Введение: от хранящего уста свои к насмешнику
В предыдущем стихе мы учили о мудреце, хранящем свои уста и свой язык: «שֹׁמֵר פִּיו וּלְשׁוֹנוֹ שֹׁמֵר מִצָּרוֹת נַפְשׁוֹ» («Хранящий уста свои и язык свой хранит от бедствий душу свою»). Теперь же царь Шломо показывает нам совершенно противоположную сторону: человека, чей язык без разбора обрушивается на всех, кто совершенно не сдерживает своих речей. Стих перед нами определяет его тремя резкими словами и добавляет предостережение: не думай, будто его вред ограничивается лишь словами.
זֵד יָהִיר לֵץ שְׁמוֹ עוֹשֶׂה בְּעֶבְרַת זָדוֹן׃ (כד) - Злонамеренный гордец - насмешник имя ему, действует он в ярости злоумышления.
Рабейну Йона: тот, в ком сочетаются эти два качества, - зовется насмешником
Рабейну Йона объясняет: слово «зед» (злонамеренный) включает в себя жестокость и ненависть к людям, злорадство и желание им зла. Это дурной человек: он жесток, ненавидит окружающих, кто-то оступился - и он радуется. «Яхир» - это гордец. А человек, в котором соединяются оба этих качества, злонамеренность и надменность, - «лец шмо» («насмешник имя ему»). Хочешь знать, кто совмещает в себе и то, и другое? Это насмешник.
Насмешник - это человек, постоянно говорящий лашон а-ра. Он балагурит, высмеивает людей, вредит ближним, оскорбляет, поносит и стыдит их. И это чистое злоумышление. Ведь какая ему от этого выгода? Никакой. Здесь нет ни денежной прибыли, ни реального удовольствия. Просто отпустил в чей-то адрес шуточку, посмеялся над ним. Говорит Рабейну Йона: это хуже, чем причинять вред ради наживы. Ведь у того, кто навредил ради денег, есть хотя бы какое-то объяснение - порочное, но все же: «я что-то заработал, мне нужно было то-то и то-то». Но тот, кто оскорбляет, позорит и унижает, - о какой реальной выгоде он может заявить?
Однако одна вещь здесь все же присутствует, и это - надменность. Ведь когда человек задевает другого, что он на самом деле хочет показать? «Я лучше тебя». Неважно, в чем именно насмешка, посыл всегда один: я чего-то стою, а ты - ничтожество. «Как ты мог совершить такую глупость? Почему ты со мной не посоветовался?» - то есть: перед вами сидит умный человек. «Как ты мог вложить деньги в такое дело? Ты вообще думаешь головой?» - то есть: знай, здесь есть человек рассудительный, и это я. «Какой скупердяй, посмотрите, он не способен потратить ни копейки...» - то есть: здесь есть человек щедрый, и это я. Любой способ унизить другого говорит: я не такой, как он, я совершеннее его, мои достоинства несравненно выше. И порой человек унижает ближнего наедине с собой, когда даже почета на людях от этого не получает, - и все же делает это, чтобы возвыситься над ним и почувствовать свое превосходство.
И добавляет Рабейну Йона: «И по великой гордости своей он порочит и преуменьшает чужие достоинства, а в себе самом не замечает ни единого изъяна». Это отчетливо видно по людям, которым тяжело видеть чужой успех. Они тут же заявляют: «Да это пустяки, ерунда, добиться этого проще простого, я тоже мог бы этого достичь». Почему? Потому что сам он этого не достиг. Потому что того достоинства, которого добился другой, у него нет. А как оправдаться перед самим собой? Ведь невозможно просто сказать, что он выше, когда наглядно видно, что тот чего-то добился. И тогда звучит: «Если бы я только захотел, я поднялся бы намного выше, просто мне это было не нужно, это не представляет для меня ценности, мне даже дважды предлагали, но я отказался». Любое достоинство обращается в его глазах в ничто, ведь если признать, что это ценно, то почему тебя там нет? «А обрати он взор на свои пороки, устыдился бы» - если бы он посмотрел на собственные недостатки, ему стало бы стыдно. Об этом и сказано: «Нет выгоды злоязычному» - нет у него ни наслаждения, ни пользы; все это - лишь чистая гордыня.
«Действует в ярости злоумышления» - чтобы ты не сказал: он всего лишь говорил
Здесь следует концовка стиха. Чтобы ты не подумал, будто этот человек всего лишь высокомерен, всего лишь задевает людей, позорит их, закрывает глаза на их достоинства и выискивает в них недостатки; ведь он никого не убил, не посягнул на чужое имущество, никого не ударил, не совершил никакого физического действия. На это Писание отвечает: «действует в ярости злоумышления».
