Наша глава продолжает череду притч о сыне, о воспитании и о качествах характера. В этом отрывке мы разберем три стиха: «Грабящий отца сгонит мать», «Перестань, сын мой, слушать наставление» и «Негодный свидетель глумится над судом» - и в каждом из них увидим несколько граней толкования: от глубинного смысла (драш) в словах Виленского Гаона (Гра) о разрушении Храмов, через практический простой смысл (пшат) РАльбага и Мецудат Давид в вопросах воспитания детей, и до острых слов этического наставления (мусар) Рабейну Йоны о том, кто готов слушать упрек, и о том, кто не готов.
מְשַׁדֶּד־אָב יַבְרִיחַ אֵם בֵּן מֵבִישׁ וּמַחְפִּיר׃ (משלי יט, כו) - Грабящий отца сгонит мать - сын, навлекающий стыд и позор.
Еще одно объяснение приводит Гра: слова «грабящий отца» относятся к разрушению Первого Храма, а «сгонит мать» - к разрушению Второго Храма. Но почему именно так? Представляется, дело в том, что в Первом Храме присутствие Шхины ощущалось с такой силой, какой не было во Втором. Все те чудеса, которые перечисляют мудрецы - что не видно было мухи на бойне жертвенника, что ветер не отклонял столб дыма от костра, что дожди не гасили огонь на жертвеннике и тому подобное, - упоминаются именно относительно Первого Храма, а не Второго. Получается, что Первый Храм был могущественным и стойким, и по своей духовной ступени имел статус «отца», тогда как Второй Храм был слабее, в аспекте «матери».
И доказательство тому: те, кто вернулись из вавилонского пленения и увидели Второй Храм, плакали. Молодежь радовалась: вот он, Храм! Но старики говорили: мы ведь видели, как выглядел тот Храм, видели дом Шломо, весь покрытый золотом, нечто грандиозное и поразительное. Вы смотрите на это строение и радуетесь, но если бы вы знали, как выглядел Первый Храм, вы бы не радовались тому, что есть сейчас. Отсюда видно, что Второй Храм уступал Первому, и потому понятно, почему Писание уподобило его «матери».
И почему сказано «сын, навлекающий стыд» (мевиш)? Мы ведь учили, что стыд (буша) связан с тем, что скрыто от глаз. Гра объясняет: потому что у первых поколений во время разрушения Храма грех коренился в сокрытом. И он приводит слова святого Зогара: «Порушили тайные, сокрытые пути» - то есть нанесли урон высшим мирам в сокровенных путях.
На первый взгляд, наши мудрецы говорят противоположное: в эпоху Первого Храма их грех был явным - идолопоклонство, разврат и кровопролитие совершались открыто у всех на виду, - и потому был открыт срок их изгнания, семьдесят лет. А во Втором Храме их грех не был явным, и потому не был открыт срок, и им не возвестили, когда завершится изгнание. Однако Зогар имеет в виду следующее: те открытые грехи, которые были видны в эпоху Первого Храма, были лишь внешней стороной, а под ними скрывались глубокие тайные грехи и повреждения в высших мирах - те самые «тайные, сокрытые пути». Во Втором же Храме урон высшим мирам был нанесен открыто, как приводит Гра: согрешили против тридцати двух путей мудрости (ламед-бет нетивот хохма), соответственно тридцати двум стихам в отрывке предостережения (тохеха) о Втором Храме. Ведь отрывки предостережений разделены на два: предостережение в конце недельной главы Бехукотай относится к Первому Храму, а предостережение в главе Ки Таво относится ко Второму Храму, и там тридцать два стиха против тридцати двух путей мудрости.
Таким образом истолковывается конец стиха: «сын, навлекающий стыд» (мевиш) соотносится со словами «грабящий отца», то есть с Первым Храмом, урон в котором был сокрытым, ведь стыд относится к тайному. А «навлекающий позор» (махпир) соотносится со словами «сгонит мать», то есть со Вторым Храмом, который подобен более слабой матери, и повреждение там было явным, ведь позор означает открытое посрамление.
