Двадцать первая глава книги Мишлей продолжает исследовать отношения человека со своим Создателем и с окружающими: силу тайной цдаки, радость праведника в правосудии, судьбу сбившегося с пути разума и опасность погони за наслаждениями. Здесь мы разберем несколько стихов из этой главы, по порядку, в свете комментариев мудрецов и Мальбима.
מַתָּן בַּסֵּתֶר יִכְפֶּה אָף וְשֹׁחַד בַּחֵק חֵמָה עַזָּה׃ (יד) - Тайный дар укрощает гнев, а подкуп за пазуху - свирепую ярость.
Почему писание употребило именно выражения «втайне» и «за пазуху»? Потому что всем нам известно: величайшая цдака - когда человек дает, а бедняк не знает, от кого получил, и сам дающий никому не рассказывает и даже не знает, кому дал. Это уровень «матан бе-сетер» (тайного дара), и потому в стихе использованы слова сокрытия: «втайне», «за пазуху» - то есть кладет ему за пазуху так, чтобы тот даже не почувствовал. Это высочайшая ступень, и в ее силах укротить гнев и отвести свирепую ярость.
Однажды рав Яаков Галинский, благословенна память праведника, в шутливой форме заметил, что его заповедь цдаки выше, чем у Владыки мира. Его спросили: «Как такое возможно?» Он ответил: «Святой, благословен Он, когда дает цдаку - известно, Кто Дающий, ведь все исходит от Него, благословен Он, и Сам Он знает, кто получатель. А я, когда даю, не знаю, кому дал, и получатель не знает, от кого получил. Выходит, здесь цдака еще более совершенная...»
Виленский Гаон (Гра) объясняет: «аф» (гнев) - это начало возмущения. Посредством тайного дара человек добивается того, что гнев вообще не начинается - даже немного, даже на уровне простого раздражения. Но тот, кто дает «подкуп за пазуху», навлекает на себя ярость, ведь он дает лишь после того, как беда уже началась, когда он уже оказался в трудном положении. И это «свирепая ярость»: к нему как бы предъявляют претензию, почему он не дал заранее, а дал лишь в самом конце.
В барайте тридцати двух правил толкования рабби Йоси Галилейского приводится: «Тайный дар укрощает гнев», и эти слова сказаны также в отношении подкупа. Но тут сам собой возникает вопрос: ведь о Всевышнем сказано, что Он «не берет мзды», как же возможно укротить гнев и свирепую ярость с помощью взятки? Гра объясняет: если человек не дает тайную цдаку беднякам Израиля, ему придется давать взятки министрам народов мира, чтобы унять их свирепую ярость. И это поразительное объяснение: когда ты тайно помогаешь своему бедному соседу, это отводит от тебя гнев и устраняет небесное негодование. А если нет - не думай, что ты спасся и «деньги остались в кармане». Сказано: «а подкуп за пазуху - свирепую ярость»: тебе придется совать взятку за пазуху чиновнику-нееврею, чтобы отменить его ярость. Если бы ты вовремя помог бедняку, никакого дурного указа не возникло бы вовсе; но ты не дал, подумав, что сэкономил, - и теперь придется заплатить вдвойне и втройне, чтобы отвести эту свирепую ярость. Выходит, что глагол «укрощает» относится к обеим частям стиха: тайный дар укрощает гнев изначально, а если нет - подкуп за пазуху вынужденно укрощает свирепую ярость.
Мальбим объясняет: деньги, которые человек передает тайно, иногда служат добру, а иногда злу. «Матан» (дар) - это передача чего-либо безвозмездно, в виде подарка: деньги, передаваемые бедняку, называются даром, равно как и подношения чиновникам или богачам. Об этом сказано: «укрощает гнев» - цдака укрощает гнев Свыше, а дар сановнику или богачу укрощает гнев здесь, внизу. То есть если правитель издал указ, и ты передал ему тайный дар, это отведет его гнев. Но деньги, которые дают тайно с целью извратить правосудие, называются взяткой («шохад»). Мальбим - единственный из комментаторов здесь, кто понимает слово «шохад» в буквальном смысле: подкуп судьи. То, что дают ради искажения суда, незаметно подсовывая судье за пазуху, пробуждает свирепую ярость как Наверху, так и внизу. Наверху - ведь Святой, благословен Он, заповедал: «Не бери взятки», и ты вводишь судью в грех взяточничества; а внизу - если об этом узнают власти, последствия будут ужасны. Выходит, взятка порождает свирепую ярость и в высших мирах, и в земном, тогда как тайный дар - будь то бедняку или правителю - укрощает гнев, Наверху или внизу, заставляя сановника сменить гнев на милость и не чинить бед.
