Введение: новый раздел в книге Мишлей - "Слова мудрецов"
С семнадцатого стиха в книге Мишлей начинается новый раздел - "Слова мудрецов". В нем царь Шломо обращается к учащемуся и наставляет его, как правильно воспринимать слова мудрецов и как сделать их своим постоянным приобретением. Эти два стиха служат своего рода введением к самому процессу учебы: каково верное отношение к своим учителям и как то, что было принято лишь по традиции, превращается в ясное и глубоко осмысленное знание.
"Приклони ухо твое и слушай слова мудрых" - у кого учиться?
הַט אָזְנְךָ וּשְׁמַע דִּבְרֵי חֲכָמִים וְלִבְּךָ תָּשִׁית לְדַעְתִּי׃ (כב, יז) - "Приклони ухо твое и слушай слова мудрых, и сердце твое обрати к знанию моему".
Раши объясняет: "Приклони ухо твое и слушай слова мудрых" - учи Тору от любого мудреца, каков бы он ни был; "и сердце твое обрати к знанию моему" - но если твой учитель грешник (раша), не учись его поступкам. Это объяснение чрезвычайно примечательно, ведь из слов Раши следует, что человек может учить Тору даже у порочного наставника, предостерегаясь лишь от подражания его делам.
Однако с другой стороны, мы видим в словах мудрецов критику в адрес рабби Меира. Хотя о рабби Меире сказано: "нашел гранат: сердцевину съел, а кожуру выбросил" - то есть принял от Элиши бен Авуя (Ахера) только его Тору, и при этом всегда старался приблизить его и вернуть к тшуве, - мудрецы все же были не согласны с ним. Мудрецы говорят: такой гранат может взорваться прямо в руках, берегись, это опасно; не полагайся на принцип "съел сердцевину, а кожуру выбросил". Рабби Меир был уникальной личностью, способной безошибочно отделить съедобное от шелухи, но обычному человеку поступать так не подобает.
Можно сказать, что Раши имеет в виду безвыходную ситуацию: когда у человека вообще нет возможности найти достойного мудреца, пусть хотя бы саму Тору учит у того, кто есть, остерегаясь его дурных дел. Однако если выбор существует, кто же разрешит учиться у нечестивца, когда есть возможность перенимать и знания, и праведные поступки истинного талмид хахама?
Рабейну Йона: проникни в глубину моего замысла
Рабейну Йона поясняет: Шломо говорит - постарайся понять суть моего замысла в каждом вопросе, в каком направлении и по какой стезе я хочу тебя направить. То, о чем я говорю, вовсе не тривиально: в эти слова нужно углубляться и вдумываться, и ты не постигнешь их подлинного смысла, пока не обратишь свое сердце к размышлению и исследованию. На первый взгляд наставления могут показаться простыми, но стоит погрузиться глубже, как открывается их поразительная глубина.
Так устроены и все слова наших мудрецов: "словно молот, разбивающий скалу", высекающий множество искр, так и учение Хазаль рассыпается множеством искр смысла. Мишну о воле, забодавшем корову ("шор ше-нага эт а-пара"), учит и восьмилетний ребенок, и восьмидесятилетний седовласый мудрец, и рав Эльяшив в столетнем возрасте. Разве постигают они ее на одном уровне? Конечно же нет. Один и тот же текст можно изучить на элементарном, начальном уровне, а можно - с глубочайшим постижением, превосходящим всякие рамки. О святом Аризале написано, что он изучал Гемару шестью способами: пятью на уровне пшата и одним на уровне сод (тайного учения). Это высочайшая степень постижения. Об этом и говорит Шломо: "Приклони ухо твое и слушай слова мудрых" - но простого слушания недостаточно, поэтому он добавляет: "и сердце твое обрати к знанию моему", приложи все усилия ума и сердца, чтобы проникнуть в самую глубину моей мысли.
