потому, что мне перед тобой неудобно. И я рассчитываю, что у тебя в голове такие же мысли, как у меня, что ты такой же скупец и скажешь себе: разве я сам пригласил бы его? С чего же ему звать меня по-настоящему?» Он бросает: «Да, мы обедаем, садись, поешь» - лишь затем, чтобы ты ответил: «Большое спасибо, меня ждут дома». Он ждет, что ты вежливо уклонишься. Но если ты не понимаешь намеков, тебе говорят: «Мы обедаем», а ты садишься за стол.
Рассказывают об одной семье: они сели обедать, а у них засиделись гости. Хозяева ждали, пока те уйдут, но гости все не уходили. В конце концов деваться было некуда, и хозяева сказали: «Мы сейчас садимся обедать». Гости ответили: «Замечательно, пообедаем вместе с вами!» Хозяйка потом сокрушалась: «Какая бестактность! Нам самим едва хватало еды, шницелей на всех не было». И речь здесь идет вовсе не о нищете, а именно о том, о чем говорит Шломо: о человеке со злым глазом, которому жаль делиться с другим. Человек должен обладать мудростью и понимать - «вглядись внимательно в то, что перед тобой» - каковы намерения хозяина, искренне ли его гостеприимство. Поэтому сказано: не ешь хлеба недоброжелателя и не прельщайся его яствами, ибо каковы расчеты в душе его, таков и он. Он судит по себе, полагая, что ты такой же, и потому позволяет себе тебя позвать. А тебе следует быть достаточно понятливым, чтобы вежливо отклонить приглашение и не обременять его, ведь есть пищу человека с дурным глазом не стоит - это даже вредно, как мы тотчас увидим.
Рассказывают об одном раввине, который пришел в дом к человеку, настойчиво умолявшему разделить с ним трапезу. Придя туда, раввин увидел, что хозяин крайне беден и этой еды не хватит даже его собственной семье. Раввин отказался есть и извинился: «Врач строго запретил мне». Когда они ушли, служка спросил его: «Почему раввин сказал про врача? Ведь вы прекрасно себя чувствуете: ни давления, ни сахара, ни холестерина, все в полном порядке!» Раввин ответил: «Рамбам написал, что запрещено пользоваться трапезой, которой не хватает самим хозяевам. А Рамбам, как известно, был врачом - так что мой врач мне запретил». И такой ответ воспринимается человеком куда легче, чем прямое замечание, что у него самого нечего есть.
פִּתְּךָ־אָכַלְתָּ תְקִיאֶנָּה וְשִׁחַתָּ דְּבָרֶיךָ הַנְּעִימִים׃ (ח) - Кусок свой, который ты съел, ты извергнешь и погубишь приятные слова свои.
Мальбим связывает эти стихи воедино и говорит: исследователи природы уже разъясняли, что из дурного глаза исходят пагубные искры, коренящиеся в низости души того, кто смотрит с завистью и злобой, и они ложатся смертоносными искрами на предмет его взгляда. Эта мысль часто встречается у древних мудрецов; нам это не вполне привычно, хотя есть свидетельства, будто исследователи обнаружили некий ядовитый флюид, исходящий из взгляда завистливого человека. Трудно судить о научной строгости таких опытов, но у древних эта истина зафиксирована со всей определенностью: злые искры берут начало в порочности человеческой души, и в этом заложена реальная разрушительная сила. Мудрецы упоминают случай, когда обладатель дурного глаза пристально смотрел на кусок хлеба, и хлеб стал смертельным ядом: всякий, кто отведал его, умер. Отчего? На него смотрели с дурным глазом, и этот дурной глаз породил зло в самой физической субстанции.
И в свете этого понятен стих: «Ибо каковы расчеты в душе его, таков и он» - подобно изъяну и скверне в его душе, таков становится и поданный им хлеб. Ведь когда он смотрит на хлеб с дурным глазом, червоточина и злоба его сердца проникают в саму пищу. «"Ешь и пей", - говорит он тебе»: он действительно приглашает: угощайся, ешь на здоровье, и сам подает тебе; ты говоришь себе, что здесь нет никакой зависти, что он потчует тебя от всего сердца. Но Шломо предупреждает: не обманывайся - «но сердце его не с тобою», в душе он вовсе не желает отдавать тебе это. И потому «кусок свой, который ты съел, ты извергнешь»: этот хлеб пойдет тебе во вред, и желудок просто не удержит его.
Но почему вдруг сказано: «И погубишь приятные слова свои»? До сих пор речь шла о еде, и вдруг говорится о речах? Здесь Шломо открывает нам, замечает Мальбим, что весь этот отрывок изначально написан вовсе не о пище - еда служила лишь притчей. Подлинный смысл стихов относится к познанию, к мудрости и Торе: это и есть «твои приятные слова».