Мальбим уже объяснял разницу между понятиями «аф» (гнев) и «хема» (ярость): гнев проявляется снаружи, а ярость бушует внутри. «Аф» - это когда образно идет дым из ноздрей человека и лицо краснеет, внешний признак гнева. «Хема» - нечто внутреннее, как мы видели у Ахашвероша: «и ярость его разгорелась в нем» - именно в нем, внутри (и там, со ссылкой на Мальбима, было подробно разъяснено, почему упомянуты и гнев, и ярость). Отсюда следует, что ярость («хема») тяжелее гнева («аф»): гнев уже выплескивается наружу, а ярость пожирает человека изнутри, и это намного опаснее. Кроме того, Мальбим подчеркивает, что «шохад» (взятка) в строгом смысле - это всегда то, что дают судье (дабину) для искажения закона. То, что сегодня называют взяткой, - подношение чиновнику, министру и тому подобное, - хоть и подпадает под уголовную статью, по Торе взяткой не является, ведь по закону Торы взятка относится исключительно к искажению правосудия. Это вовсе не означает, что подобный поступок благороден, ведь деньги даются для искажения должного порядка вещей, однако с точки зрения галахического определения статус «шохад» на это не распространяется.
שִׂמְחָה לַצַּדִּיק עֲשׂוֹת מִשְׁפָּט וּמְחִתָּה לְפֹעֲלֵי אָוֶן׃ (טו) - Радость для праведника - вершить правосудие, и гибель - для творящих беззаконие.
Раши объясняет: для Святого, благословен Он, радость - вершить суд над праведниками. Когда Всевышний взыскивает с праведника и судит его строго в этом мире, в этом есть радость перед Ним, благословен Он, ибо тем самым Он удостаивает их жизни в грядущем мире (Олам а-Ба). И это также радость для самого праведника, когда Всевышний посылает ему страдания, ведь и сам он стремится удостоиться удела в будущем мире. И так приводится в Мидраше Тегилим.
Ясно, что эта радость не буквальна, ведь когда человек страдает, Шхина говорит: «Тяжко Моей голове, тяжко Моей руке» - Шхина сострадает боли народа Израиля. Это скорее та радость, которую испытывает отец, отведя ребенка к зубному врачу: да, были крики, было больно, и ты плакал вместе с ним, но в конце концов все позади, и он больше не будет мучиться. Так же возникает радость, когда Всевышний взыскивает с праведников здесь, в этом мире, малыми страданиями то, что им причитается, чтобы даровать им бесконечную награду в грядущем мире.
«И погибель для творящих беззаконие» - это самое «вершение правосудия» истолковывается в обе стороны. Для праведника в суде есть радость, тогда как злодеям, когда Всевышний вершит над ними суд, страдания не приносят пользы: они страдают впустую, ведь они не совершают тшуву и не исправляют своих путей. А каков смысл страданий, если они не принесли пользы? Получается, что эти страдания становятся ямой и погибелью, преткновением для творящих беззаконие. Особенно если эти злодеи не понимают ценности страданий, да еще и отвергают их и ропщут на Всевышнего - нет погибели страшнее этой. Это настоящая яма: вместо того чтобы сказать «Праведен Господь во всем слове Своем», они, не дай Б-г, заявляют, будто Всевышний судит их несправедливо: «За что мне это?», и осыпают Его жалобами и претензиями. Оказывается, само «вершение суда» становится для них еще одной ямой, в которую они падают и терпят ущерб. Будь человек разумным, он понял бы, что заслужил это, и что Всевышний желает очистить его, и что это лишь малая доля того, что полагается за его поступки. Но у творящих беззаконие провал двойной: во-первых, они не раскаиваются, и польза страданий упускается; а во-вторых, они не принимают страдания с любовью и в результате доходят до неверия.