Виленский Гаон: вся цель учебы - познать Меня
Виленский Гаон объясняет слова "и сердце твое обрати к знанию моему" иначе: пусть главным устремлением твоего сердца будет познать Меня, как сказано: "Да не хвалится мудрый мудростью своей, и да не хвалится храбрый храбростью своей... но лишь тем да хвалится хвалящийся: разумением и познанием Меня". Вся суть изучения Торы заключается в том, чтобы удостоиться богопознания. Если же человек учится не ради познания Всевышнего, он уподобляется "ослу, везущему книги" - учебе, которая никак не возвышает его духовно.
И как пишет Рамбан сыну в своем знаменитом послании («Игерет а-Рамбан»): вставая из-за книги, посмотри, что из выученного ты способен исполнить на практике. Если же нет - то ты учишься вовсе не ради того, чтобы познать Меня; это чисто университетская учеба, накопление эрудиции, а не учение, которое человек глубоко впитывает и через которое постигает путь Всевышнего. И как сказано: «Решись всем сердцем твоим познать пути Мои» - ведь именно это и есть самое главное.
Ральбаг: слушать всех - и проверять согласие со сказанным в Торе
Ральбаг поясняет слова «Приклони ухо твое и слушай слова мудрецов»: перенимай у них их мудрость, но при всем том - «и сердце твое обрати к знанию Моему» («улэвха ташит ле-дати»). Даже в том, чему ты учишься у мудрецов, следи за тем, чтобы их слова согласовывались с тем, что Я открыл тебе. У нас есть основы Торы, незыблемый фундамент, и всякий, кто высказывает нечто противное им, впадает в ересь или толкует Тору неподобающим образом («мегале паним ба-Тора ше-ло ке-алаха»). С одной стороны, человек думает: я хочу слушать многих мудрецов; но с другой стороны, он опасается запутаться и сойти с верного пути. На это Писание отвечает: слушай слова мудрецов, но в конечном счете «сердце твое обрати к знанию Моему» - говорит Всевышний, - следи за тем, чтобы здесь не было искажения Торы.
И здесь важно понимать: слова Ральбага относятся не к нашему поколению. Они были сказаны о великих мудрецах прошлых веков, обладавших способностью безупречно отделять зерна от плевел. Сегодня же, если человек учится у того, чьи взгляды повреждены, с наибольшей вероятностью он собьется вслед за ним - переймет искаженные понятия и станет рассуждать столь же превратно. Именно поэтому в нашем кругу вообще не принято обращаться к трудам толкователей, известных своими вольнодумными или неверными взглядами. Показателен пример Кассуто: хотя он составил пространный комментарий ко всему Танаху, его книги вовсе не изучают, поскольку учение человека с чуждыми взглядами неизбежно оказывает пагубное влияние.
Выходит, что наставление Ральбага обращено лишь к тому, кто находится на столь высоком духовном и интеллектуальном уровне, что способен самостоятельно проверять, соответствуют ли преподанные ему мысли духу и букве Торы. Но если человек не обладает такой зрелостью, он может наслушаться самых разных сомнительных вещей и вообразить, будто это и есть подлинная Тора, совершенно не сознавая, что это ведет к тяжелейшим заблуждениям. Тем более сейчас, когда перед нами открыты труды мудрецов с чистым и прямым пониманием - к чему учиться у тех, чьи взгляды искажены, и пытаться выискивать, что в их словах верно, а что нет? Правильнее учиться у тех, чья мысль пряма и непорочна: тогда можно быть уверенным, что полученное учение чисто и безукоризненно.
Мальбим: от «хохмы» - к «даат»
Мальбим объясняет этот стих на основе фундаментального принципа, к которому он возвращается бесчисленное множество раз: хохма (мудрость) принимается по традиции (каббале). Законы хохмы вначале необходимо принять от Всевышнего как данность; у них нет рациональных доказательств и наглядных обоснований. Это прямой путь, верная нравственная основа, и ее невозможно вывести логически - ее требуется принять: так повелел Создатель, такова Его воля, прими эти законы. Однако в самом начале книги Шломо говорит: «Чтобы познать мудрость и наставление» («ладаат хохма у-мусар»), то есть цель притч заключается в том, чтобы с их помощью человек поднялся на ступень «даат» (глубокого личного осознания).