РАльбаг объясняет этот стих по простому смыслу: непутевый сын позорит своих родителей, гонится за вожделениями и приводит к тому, что приходят люди и грабят его отца. Эту картину мы прекрасно знаем и сегодня. Арестовали его - кто вносит залог? Родители. Не выполнил условия - с кого удержат залог? С родителей, и они теряют эти деньги. Приходят к ним и говорят: ваш сын нанес ущерб здесь, испортил там. Родители, скрепя сердце, достают чековую книжку и платят - лишь бы не поднимать шума, лишь бы избежать позора, лишь бы никто не услышал и не узнал. Это на первом этапе. А на втором этапе, когда всем уже все известно, они говорят пострадавшему: господин, вы правы; он причинил вам боль? Мне - во сто крат больше. Но я ничего не могу поделать, остается лишь выразить вам сочувствие.
Или же сын берет долги. Приходят к отцу и говорят: твой сын взял взаймы; я отдал ему деньги, отложенные на покупку квартиры, теперь я приобрел жилье, а расплатиться нечем, меня выселяют на улицу. Что остается делать отцу? Выхода нет, он платит за сына. Вот это и есть «грабящий отца» - сын берет необеспеченные ссуды без всякого счета и растрачивает отцовские деньги. И по этой же причине «сгонит мать»: приходят заимодавцы, истцы, все те, кому он причинил ущерб, и стучат в дверь, а мать уже не в силах этого выносить и бежит из дома.
И поэтому говорит Ральбаг: отцу и матери подобает наставлять и наказывать сына в детстве, чтобы потом от них не произошло такого ущерба. Простыми словами: не хочешь бедствий? Подумай хорошенько, когда растишь ребенка, воспитай его правильным и добрым путем, ведь в конечном счете расхлебывать все это придется тебе самому. И сегодня мы отчетливо видим это у людей, которые не умеют воспитывать, у которых нет понимания в воспитании. А потом они говорят: «Я дала ребенку все, не знаю, почему он такое творит, мы все ему покупали, всем его одаривали». И мать не понимает, что на самом деле сама произнесла ответ: в этом-то и проблема, что вы всегда все ему покупали и во всем потакали. Каким вырос у Давида Адония, сын Хагит? «И отец никогда не огорчал его словами: „Зачем ты так делаешь?“». Если отец никогда не одергивал его словами: «Зачем ты так делаешь?», то не удивляйся, если сын станет совершать поступки, которые принесут потом столько душевной боли.
«Мецудат Давид» предлагает оригинальное толкование: человек, который разоряет своего отца, позорит и срамит его - тем самым приводит к тому, что отец разводится с матерью. То есть «прогоняет мать» означает, что сын всеми теми страданиями, которые причинил отцу, вынуждает отца прогнать жену, наставившую сына на столь дурной путь.
И часто мы видим подобное: из-за воспитания детей возникают проблемы в мире между супругами (шлом байт). Отец сердится на мать: почему она не наставляет ребенка, почему всегда потакает его желаниям и ни в чем не ограничивает? И тем самым сын заставляет отца еще и потратить деньги: ведь если тот разводится, он должен выплатить ктубу. Выходит, что сын лишает отца денег ктубы, вводит его в лишние траты и прогоняет мать от отца. И «прогоняет мать», и «разоряет отца», которому теперь приходится платить за этот развод.
И сегодня, хотя в большинстве случаев ктубу не выплачивают, разорение отца («мешадед ав») при разводе куда масштабнее любой ктубы. Спросите людей, которые потом зализывают раны, и они расскажут вам, насколько развод - дорогое дело. А наживаются на всем этом адвокаты с обеих сторон, которые подзуживают: «Почему ты должен уступать? С какой стати ей это достанется?». И тогда в дело вступает эго: «Так не доставайся же ты никому!», и «я вымотаю тебе все нервы и вытрясу душу» - а в итоге адвокаты съедают все деньги, лишь бы второй стороне ничего не досталось. Вот и получается «разоряющий отца»: сын наносит колоссальный ущерб отцу, вынужденному развестись с матерью и понести огромные расходы.