Рабейну Йона объясняет иначе: наша обязанность - служить Всевышнему в радости: «За то, что ты не служил Господу, Б-гу твоему, в радости и от чистого сердца, при изобилии всего», «Служите Господу в радости». И праведник радуется, видя других людей, служащих Всевышнему, радуется, когда видит людей, не творящих зла, но вершащих правосудие, и огорчается при виде кривды и несправедливости - «Если угнетение и попрание правосудия увидишь в стране». В отличие от него, злодеям справедливость и суд порой только мешают и вредят. И в этом продолжение стиха: «вершение суда - погибель для творящих беззаконие». Заработала правоохранительная система? «Ой, я попался». Само исполнение правосудия для них гибельно, и они страшатся дня суда. Праведник же, поступающий справедливо, - напротив, радуется, когда Всевышний вершит суд, и ждет этого, ибо знает, что во всех своих делах следовал законам справедливости.
אָדָם תּוֹעֶה מִדֶּרֶךְ הַשְׂכֵּל בִּקְהַל רְפָאִים יָנוּחַ׃ (טז) - Человек, сбивающийся с пути разума, в собрании мертвецов упокоится. (16)
Рабейну Йона объясняет, что сбивающийся с пути разума - это человек, влекомый вожделением, который из-за страстей не следует за разумом. Как уже не раз говорилось: когда вожделение ведет человека, разум вешает табличку «прицеп». Человек сбивается с пути разума, когда говорят страсти, а это противоположно мудрости. «В собрании мертвецов (рефаим) упокоится» - такой человек недостоин находиться среди живых, ему место среди мертвых, и подобает его стихиям вернуться к своему истоку. «Рефаим» - это умершие, и названы они так потому, что ослабли и расслабились (от корня «рафа»); ведь в момент смерти мышцы человека расслабляются (и лишь затем обезвоживаются и тело коченеет), и все сопутствующие явления происходят от того, что покойник полностью расслаблен.
И Рабейну Йона углубляет эту мысль: когда Всевышний сотворил человека, целью было, чтобы душа - мудрость и разум - властвовала над страстями. Мы уже говорили, что разум подобен вожжам в руках всадника, оседлавшего осла или коня, именуемого телом, и в его силах направить это животное к воле Всевышнего. Ведь само по себе животное ищет лишь еды и питья, удовольствий и наслаждений; кто же может обуздать человека, надеть на животное уздечку и направить его по царской дороге? Это разум, это душа.
А тот, кто сходит с пути разума и не слушает указаний, ведущих на путь Всевышнего, к служению Ему, исполнению заповедей и ограничению наслаждений, но следует за ложью, - действует наперекор замыслу творения. Ведь «все названное Моим именем, для славы Моей сотворил Я, образовал Я и создал Я»: все, что сотворено в мире, сотворено ради Всевышнего и Его славы. И если ты не делаешь этого, ты не исполнил предназначения творения. Рабейну Йона называет это: «поступил вопреки замыслу своего сотворения» - наперекор цели, ради которой ты был создан. А если так, то зачем ты был создан? Лучше бы тебе вовсе не родиться, и потому «в собрании мертвецов упокоится», лучше ему вернуться в могилу. Ведь сочли и решили мудрецы: лучше человеку было бы не родиться, чем родиться, но раз уж сотворен - пусть исследует свои поступки и занимается Торой и заповедями. А если он этого не делает, мы возвращаемся к исходному: лучше бы ему не родиться.
Оказывается, злодей не выполнил цель своего сотворения. Слова «Создадим человека» сказаны ради тебя: если ты идешь путем Рашби, ради тебя сказано «Создадим человека»; а если нет - комар предшествовал тебе. И почему комар предшествовал тебе? Потому что комар выполняет свое предназначение. Корова выполняет свое предназначение: щиплет траву и дает молоко, и делает это превосходно. Человек же позволяет себе взять корову, зарезать ее и есть стейки.