В чем же различие между хохмой и даат? Хохму требуется просто принять, это начальная аксиома: так нам передали, и так мы должны это усвоить. А даат означает полное внутреннее единение с этими истинами, понимание их сути, когда человек не просто соблюдает закон, но и сам глубоко осознает его правоту. Вначале я принял это по правилу «принимай истину от того, кто ее изрек»: мне так передали, таков закон Всевышнего, и я ему следую. Но затем, по мере того как я углубляюсь и учусь дальше, я достигаю ступени даат - ясного видения и осмысленного постижения Б-жественной заповеди. Именно это имеет в виду Шломо: через мои притчи я помогу тебе «познать мудрость и наставление», благодаря чему то, что прежде было для тебя лишь внешней мудростью (хохмой), станет совершенным, глубоко пережитым знанием (даат); для этой цели и требуются притчи и примеры.
И потому говорит Шломо: «Приклони ухо твое и слушай слова мудрецов» - ведь слова мудрецов представляют собой ту самую хохму, основанную на традиции отцов. Вначале скажи себе: я принимаю эти истины безоговорочно, даже если пока многого не понимаю. Эти слова должны утвердиться в твоем сердце благодаря доверию ко Всевышнему: раз это слово Б-жье, значит, перед нами абсолютная истина. А если что-то ускользает от твоего понимания, помни: мой человеческий разум ограничен, тогда как мудрость Святого, благословен Он, беспредельна; я сознаю пределы своего разума и с верой принимаю все, что Он заповедал. А вслед за тем приходит этап: «и сердце твое обрати к знанию Моему» («улэвха ташит ле-дати») - постепенно ты поднимешься на уровень даат, пока у тебя не выработается четкое постижение сути: не просто слепая аксиома, повторяемая по привычке, а ясное понимание и искреннее внутреннее согласие с Б-жественной истиной.
Если же с самого начала не будет этой готовности принять авторитет Торы и склонить перед ней свой разум (итбатлут), если человек на каждом шагу станет спрашивать: «Кто это сказал? Откуда это видно? Где доказательства?», то он ничему не сможет научиться. Учеба обязательно должна начинаться с признания авторитета традиции: я принимаю все, чему ты учишь; и лишь затем, на втором этапе, человек постепенно углубляется в тему и находит в ней глубокий внутренний смысл.
Это непреложный закон и в наши дни, что хорошо видно на примере баалей тшува. Когда человек только начинает приближаться к Торе, ему советуют: на первых порах просто прими это и начни исполнять, а объяснения придут со временем. Если же он станет твердить: «Пока сам не пойму, делать не буду», он рискует навсегда остаться в стороне. Но если человек говорит: «Я готов принять», то шаг за шагом, продолжая учиться, он вдруг ощущает полное внутреннее родство с заповедями. То, что прежде вызывало у него отторжение, протест и внутреннее неприятие, постепенно раскрывается перед его разумом во всей своей стройности; он видит, насколько прям этот путь и насколько кривыми были его прежние представления. Даже то, что поначалу казалось нелогичным и принималось исключительно из верности воле Всевышнего, со временем проникает в глубину души и поднимает человека на ступень даат - зрелого и всестороннего понимания.
«Ибо приятно будет, если будешь хранить их во чреве твоем» - путь к запоминанию и пониманию
כִּי נָעִים כִּי תִשְׁמְרֵם בְּבִטְנֶךָ יִכֹּנוּ יַחְדָּו עַל שְׂפָתֶיךָ׃ (כב, יח) - «Ибо приятно будет, если сохранишь их внутри себя (в сердце своем), и утвердятся они вместе на устах твоих» (22:18).