חֲדַל־בְּנִי לִשְׁמֹעַ מוּסָר לִשְׁגוֹת מֵאִמְרֵי־דָעַת׃ (משלי יט, כז) - «Перестань, сын мой, слушать наставление, чтобы уклоняться от речений разума» (Мишлей 19:27).
Этот стих крайне труден по своему простому смыслу, и потому все комментаторы меняют порядок его слов. «Перестань, сын мой, слушать наставление»?! Но ведь все стихи говорят: «Слушай, сын мой, наставление отца твоего и не оставляй учения матери твоей», «Крепко держись наставления, не отпускай» - и вдруг: «Перестань, сын мой, слушать наставление»? И что означает: «уклоняться от речений разума»?
Поэтому Рабейну Йона объясняет, что здесь имеет место инверсия (микра месорас), то есть нужно изменить порядок слов, чтобы понять смысл: «Перестань, сын мой, уклоняться от речений разума, чтобы слушать наставление». Оставь свои дурные поступки, перестань заблуждаться и отклоняться от слов разума, чтобы ты был способен внимать наставлению. «Уклоняться от речений разума» означает сбиваться с пути и не следовать прямой дорогой здравого смысла, вещами, которые разумны и очевидны. Оставь этот путь, но слушай наставление, принимай то, что тебе говорят, и исправляй свои пути.
И суть вот в чем: если ты хочешь учить мусар и принимать упрек, сначала перестань уклоняться от речений разума, и тогда у человека появится чуткое, внемлющее сердце. Ведь «слышать» значит принимать сказанное сердцем. Но тот, кто погряз в заблуждениях своих поступков, не готов принимать наставление. Почему? Потому что когда человек идет неверным путем, а ему указывают на это, его это задевает и колет. И поэтому, когда ему говорят неприятные для слуха вещи, он даже не вникает в них и не хочет слушать, ведь это неприятно - его поступки прямо противоречат этим словам. И даже если он выслушает, то не станет вдумываться в их истинность, потому что в глубине души знает, что неправ.
Однажды прозвучало очень меткое замечание: знаете, в чем проблема собраний, посвященных скромности (цниут)? Устраивают женское собрание, говорят об укреплении в законах скромности, об отказе от смартфонов и интернета и обо всем прочем - вещи важные и прекрасные. Но кто приходит на такие встречи? Разве те, кто одевается в слишком узкое и короткое, у кого есть айфоны, чьи парики не соответствуют нормам скромности? Нет. Приходят праведные, богобоязненные женщины, у которых и так нет смартфонов, юбки достают до обуви, а головной убор покрывает волосы в строгом согласии с алахой. И в этом нет никакого пренебрежения: укреплять тех, кто и так крепок, тоже безусловно важно. Однако те, кого хотелось бы там видеть, кому крайне важно услышать, насколько серьезна нескромность, какой духовный ущерб она несет, сколько страданий за это придется пережить и как это портит детей - они-то как раз и не приходят. Получается, что те, кому эти слова адресованы, их не слышат. Ровно об этом и говорит стих: тому, кому нужно исправить свои пути, неприятно слушать слова упрека. Поэтому, если ты искренне хочешь внимать наставлению, не уклоняйся от речений разума, не иди дурными путями, и тогда, когда тебе станут говорить слова мусара, тебе будет легче их принять. Но если ты погряз в неправедных путях, то, когда тебя придут упрекать, эти слова будут резать слух и ты заранее их отвергнешь - а как же иначе исправить себя? Поэтому желающий слушать наставление да не уклоняется от слов разума.
Рабейну Йона предлагает еще одно толкование: этот стих продолжает предыдущий, где говорилось о сыне позорном и бесстыдном, который грабит отца и сживает со свету мать. И теперь к этому сыну обращен упрек: «Грабящий отца и изгоняющий мать - сын позорный и бесстыдный: перестань, сын мой!» Перестань делать все это, перестань быть позорящим и бесстыдным сыном, «слушать наставление» - ради того, чтобы ты смог внимать наставлению; и перестань «уклоняться от речений знания» - перестань блуждать по испорченным путям, но иди дорогой правды.