И что ты сделал этим? Взял создание, исполняющее волю Всевышнего, и откормил им того, кто волю Всевышнего не исполняет. Вот почему мудрецы говорят: невежде (ам а-арец) запрещено есть мясо. Какой смысл в том, чтобы тот, кто не исполняет волю Творца и не выполняет свою задачу в мироздании, брал создание, которое свою задачу выполняет, жарил его на огне - ради того, чтобы откормить того, кто будет совершать грехи? В этом смысле противники употребления мяса, сами того не ведая, высказали верную мысль: они утверждают, что резать и есть животных запрещено, - и для такого человека это действительно так: тебе нельзя! При таком образе жизни тебе действительно запрещено есть мясо, ровно как ты и утверждаешь. Но если благодаря съеденному мясу человек пришел на урок Торы, помолился, исполнил заповедь Всевышнего - корова сама молит: «Сделай милость, приготовь из меня стейк! Я всего лишь щиплю траву, я на низшей ступени; ты съешь меня, и через меня поднимется служение Всевышнему, свои жир и кровь я отдам Творцу». В этом и состоит стих «все названное Моим именем, для славы Моей сотворил Я, образовал Я и создал Я»: человек возносит животное на высочайшую ступень, которой оно только может достичь, посредством изучения Торы и исполнения заповедей.
Получается, что сбивающийся с пути разума, который направляет человека к служению Создателю, и следующий за вожделениями и наслаждениями, «в собрании мертвецов упокоится»: лучше бы ему не приходить в этот мир, и лучше ему вернуться в прах, как было прежде. Напротив, чем меньше он проживет, тем меньше горючего заготовит для себя там, наверху. Долголетие пошло бы ему во вред, и потому мы говорим, что смерть для злодеев - благо, ведь злодеи еще при жизни называются мертвыми; лучше бы его здесь не было - меньше дров для огня наверху. Ведь с каждым прожитым годом он подбрасывает в этот костер все новые поленья, и как же тяжко ему придется потом там.
И это продолжает сказанное ранее: творящие беззаконие боятся суда, ненавидят суд и истину и любят ложь. Такие люди сбиваются с пути разумной души, ведь ложь противоположна истине, а истина - это разум и мудрость. Поэтому тот, кто влеком своими вожделениями, сбивается с пути разума, и наказание его чрезвычайно велико: в собрании мертвецов он упокоится.
Ральбаг объясняет, что сбивающийся с пути разума - это человек, заблуждающийся в своих взглядах, человек с искаженным мировоззрением: вера во Всевышнего, упование на Него, личное провидение (ашгаха пратит) - все, что связано с основами служения Всевышнему, у него искажено. Такой человек "в собрании теней упокоится": в сообществе людей, шествующих к смерти и погибели, а точнее, на склоне, ведущем к смерти и погибели. И эти люди чувствуют себя с ним заодно, ведь он такой же, как они, и они рады его суждениям. Почему? Потому что его искаженные представления, все эти безбожные мысли вроде "нет личного провидения" и "оттуда еще никто не возвращался", служат подпиткой для грешников. Прежде у них не было оправдания, прежде их мучила совесть; но приходит этот сбитый с толку человек со своими ложными идеями, и благодаря этому грешить становится спокойнее. Поэтому сказано: "в собрании теней упокоится" - среди нечестивцев, среди мертвецов, они найдут в нем отраду и почувствуют себя с ним прекрасно: "Как хорошо, что ты здесь", ведь твои речи дают оправдание продолжать путь зла; теперь есть учитель, который объяснит, что греховные дела вполне хороши и достойны.
"Мецудат Давид" объясняет: человек, сбивающийся с пути разума, то есть с пути Торы, "в собрании теней упокоится" - после смерти, когда он окажется среди мертвецов, тогда он упокоится, то есть его заблуждение прекратится. Каждый день своей жизни он продолжает блуждать, а когда же он отдохнет от своего заблуждения? В день смерти. Тогда всему придет конец, и ошибка больше не продлится. Но пока он жив, с каждым днем он заблуждается все больше и заходит все глубже в лесную чащу, в глубь ситры ахра.