Ибн Эзра предлагает два толкования. Первое: почему следует обратить сердце к моему знанию? «Ибо приятно» - слова мои приятны, и потому обрати сердце к знанию моему. Второе: слово «приятно» относится не к «знанию моему», а к тебе самому: «обрати сердце к знанию моему», и тогда «ибо приятно будет, если сохранишь их в утробе своей» - когда ты сохранишь их внутри себя (то есть в сердце), ты сам станешь приятным, твои дела будут приятными и твой путь будет приятным. Иными словами, либо «оно приятно» - само знание приятно, либо ты сам станешь более приятным и лучшим человеком благодаря тому, что сбережешь эти слова в сердце.
Раши объясняет: «ибо приятно» будет тебе со временем, если сохранишь и сбережешь их внутри себя. А что значит «сохранишь их»? Чтобы ты не забыл то, что заповедует Всевышний, Тору, которую Он даровал. А как же нам не забыть? «Утвердятся они вместе на устах твоих».
Брурия и ученик, учившийся шепотом
Как рассказывает Гемара о Брурии, которая ударила одного ученика сандалией за то, что увидела, как он повторяет выученное шепотом - учится тихо. Она привела ему этот стих: «Ибо приятно, если сохранишь их во чреве твоем, утвердятся они вместе на устах твоих». Знаешь ли ты, когда ты «сохранишь их внутри себя», когда все сбережется у тебя и ты ничего не забудешь? Когда они «утвердятся вместе на устах твоих» - произноси вслух, проговаривай слова четко, учись громким голосом.
И сегодня хорошо известно, что один из важнейших методических приемов - учить вслух и повторять. Когда человек читает только глазами, такого изучения недостаточно: во-первых, страдает понимание, а во-вторых, страдает запоминание.
Рав Эльяшив: урок самому себе
Один человек рассказывал, что когда рав Эльяшив был молод, он два года учился с ним в хавруте. «Как же ты с ним учился?» - спросили его. Он ответил: «Он учился сам по себе, а я сидел рядом и слушал, будто он меня вовсе не замечал. Рав Эльяшив учился вслух для самого себя: „Сказал Рава то-то и то-то, и Рава, согласно своему подходу, спорит с Абайе, ведь Абайе говорит так, а Рава говорит так; а если Тосафот задают вопрос - то по мнению Равы будет непонятно написанное...“ Так он учил всю Гемару: читал урок самому себе, вел урок для себя и повторял. А в конце сугии подводил итог: „Получается, что по мнению Равы в таком-то случае обязан, а в таком случае освобожден, а в таком случае бремя доказательства лежит на истце; а по Абайе в таком случае обязан, а по Тосафот обязан, а по пониманию Роша освобожден, а согласно постановлению Рамбама только в таком случае обязан“. Он подытоживал всю тему целиком».
И неудивительно, что впоследствии, о чем бы его ни спрашивали, алаха была ему ясна и понятна - даже в самых редких, отдаленных темах, до которых мало кто добирается и мало кто их учит, - везде он обладал абсолютным знанием. Секрет же заключался в следующем: во-первых, глубокий анализ и проговаривание вслух, а во-вторых, подведение итогов и произнесение выводов голосом, благодаря чему человек всё помнит.
Запись - как четырехкратное повторение
То же рассказывали и о раве Овадье Йосефе: его способ учебы заключался в том, чтобы учить вслух, а также записывать все собственноручно, после чего он надиктовывал написанное помощнику, который набирал текст. Запись тоже очень помогает пониманию, ведь написано, что запись равна четырехкратному повторению, поскольку, когда человек пишет, на нем лежит огромная ответственность.