Рабейну Йона предлагает еще одно, новаторское объяснение: «Перестань, сын мой, слушать наставление» - то дурное воспитание и те упреки, которыми тебя наставляют, чтобы ты сошел с пути и отдалился от дороги честности. Подобно тому как порядочный и праведный человек наставляет своего сына, чтобы тот шел прямым путем - и повторим, что «наставлять» вовсе не обязательно означает побои или насилие, но зачастую слова упрека и морали, - так и человек кривой и порочный упрекает своего сына за то, что тот не идет дорогой зла.
И если кто-то спросит: «Не преувеличение ли это? Где вообще такое видано?» - вот где это видно. Ребенок возвращается домой и рассказывает, что учитель сказал ему то-то и обидел его. И есть неразумные родители - пусть это крайность, но такие бывают, - которые говорят: «Что, он тебе так сказал? А почему ты не ответил? Сказал бы ему то-то и то-то! Зачем ты промолчал? Дал бы ему сдачи!» Разве этому следует приучать своего сына: быть дерзким и лишенным дерех эрец? Или сын рассказывает: «Папа, друг поступил со мной так-то». А отец: «Что ты мямлишь?! Я бы ему врезал пару раз на месте! Какой же ты рохля, почему ты ему не показал?» Или сын рассказывает о случае, где можно было поживиться чужим, и отец спрашивает: «Почему ты не взял? О чем ты переживаешь? У них и так полно, это не грабеж и не воровство, хватай! В следующий раз, как увидишь такое - тащи домой!» Сын говорит: «Но я подумал, что это чье-то...» А родитель отчитывает его: «Какое еще чье-то? Тебе-то какая забота? В следующий раз не забудь, бери!» Речь не идет об отце, который посылает сына убивать, - это крайности. Но мы видим в реальности, как неразумный родитель упрекает своего ребенка за то, что тот не совершил дурного, поскольку в его глазах именно это было бы правильным поведением и должной реакцией.
И в согласии с этим стих объясняется в самом прямом смысле, без натяжек и искажений: «Перестань, сын мой, слушать наставление» - такие упреки, которыми осыпает тебя отец, и такое наставление матери: «почему ты не ответил, почему не отомстил?» - такого наставления не слушай! И о каком наставлении идет речь? «Уклоняющее от речений знания» - упреки за то, что ты не отступил от речений разума, за то, что не поступил дурно и порочно. Таких нравоучений не принимай!
И об этом говорит Рабейну Йона: есть нечестивцы, прилепляющиеся ко злу, жажде победы и наглости, и именно эти качества они считают достоинствами. Это как раз то, о чем мы говорили: «Не уступай ему! Зачем ты уступил? Какой дурак, ты что, слабак? Надо было ему показать!» Это человек, стремящийся к победе любой ценой - к духу соперничества (нацханут). А этот дух означает: «Не за тобой будет последнее слово, а за мной!» Это крайне дурное и разрушительное свойство, в том числе в семье, когда человек вечно живет жаждой победить в споре, любит пререкаться и приучает сына: «Ответь ему, скажи ему, не уступай!» То же самое и с наглостью: «Почему ты смолчал? Надо было ему высказать!» Чему же родитель учит ребенка - быть дерзким и бесстыдным? Да, в их глазах это добродетель, и они воспитывают детей на этих дурных чертах. И сказано: «Кровожадные люди ненавидят непорочного» - они презирают простодушного и честного человека, и потому твердят: «Не будь дураком, отомсти ему, покажи ему!» И еще сказано: «Мерзость для нечестивых - идущий прямым путем» - злодей питает отвращение к тем, кто идет достойной и честной дорогой.
Выходит, что простодушный и честный человек воспринимается им как неудачник, который только теряет, когда уступает другим. Но это не так! Приучай своего сына к стыдливости, скромности и смирению - это неизмеримо лучше, чем если бы он в той конкретной ситуации настоял на своем, но приобрел дурное душевное качество. О таком наставлении сказано: «Перестань, сын мой, слушать наставление» - наставление, вся цель которого - сбить тебя с пути речений разума и увести с честной и правильной дороги. Это порочное наставление, и таких уроков от родителей принимать нельзя.