Мальбим проводит различие между понятиями сехель (разум), хохма (мудрость), бина (понимание) и остальными силами души. Постижение (аскала), согласно Мальбиму, - это заложенная в человеке способность постигать Б-жественное, метафизические и духовные реалии - вещи, к которым приходят не логическими посылками, аналогиями и доказательствами, а прямым Б-жественным постижением. Когда о человеке говорят "вошел в Пардес", имеют в виду, что он достиг высокой ступени духовного постижения и единения с высшим миром, и это достигается не силой понимания (бина), не знанием (даат) и не мудростью (хохма), а силой разума (сехель). Корень сехель всегда указывает на постижение Б-жественного и духовного, нередко при содействии руах а-кодеш (духа святости). В отличие от этого, даат (знание) формируется через органы чувств: благодаря знанию мы осознаем, что есть Творец, создавший мир по Своей воле, - это уровень даат, и его можно достичь разумом. Но чтобы соединиться с Самим Б-жественным, для этого уже требуется высший разум (сехель). И чаще всего такому постижению сопутствует руах а-кодеш, и тогда оно называется "добрым разумом" (сехель тов), как сказано: "И дух Твой добрый дал Ты, чтобы вразумлять их": "дух Твой добрый" - это руах а-кодеш, а через него дается разумение - Б-жественное постижение.
В свете этого стих объясняется так: "Человек, сбивающийся с пути разума" - заблуждающийся в основах веры во Всевышнего. Безбожник, заблуждающийся в признании Творца, Его провидения в мире, а также воздаяния и наказания, именно он называется сбивающимся с пути разума. Это еретики (миним), вероотступники, не имеющие удела в грядущем мире. "В собрании теней (рефаим) упокоится" - сойдет в геином, ибо рефаим - это мертвецы, те, чьи силы угасли и расслабились.
אִישׁ מַחְסוֹר אֹהֵב שִׂמְחָה אֹהֵב יַיִן וָשֶׁמֶן לֹא יַעֲשִׁיר׃ (יז) - Человек нужды - любящий веселье; любящий вино и елей не разбогатеет. (17)
Стих словно построен наоборот: любящий веселье станет человеком нужды. Человек, который постоянно гонится за пирами, всевозможными удовольствиями, развлечениями, гостиницами и поездками, в итоге останется ни с чем. Даже если этот человек богат, из-за расточительности и тяги к наслаждениям он дойдет до лишений.
Рабейну Йона объясняет, что выражение "любящий веселье" употреблено здесь в том же значении, что и в стихе: "И вот радость и веселье: режут волов и колют овец". Речь идет не о духовной радости и не о той, о которой сказано: "Повеления Г-спода праведны, веселят сердце", а именно о подобном разгуле, как написано: "Для смеха готовят трапезу". И поскольку выше Писание превозносило праведника, служащего Всевышнему, теперь оно, напротив, осуждает радость материальных удовольствий и чувственных услад, которая приводит человека к скудости.
Более того, Рабейну Йона добавляет и другие причины для осуждения такого веселья: человек, радующийся материальному, делает этот мир главным, радуется его суете, тянется за телесным и отдаляется от своего Создателя. Ведь материя и дух - непримиримые соперницы, материальность и духовность не могут ужиться под одной крышей; и чем глубже человек погружается в материальное, в гедонизм и погоню за наслаждениями, тем неизбежнее он удаляется от духовного. Получается, что даже если не брать в расчет сторону "человека нужды" - то, что погоня за удовольствиями ведет к бедности, - само стремление к наслаждениям показывает, что человек сделал этот мир главным, и тем самым он отдаляется от Б-жественного.
В этих стихах мы увидели единую мысль: тайный дар бедняку укрощает гнев и отводит суровые приговоры, тогда как тот, кто скупится на милосердие, в итоге будет вынужден давать взятки и навлечет ярость свыше и снизу. Праведник радуется правосудию - как суду, который Всевышний вершит над ним, чтобы очистить его для грядущего мира, так и справедливости, которую он видит вокруг, - тогда как для творящих беззаконие то же самое правосудие оборачивается гибелью и преткновением, ведь они не извлекают уроков из страданий и лишь восстают против них. Сбивающийся с пути разума, идет ли он на поводу у страстей или блуждает в ложных воззрениях, упускает цель своего сотворения, и его удел - в собрании теней. Напротив, тот, кто осознает, что разум - это поводья, направляющие материю к исполнению воли Создателя, возвышает тем самым и себя, и весь окружающий мир, и оберегает душу от суетного веселья, чей конец - нужда и отчуждение от Б-жественного.