Рав Эльяшив, к примеру, не писал. Его спросили, почему, и он ответил, что когда дело доходит до письма, он останавливается: когда говоришь - это дается легче, но когда пишешь, сразу начинаешь взвешивать формулировки: минутку, «следует» или «обязан»? Каково определение? Как это точно сформулировать? Он был «трепещущим перед вынесением решений» (йере ораа), поэтому очень опасался писать и говорил, что запись отнимает у него слишком много времени на поиск предельно точных выражений, чтобы не оказаться, не дай Бог, в ситуации, когда записано нечто не вполне точное. Единственными областями, где он все-таки писал, были темы Аггады, где нет такой колоссальной ответственности за алахическое постановление для общества, либо судебные решения, которые он выносил, заседая в Высшем раввинском суде, где деваться некуда - писать необходимо. В остальных же случаях он писал крайне мало и говорил: «Жаль времени, за это время я могу успеть выучить еще один комментарий Тосафот».
Получается, что при произнесении вслух и записи слова оттачиваются в сознании человека несравненно глубже, и запоминаются они намного лучше. "Ибо приятно, если будешь хранить их во чреве твоем" - при условии, что они "утвердятся вместе на устах твоих": произноси эти слова и повторяй их своими устами, и благодаря этому они войдут в привычку твоего языка, и ты сохранишь их в памяти.
Учеба вслух и с напевом
Кстати говоря, внимательный человек заметит, что йеменские евреи обладают поразительными познаниями в Танахе. Почему? Потому что их способ учебы всегда состоял в чтении вслух и с напевом, а не только глазами. Да и сам напев помогает памяти: когда человек напевает что-то, он это запоминает. Как учат детей английскому алфавиту? A B C D E F - песенкой. А почему поют? Потому что без напева запомнить трудно, а с мелодией намного легче. Поэтому и путь изучения Торы всегда был сопряжен с напевом, мелодией и голосом, и благодаря этому человек удерживал изученное в памяти. А тому, кто читал про себя, что говорили? "Открой!" - открой рот, читай вслух, произноси слова, учись как положено.
Виленский Гаон: если не можешь повторить - ты не понял
Виленский Гаон объясняет: мы уже видели толкование слов "и сердце твое обрати к знанию Моему" - главное, чтобы целью было познать Всевышнего. А теперь сказано: душе твоей станет приятно и сладостно, когда ты достигнешь ступени познания (даат), сохранишь эти слова в сердце своем, и притом они "утвердятся вместе на устах твоих". Когда же тебе будет приятно? Когда знание Торы будет в твоем чреве - то есть, как мы объясняли, в сердце - и когда слова Торы будут готовы на устах твоих.
И добавляет Гра: порой, даже понимая суть вопроса доподлинно, человек не способен объяснить его устами и ясно сформулировать. Каждому из нас знакома такая ситуация: "Ты понял?" - "Да". - "Повтори это". - "Не могу". Но ведь я же понял... Однако если человек не способен повторить мысль, это означает, что его понимание поверхностно, и ему не удалось углубиться и постичь тему по-настоящему верно. Почему так? Говорит Гра: потому что этот материал не упорядочен в его голове. Если бы он был выстроен по порядку, ты бы знал его, повторял и мог бы четко высказать; а если человек не в силах это изложить - понимание его пока еще зыбко.
"Всегда обязан возвращаться и повторять"
Однажды раби Хаим из Воложина спросил у Виленского Гаона: "Я выучил трактат Сукка уже десятки раз, достаточно ли этого? Сколько раз нужно повторять?" Сказал ему Гра: "Этому нет предела". Тот спросил: "Что же, сто один раз?" Ответил Гра: "Предела нет, человек всегда обязан возвращаться и повторять" - образное выражение по аналогии с законом о найденной вещи: если вернул потерю хозяину, а животное снова убежало, ты обязан возвращать его снова и снова. Так же и в Торе: человек всегда обязан повторять. И рассказывают о Виленском Гаоне, что по силе своей любви к Торе он говорил, будто способен повторять одну и ту же мишну всю жизнь. Обычный человек прочитал мишну: "Ну хорошо, дальше, я уже понял, перейдем к следующей"; но Гра, хотя с первого раза понимал мишну во всей ее глубине, широте и полноте, от безграничной любви к Торе был способен учить и повторять эту же мишну до конца своих дней.