И знай, что люди склонны приписывать сказанному слову гораздо меньшую силу, чем физическому поступку. «Чего вы распускаете руки? Он всего лишь сказал». А кто сказал, что «всего лишь сказал» - это менее страшно? Удар рукой, пощечина - забываются. Но рана, нанесенная словом, может кровоточить долгие годы, не затягиваясь. Удар языком зачастую ранит куда больнее и глубже, чем удар кулаком.
К слову, иной человек скажет, что никогда пальцем не тронул своих детей, - но послушайте, как он с ними разговаривает, и станет не по себе. Он постоянно унижает и оскорбляет их, раз за разом внушая им, что они глупы, бестолковы, ничего не добьются и из них ничего путного не выйдет. Уж лучше бы он дал пощечину - пощечина бы забылась. Но душевная травма, остающаяся от унизительных и ранящих слов, наносит несравнимо больший вред.
Поэтому говорит Рабейну Йона: не думай, будто у этого человека есть лишь грех злоязычия. «Действующий в порыве злонамеренности» («осе бе-эврат задон») - если он разгневается на кого-то, то будет способен причинить ему и реальный вред, ударить его. И нет гнева страшнее, чем гнев злоязычника, ведь он же и гордец. Общеизвестно, что гордыня усиливает гнев: откуда происходит гнев? Из высокомерия. Почему человек гневается? Потому что кто-то поступил не так, как ему удобно, не так, как он хотел или планировал. Но скромный человек принимает все со смирением: у него есть вера, и он знает, что никто не может коснуться того, что предуготовано другому. Гордец же возмущается: «Мне ты смеешь такое говорить? Как ты посмел?» - и потому гнев его разгорается во сто крат сильнее. Истоки гнева кроются в свойстве гордыни.
Виленский Гаон: «зед» - тот, кто не хранит свои уста от запретного
Виленский Гаон объясняет слово «зед» от корня «задон» (злоумышление) применительно к человеку, который не бережет свой рот от запретной пищи и ест то, что запрещено. Это связывается с предыдущим стихом: «Хранящий уста свои и язык свой» - злоумышленник же не хранит своих уст. А идя на поводу у своих вожделений, он возносится и становится надменным («яhир»).
И как же связана еда с надменностью? Виленский Гаон приводит слова Гемары в трактате Брахот: о всяком, кто ест и пьет, а затем молится, Писание говорит: «А Меня бросил за спину свою (гевеха)» - читай не «гевеха» (спину свою), а «геэха» (гордость свою); сказал Святой, благословен Он: только после того, как возгордился этот человек, он принял на себя власть Небес. Вот вам и связь: «зед» не хранит свои уста и следует за вожделением, и оттого становится «яhир» - надменным, охваченным гордыней («геэха»). А запретная пища ведет к дурным качествам характера, как уже объяснялось неоднократно: тот, кто ест некошерное, черствеет сердцем, становится глух к чувствам ближнего, закрыт для Торы и заповедей - это и есть «тимтум hа-лев» (отупение, окаменение сердца), и оно же порождает надменность.
И еще подмечает Виленский Гаон: здесь сошлись все три грани греха - мысль, речь и действие. «Надменный» («яhир») - это мысль, ведь человек превозносится в мыслях: «я нечто особенное». «Насмешник» («лец») - это речь, он глумится над другими и порочит их. «Действующий в порыве злонамеренности» - это действие, ибо выражение «тот, кто поступит злоумышленно» («ве-hа-иш ашер яасе ве-задон») всегда относится к поступку. В мире нет греха, который не проявлялся бы в одном из трех этих аспектов: в мысли, речи или действии, - и здесь, у этого нечестивца, сошлись воедино все три.
Ральбаг: тот, кто губит ближнего «ради насмешки»
Ральбаг объясняет: злодей, действующий из гордыни, назван насмешником, потому что он совершает злонамеренные поступки из высокомерия, а не оттого, что испытывает к чему-то вожделение. Он делает это ради глумления, ведь люди в его глазах - ничтожества. И поскольку он ощущает себя выше всех, он позволяет себе насмехаться над каждым и каждого унижать.
Его слова потрясают: «И найдутся дурные люди такого рода, как упомянуто, которые губят ближнего ради насмешки, ибо люди для них - ничто». Бывают люди, готовые причинить окружающим огромный ущерб, даже не имея от этого никакой выгоды. Почему? Потому что ты в моих глазах - пустое место, а раз ты ничто, я готов причинить тебе вред, даже страшный. Что называется, «ради забавы». И он приводит ужасающий пример: как рассказывали об одном человеке, который отсек ногу своему товарищу ночью, пока тот спал, - и он вовсе не ненавидел его, а сделал это ради насмешки. Поиздевался над ним, как говорят люди, «по приколу».