Мальбим объясняет это так: при постижении умозрительных истин, при изучении мудрости и Торы человеку нельзя «вкушать хлеб недоброжелателя» - то есть нельзя постигать их через дурной глаз. И речь идет не обязательно об учителе: добрый и дурной глаз применимы ко всему строю мышления. Разум может смотреть на вещи негативно, критикански, выискивая во всем лишь изъяны - это и есть взгляд дурного глаза; а может смотреть на то же самое добрым оком, замечая глубину, достоинства и непреходящую ценность. Обладатель доброго глаза склонен судить обо всем благосклонно, а обладатель дурного глаза все судит превратно и к худшему.
Почему же здесь выбрано именно слово «глаз», образ зрения? Потому что зрение в Писании неизменно сопоставляется с разумом и мудростью. Законы логического понимания (бина), объясняет Мальбим, устроены так, что их способен постичь каждый: если ты поразмыслил и пришел к строгому логическому выводу, то любой другой человек при таком же размышлении придет к тому же результату - «в рассудочных выводах равны все люди». Однако высшие, духовные постижения индивидуальны: один воспримет их чистым и правильным путем, а другой исказит в дурную сторону. Поскольку такое постижение принадлежит высшей духовной сфере, в нем все зависит от того, каким взглядом посмотрело око разума и с каким внутренним настроем человек подошел к учению.
И вот пример тому: сколько вошли в Пардес? Четверо. А сколько вышли с миром? Один. А что произошло с Элишей Ахер? Сбился с пути (яца ле-тарбут раа). Вот вам размышление оком разума: когда человек смотрит с положительным настроем и добрым оком, он достигает колоссальных высот постижения; если же при том же самом взгляде он посмотрит дурным и отрицательным оком, то придет к критиканству и ложным выводам. Тот же вход, та же сугия - и каждый может прийти к совершенно иному заключению. И в этом в точности смысл слов: "Кусок свой, что съел, изблюешь" - как это произошло с Элишей Ахер, когда вся Тора, которую он учил, изверглась из него. "И погубишь приятные речи твои" - то прекрасное постижение, которым ты обладал, ты погубил, потому что посмотрел на него дурным оком.
Мальбим объясняет: человек с добрым оком судит о мудрости так, как она есть, изучает и понимает ее в соответствии с ее истиной, ведь мудрость добра - она направляет человека к доброму сердцу и ведет его к правильному поведению и хорошим душевным качествам (мидот). Но человек с дурным оком судит сообразно своему дурному взгляду и извлекает из Торы именно отрицательную сторону: "Заповедь - не давать ему", "Знай, что он просто ищет, как поживиться за счет других", "Если дашь ему цдаку, ты лишь поощришь его поступки, нельзя ему давать" - и на основе самой же Торы приходит к выводам, Торе противоположным. Получается, что этот человек своим негативным взглядом на занятие Торой и постижением умозрительных истин в дурном ключе приходит к выводам под стать своему дурному глазу. И тогда: "Кусок свой, что съел, изблюешь, и погубишь приятные речи твои" - вместо того чтобы Тора была чем-то сладостным и наставляла тебя на подобающий путь, ты приходишь через нее к порче и разрушению: приводишь доказательства из Торы, ссылаешься на Тору, преследуешь того, кого не следует, и притесняешь того, кого нельзя притеснять, превращая прекрасное и сладостное в погибель.
Царь Шломо предостерегает нас в двух направлениях. Во-первых: "Не утомляйся, чтобы разбогатеть" - не пытайся охватить учебу огромными грудами без разбора и не гонись за богатством, ибо богатство зависит не от твоего разумения, а от решения Вс-вышнего, и оно обретает крылья и исчезает в мгновение ока; а тот, кто устремляется за ним, - "от понимания своего откажись", потеряет мудрость Торы, которую приобрел великим трудом, ведь приобрести ее тяжело, как золотые сосуды, а потерять легко, как стеклянные. Так же и близость к правителю, будь то правитель внутренних страстей (йецер) или земные властители из плоти и крови, не сохранится в твоих руках. А во-вторых: "Не ешь хлеба человека с дурным глазом" - не вкушай от скупца, ибо испорченность его души пристает к его хлебу, к тому же он судит о тебе по себе, и сердце его не с тобой. И все это притча к великому уроку: не учи мудрость и Тору дурным оком и с отрицательным взглядом, ведь иначе: "Кусок свой, что съел, изблюешь, и погубишь приятные речи твои". Тот же, кто смотрит добрым оком, удостаивается того, что Тора направляет его к доброму сердцу и прекрасным душевным качествам.