Виленский Гаон объясняет этот стих иначе. В предыдущем стихе мы учили: «Ударь насмешника - и простак станет благоразумным»: простак учится тому, видя удары, которые получает кощунник, и не желает подвергнуться тому же. Мудрому же достаточно слова и упрека; ему не нужно видеть побои, чтобы воспринять наставление, и не нужно видеть страдания людей, чтобы понять, что путь неверен.
И в этом смысл слов «Перестань, сын мой, слушать наставление»: перестань, сын мой, выжидать и смотреть, что произойдет с кощунником, как он терпит наказания, чтобы только тогда извлечь из этого урок. Довольствуйся словом увещевания! Зачем тебе ждать, пока тот получит удары, чтобы исправить свой путь? Не жди беды, постигающей насмешника, чтобы делать из нее выводы; есть путь правильнее: внимай упреку, и когда с тобой говорят - прими сказанное. «Перестань, сын мой, слушать наставление» - то наставление через судьбу кощунника, из которого ты учишься, лишь бы не «уклоняться от речений знания». Иди прямым и праведным путем, когда тебя лишь увещевают словами, не дожидаясь, пока кто-то пострадает, чтобы только тогда отдалиться от его пути.
עֵד בְּלִיַּעַל יָלִיץ מִשְׁפָּט וּפִי רְשָׁעִים יְבַלַּע־אָוֶן׃ (משלי יט, כח) - «Негодный свидетель глумится над судом, и уста нечестивых поглощают беззаконие» (Мишлей 19:28).
Рабейну Йона объясняет: выражение «йалиц мишпат» означает того, кто выступает с обвинением на суде. Мы привыкли, что слово «мелиц» обычно означает защитника, оправдывающего человека, как сказано: «если есть у него ангел-заступник (мелиц)», но это не всегда так, ведь встречается и оборот «йалиц ашам» (в значении насмешки или обвинения). Иными словами, человек, дающий показания на суде, именуется «йалиц мишпат», и в данном случае речь идет о том, кто свидетельствует во вред ближнему, обвиняя его.
И Рабейну Йона объясняет, что существуют два типа людей. Есть человек, который всегда и во всем стремится обвинить ближнего, судит каждого к худшему. Что бы ему ни рассказали, он возражает: «Нет, он наверняка имел в виду совсем другое», «Не будь наивным». В любой истории он пытается разглядеть в человеке дурное, найти порок и изъян. Такой человек постоянно «йалиц мишпат» - вечно произносит суровые судебные приговоры против всех вокруг. И от этого дурного качества он дойдет до того, что станет «эд белияаль» (нечестивым свидетелем). Почему? Да потому, что он непрестанно ищет повода посвидетельствовать против других и сказать о них дурное, а на суде перед ним трибуна, свидетельское место и всеобщее внимание. Такому человеку ничего не стоит явиться в суд, выдумать то, чего никогда не было, и наговорить небылиц - лишь бы удовлетворить свою дурную природу, жаждущую находить в людях недостатки.
В противоположность ему есть другой человек, злодей, о котором сказано: «уста же нечестивых поглотят (скроют) беззаконие». Слово «йивла» означает здесь «скроет», «покроет», подобно сказанному: «И пусть не приходят смотреть, когда покрывают (ке-вала) святыню» - во время переходов по пустыне, когда покрывали священные сосуды, посторонним запрещалось приходить и находиться там. Подобным же образом на основе комментариев Тура, Роша и других комментаторов объясняется стих «и поглотили тощие колосья»: разве колосья способны проглотить другие колосья? Разве у них есть рот? Нет, «поглотили» означает, что они выросли и закрыли собой прежние; тощие колосья заслонили собой полные и тучные. Слово «бала» здесь означает покрытие, сокрытие.