И до чего же доходят подобные вещи! Двое подростков моложе шестнадцати лет сели в такси и сказали: «А давай посмотрим, что такое убийство». Взяли пистолет и застрелили водителя. Ради чего? Ради острых ощущений. Простой человек, зарабатывающий на хлеб, везущий пассажиров, - и двое малолетних решают убить его ради забавы. Кто ответит за такое воспитание? Подобное не укладывается в голове, и уж тем более в еврейском народе, среди которого на протяжении двух тысяч лет убийца был неслыханным явлением. Вокруг нас люди гибли как мухи, и еврей, приехавший из Румынии, рассказывал: только здесь, в стране, поднимают шум из-за убийства; у нас, если у кого-то возникали счеты, человек выходил с оружием, две пули в соседа - и дело с концом. Но еврей?! Разве слыхано было, чтобы еврей в Европе, в Марокко, в Ираке или в Йемене поднял руку и убил своего брата? А если и слышали о таком, то это было редчайшим исключением. Вот сколь ужасны шутовство, насмешка и легкомыслие: они доводят человека до того, что он причиняет зло ближнему в порыве злонамеренности, хотя тот не сделал ему ничего дурного.
Мальбим: злоумышленник, с которым можно спорить, и насмешник, с которым нельзя
Мальбим объясняет: «зед» (злоумышленник) - это тот, кто дерзко оспаривает законы мудрости («хукей hа-хохма»). Законы мудрости - это та часть Торы, которая требует доказательства, та область, что призывает человека следовать путем нравственности, но не имеет самоочевидных рациональных доказательств, ведь то, что одному кажется моральным, другому представляется аморальным. И вот «зед» спорит с законами мудрости, отрицает Божественное провидение, не верит в награду и наказание, и делает это дерзко, с занесенной рукой.
И говорит Мальбим: пока он не стал надменным («яhир»), его еще нельзя назвать насмешником («лец»). Почему? Потому что он выдвигает аргументы, спорит, приводит логические доводы; и если его опровергнут и докажут его неправоту, он замолчит и признает истину. Его спор - это спор интеллектуальный, спор разума, остающийся в сфере рассудка. Но если этот злоумышленник к тому же и надменен, то никакие свидетельства и никакие доказательства его не убедят: «Так ты победил меня в споре? Значит, то, что я делаю, неправильно? Да ни за что!» Он решит, будто не видит ваших доказательств, объявит ваши слова неверными, лишь бы упорствовать на своем пути. А если ему все неопровержимо докажут и выбора не останется, что он сделает? Обратит все в шутовскую насмешку.
И мы уже объясняли: способ справиться с тем, чему есть неопровержимые доказательства, - это насмешка (лейцанут). Если ты доказал мне мою неправоту, все слушатели видят, что я потерпел поражение; как же мне выкрутиться? Я выставляю твои слова на смех. А насмешка, по выражению Рабейну Йоны, подобна щиту, смазанному маслом: все стрелы, которые ты выпускаешь, соскальзывают с него. Когда человек насмешник (лец), он непробиваем; все твои доказательства могут быть безупречно логичными и разумными, но у него есть путь в обход любых доказательств.
И кто умел пользоваться этим методом? Корах. Корах понимал: я не могу спорить с Моше. Моше спустил Тору, рассек море, вывел народ из Египта, говорит со Всевышним лицом к лицу - если я приду с претензиями и доказательствами, Моше-рабейну тут же опровергнет меня. И поэтому, когда Моше зовет Датана и Авирама, они отвечают: "Не пойдем!" - ведь как только мы окажемся лицом к лицу, он за двадцать секунд докажет, что мы говорим глупости. Как же тогда воевать с Моше? "Собирал против них общины всю ночь" и насмехался над ними - рассказывал истории про ту бедную вдову, у которой было поле, и его отобрали; слезливые истории, перед которыми невозможно остаться равнодушным: вот, мол, какая несправедливость, и нельзя молчать! Так ему удалось собрать целые толпы, потому что он знал: на пути разума и фактов никто не устоит против Моше.