И тогда спросил его Гра: "Ты уже повторил?" Тот ответил: "Да". Сказал ему: "Сколько кошерных сук упоминается в трактате, и сколько некошерных?" И раби Хаим ответил, что кошерных сук ровно по гематрии слова "сукка" без буквы вав (девяносто одна), а некошерных - по числу слова "сукка" с буквой вав (девяносто семь). И сел, и перечислил их одну за другой: такая-то сукка и такая-то, пока не сошелся весь счет. В этом и смысл стиха: "Ибо приятно, если будешь хранить их во чреве твоем": знаешь, когда тебе будет сладостно? Когда они "утвердятся вместе на устах твоих" - когда ты способен перечислить, сосчитать, разобрать и разъяснить каждую деталь. Вот тогда изученное действительно сохранено в сердце, и Тора приносит тебе радость. А если ты видишь талмид-хахама, которому учеба тяжела, как железо, - это лишь потому, что знания не упорядочены в его голове. Но если учение выстроено стройно, если человек закрепил его, знает и понимает, то как же это прекрасно: слова Торы сладостны ему, знакомы, и он способен передавать их дальше.
Ответственность магид-шиура
И эти вещи крайне насущны в наше время. Рав Овадья Йосеф постоянно предостерегал от ситуации, когда человек идет преподавать, совершенно не подготовив урок. Бывает, лектор надеется на то, что "это простые слушатели, они все равно мало в чем разбираются", и думает, что можно просто взять какой-то лист Гемары и попытаться понять его прямо на месте. Случается наблюдать такую картину со стороны, и за преподавателя становится неловко: человек доходит до какой-то строчки и пытается сообразить, что написано; думал, что все просто, но вдруг натыкается на комментарий Раши и прямо на глазах у публики силится понять, что же Раши имеет в виду.
Когда человек готовился к уроку, а затем во время объяснения мысли оттачиваются сами собой и внезапно встает новый сложный вопрос - это вполне естественно и понятно: когда начинаешь детализировать тему, нередко замечаешь скрытую трудность. Но когда человек приходит преподавать то, к чему вовсе не готовился, полагаясь на то, что издание Шоттенштейна его как-нибудь выручит, а затем наталкивается на темы, которые невозможно преподнести без предварительного разбора раз или два, - это огромная безответственность. О подобном сказано, упаси Б-г: "Проклят, кто делает дело Господне небрежно". Рав Овадья Йосеф однажды резко высказался об этом: "Я давал уроки простым прихожанам по книге 'Эйн Яаков', и не бывало такого случая, чтобы я заранее не подготовил всю тему". А ведь о самом раве Овадье известно: о чем бы его ни спросили во всем Шасе и в любом разделе Торы, он с ходу цитировал лист, страницу и всех комментаторов. Недопустимо приходить на урок без подготовки; нельзя давать уроки, не будучи готовым к ним досконально.
И это то, о чем сказано здесь: «כי נעים כי תשמרם בבטנך יכונו יחדיו על שפתיך» («Ибо приятно, если ты будешь хранить их во чреве твоем, они утвердятся вместе на устах твоих»). И если учение тяжело человеку, как железо, то лишь потому, что его изучаемый материал не упорядочен должным образом. Человек обязан упорядочить свое учение, и это касается даже тех случаев, когда он учится сам для себя; тем более когда кто-то должен понять из его слов изученное, и он должен это объяснить. Если ты не подготовил тему как следует, как ты сможешь объяснить ее людям, если сам не понимаешь до конца? Как сказал кто-то однажды: есть те, кто толкует «разин» (тайны) - излагает тайны Торы, то есть магид-шиур понимает, а слушатели нет. А что такое «разей дразин» (тайны тайн)? Это когда и сам магид-шиур не понимает, что говорит: он читает и декламирует текст, пытается вставить связующие слова и идет дальше, вовсе не понимая, что сказал. Это и есть «разей дразин» - глубочайшие тайны: и он, и они сидят на строгой «диете», ничего не поняли, ничего не уловили и остались в итоге голодными. Поэтому самое базовое - это понять правильно самому, и тогда можно будет правильно научить других.