И вот этот злодей, грешник на деле, над которым властвует его дурное начало, не станет лжесвидетельствовать против своего брата и не будет злословить о других - но отнюдь не из праведности. Напротив, это свидетельствует о его собственном изъяне. Поскольку он сам погряз в грехах и дурных поступках, то когда вы приходите и говорите ему, что некто поступает неправильно, он отвечает: «Нет, не вмешивайся в чужие дела, не делай людям замечаний, не указывай им на ошибки». Со стороны можно даже восхититься: «Какой праведник, видит в людях только хорошее!» Но в этом и кроется суть выражения «уста нечестивых»: он думает про себя, что если сегодня упрекают одного, то завтра сделают замечание и ему самому. А потому его девиз: «Пусть каждый живет, как знает, как сам понимает, и никого не судит». Откуда это берется? Оттого, что он желает покрыть собственное беззаконие, спрятать свои грехи, и ради этого покрывает чужие прегрешения. Вовсе не из праведности и не потому, что вдруг стал учеником рабби Леви Ицхака из Бердичева. Мотив здесь совершенно иной.
Вспоминается случай из детства, лет двадцать восемь назад, в год шмиты. В синагоге встал один знающий Тору еврей и объявил: «Господа, сейчас год шмиты, и здесь, в Нетании, открылся магазин для соблюдающих шмиту, в таком-то месте. Все, кто хочет покупать продукты без опасения нарушить запрет сфихин, - знайте, есть такой магазин». Тут же поднялся один из местных говорунов и возразил: «Прошу прощения! Здесь синагога, а не место для рекламы. Пусть каждый покупает где считает нужным, не надо указывать людям, куда идти. Завтра один начнет рекламировать свой магазин, потом другой - свой». Уже тогда было очевидно и резало слух, что этот человек на самом деле имел в виду: «Ты рассказываешь нам про магазин для шмиты, а значит, завтра и мне придется идти покупать туда! Оставь, не говори ничего, я не хочу слышать и не хочу знать, что есть специальный магазин. Я хожу на обычный рынок, а если ты объявишь о магазине, это обяжет и меня». Вывод таков: не упрекай людей, не говори им, что они поступают предосудительно, ведь упрекая их, ты упрекаешь и меня; дай каждому жить так, как он сам понимает. И за этим не стояло никакой заботы о праведности или святости синагоги, все это были лишь пустые отговорки. Подлинный расчет предельно ясен: не делай замечаний другим, иначе потом дойдет очередь и до меня.
В этом и состоит смысл слов «уста же нечестивых поглотят беззаконие» - они укрывают зло. Такой человек - полная противоположность тому, кто выступает с обвинением на суде («йалиц мишпат»), очерняя каждого и выискивая во всех изъяны. Здесь же все наоборот: он не ищет недостатков, в его глазах все праведны, честны и безупречны - лишь бы никто не заметил изъянов в нем самом.
В этих стихах мы увидели три грани наставления. О стихе «Разоряющий отца изгоняет мать»: на уровне намека (ремез) - это разрушение Первого и Второго Храмов, скрытый грех и грех явный; на уровне буквального смысла (пшат) - негодный сын, растрачивающий имущество отца и вынуждающий мать бежать из дома, а порой и приводящий родителей к разводу, откуда следует обязанность наказывать и воспитывать сына в детстве, не потакая ему во всем без границ. О стихе «Перестань, сын мой, слушать наставление»: либо «перестань сперва уклоняться от речений разума, и тогда обретешь внимающее сердце», либо упрек тому самому беспутному сыну, либо предостережение не внимать дурным наставлениям, ведущим к упрямому спору и дерзости, либо, по объяснению Виленского Гаона (Гра), наставление не дожидаться, пока насмешника постигнут удары, а довольствоваться словесным увещеванием. И наконец, «Свидетель нечестивый глумится над судом, уста же нечестивых поглотят беззаконие»: два противоположных дурных качества - тот, кто вечно выискивает пороки в людях и доходит до лжесвидетельства, и тот, кто покрывает любые грехи вовсе не из праведности, а лишь для того, чтобы никто не раскрыл его собственное беззаконие.