И подобное происходит в каждом поколении. Мы как-то рассказывали здесь об исследовании буквенных кодов в Торе, проведенном Дороном Вицтумом и доктором Элияху Рипсом - математиком с мировым именем, который взялся исследовать этот вопрос, чтобы доказать его несостоятельность, но в итоге убедился в истинности Торы и вернулся к вере. Они выпустили книгу под названием "Дополнительное измерение", где были представлены исследования, соответствующие строгим научным критериям. И что сделали противники в ответ? Поставили сатирический спектакль, высмеивающий тему кодов в Торе. По радио устроили совместное интервью с доктором Рипсом и режиссером этого спектакля, и тот говорил о глупостях, выдумках и чуши, которыми пичкают людей. Когда обратились к доктору Рипсу и спросили, что он может сказать в ответ, тот ответил: мне нечего ему сказать, я хочу задать лишь один вопрос - читали ли вы само исследование? Тот ответил: я слышал о нем, видел цитаты. Сказал ему Рипс: разве можно разговаривать с человеком, который даже не читал исследования? О чем нам с ним вообще говорить?
И это показывает уровень: человек, не читавший исследования, выходит и насмехается над ним. Ты учил математику? В каком университете? Ты проверял исходные данные? В любой другой сфере тебя бы тут же спросили: какое у тебя резюме, какой опыт, какая ученая степень, на каком основании ты вообще рассуждаешь? Скажи ты, что собираешься опровергнуть квантовую механику, - тебя спросят, какое у тебя образование. Но когда речь заходит об иудаизме, дозволено все: любой приходит, задает вопросы, опровергает и рассуждает с видом знатока. А почему? Потому что знают, что в прямом, честном споре им не выстоять. Так устроим спектакль, превратим все в балаган и насмешки - и дело с концом. Посмеяться над темой - и тем самым избавиться от необходимости разбираться в ней всерьез.
И мы уже рассказывали, что одним из первых условий, поставленных раву Ури Зохару еще до того, как начали приближать его к тшуве, было: только без шуточек. Хочешь спорить, выдвигать претензии, требовать доказательств - говори что угодно. Но не паясничай. Он был мастером сатиры и юмора, и существовало серьезное опасение, что в тот момент, когда ему начнут приводить аргументы, он переведет все в шутку - а против насмешничества бессильно все. С логическими аргументами можно иметь дело; насмешка же - это способ отмахнуться от истины, даже не вникая в нее.
Что такое "эврат задон"
И когда человек доходит до качества насмешничества, он уже "действует в дерзости, переходящей границы (бе-эврат задон)". Говорит Мальбим: слово "эвра" происходит от корня "лаавор" - переходить, преступать границу. В стихе сказано не просто "задон" (умысел, дерзость), а "эврат задон". Если человек совершает поступки, к которым его влечет вожделение, - это называется "задон". Но если он делает то, к чему у него нет даже физического влечения, то ради чего он это делает? Назло Всевышнему. Это и есть "эврат задон": дерзость, перешедшая всякие человеческие границы; поступки, противоестественные самой человеческой природе и душе.
Подобное мы находим в рассказе о царе Амоне, который согрешил со своей матерью. Его спросили: какое удовольствие ты в этом находишь? Он ответил: я не понимаю вашего вопроса, разве я ищу удовольствий? Все мое стремление - разгневать моего Творца! Это и есть "эвра" - переход всех границ: здесь нет никакого удовольствия, единственная цель - разгневать Владыку мира. Таков и надменный насмешник: он уже перешел все допустимые границы и совершает поступки, не приносящие ему никакого наслаждения, лишь ради того, чтобы разгневать своего Создателя.
Подведем итог: "Злоумышленник надменный - насмешник имя ему, действует в дерзости, переходящей всякие границы". Рабейну Йона научил нас, что соединяющий в себе злой умысел и гордыню зовется насмешником, и вся его выгода от унижения ближнего - лишь потешить собственное тщеславие, а потому его грех тяжелее, чем грех того, кто причиняет ущерб ради наживы. И не говори: "Он всего лишь сказал", ведь рана от языка глубже раны от меча, и злоязычник в конечном счете причинит и материальный вред, поскольку гордыня разжигает гнев. Виленский Гаон (Гра) увидел в этом стихе три вершины греха - мысль (надменный), речь (насмешник) и действие ("эврат задон") - и показал, что невоздержание уст от запретных речей ведет к гордости. Ральбаг показал, как ужасна насмешка, толкающая человека губить других без всякой выгоды, просто потому, что люди для него ничего не значат. А Мальбим подчеркнул: со злоумышленником еще можно говорить, ведь его аргументы лежат в плоскости разума; но если он еще и надменен, то становится насмешником, чье насмешничество - это смазанный маслом щит, с которого соскальзывают любые доказательства, как это было у Кораха и у насмешников всех поколений. И в конце концов насмешник полностью переходит границы, совершая дурные поступки без всякого удовольствия, лишь назло своему Создателю.