Мальбим: «неим» - подвижны и неустойчивы
Мальбим, разъяснив в предыдущем стихе слова «Приклони ухо твое и слушай слова мудрецов» - прими слова мудрецов, даже если это лишь принятие на веру (каббала) без понимания, а затем удостоишься того, что «сердце твое обратишь к моему знанию», постигнешь в них уровень «даат» - объясняет здесь: то, чему я научил тебя, даат и хохму, благодаря этому ты сможешь выразить своими устами.
И Мальбим всегда объясняет, что «уста» (сфатаим) символизируют уровень «даат», в отличие от «рта» (пэ), который более глубок и выражает «хохму». Хохма внутренне сокрыта: если вы спросите меня, понимаю ли я, я отвечу, что нет; это внутри, я принимаю это по традиции, ведь хохма передается традицией (каббала). Но затем человек достигает уровня даат, и тогда он внутренне соединяется с этими знаниями, удостаивается их понять, а когда его спрашивают, может объяснить и растолковать - потому что он пребывает на уровне даат.
И здесь Мальбим дает оригинальное толкование: до сих пор все комментаторы понимали слово «неим» (נעים) как «приятно» (от слова «ноам», приятность), но Мальбим говорит, что это не так: «неим» происходит от корня «на ва-над» (колеблющийся, подвижный). Когда знание держится лишь на традиции, человек еще не проникся им до конца, а просто принимает его: так сказал мудрец, и так я принимаю. Но улеглось ли это у тебя «в чреве» (внутри)? Не вполне, но я принимаю это так. И каково же их состояние? Они «неим» - подвижны, колеблются. «Ибо они неустойчивы, если ты хранишь их во чреве твоем»: вначале, когда ты лишь принимаешь знание и оно сохраняется только в твоем чреве, оно еще колеблется и не устоялось окончательно.
Однако затем, когда ты примешь эти слова, даже еще не понимая их, они «утвердятся вместе на устах твоих» («икону яхдав аль сфетейха»): если они выйдут из чрева к устам, а уста символизируют даат, тогда они «утвердятся» (икону) - обретут прочное основание. Они больше не колеблются и не шатаются, но обретают постоянство: теперь я понимаю, теперь все встало на свои места. Человек достиг в этих вопросах уровня даат, благодаря чему появилось надежное основание, и он внутренне соединяется с ними и постигает их правильным, истинным пониманием.
Подведем итог:
Эти два стиха открывают раздел «Слова мудрецов» и закладывают основы методики учебы. «Приклони ухо твое и слушай слова мудрецов» - сначала принятие традиции и самоотмена, готовность слушать и принимать даже без понимания, но лишь при условии, что это исходит от мудреца с прямыми взглядами, ибо от раввина с искаженными воззрениями человек, вероятнее всего, собьется с пути и сам. «И сердце твое обрати к моему знанию» - а оттуда углубляться до тех пор, пока не достигнешь уровня даат, ясного знания и полного внутреннего согласия, ведь вся цель учебы - «понимать и знать Меня» и исполнять изученное на практике. «Ибо неустойчивы они, если хранишь их во чреве твоем» - и то, что колеблется внутри, утверждается лишь тогда, когда они «утвердятся вместе на устах твоих»: учеба вслух, заучивание наизусть, конспектирование, запись и бесконечное повторение, пока изучаемый материал не станет безупречно упорядочен и учеба не станет для него тяжела, как железо. И все это касается прежде всего учебы для самого себя, а тем более того, кто приходит давать урок другим: он обязан подготовиться и понять суть, ибо только тот, кто сам понял правильно, способен правильно обучить других.