Введение
Девятнадцатая глава книги Мишлей продолжает мысль предыдущих глав: положение бедняка в глазах окружающих и душевные качества дающего. Ранее мы учили: «וְדָל מֵרֵעֵהוּ יִפָּרֵד» («а бедный оставляем другом своим») - когда человек беднеет и опускается в нищету, друзья отдаляются от него. На этом фоне царь Шломо добавляет: позвольте рассказать вам еще об одной из бед, постигающих бедняка. В этом уроке мы разберем два стиха: «Свидетель лживый не останется ненаказанным» (стих 5 и его повтор в стихе 9) и «Многие заискивают перед щедрым» (стих 6), опираясь на толкования Рабейну Йоны, Виленского Гаона, Мецудот и Мальбима.
Лжесвидетель - зло, порождаемое нищетой
עֵד שְׁקָרִים לֹא יִנָּקֶה, וְיָפִיחַ כְּזָבִים לֹא יִמָּלֵט. (משלי יט, ה) - Лживый свидетель не останется безнаказанным, и распространяющий ложь не спасется. (Мишлей 19:5)
Говорит Рабейну Йона: после того как мы учили «а бедный оставляем другом своим», Шломо раскрывает еще одну из бед, постигающих бедняка - из-за своей нищеты он доходит до лжи. Он должен людям деньги; ему оставили что-то на хранение, а он не возвращает. И как сказано: «чтобы я не обеднел и не стал красть» (פֶּן אִוָּרֵשׁ וְגָנַבְתִּי) - из-за крайней нужды человек может начать воровать. Нищета лишает человека разума и сбивает с пути, вплоть до того, что он становится лжесвидетелем и источает ложь. А что значит «יפיח כזבים» («источающий ложь»)? Рабейну Йона объясняет: человек, который рассыпает ложь своими устами, движением губ, - это и есть распространяющий ложь.
Именно бедность приводит его к тому, чтобы стать лжесвидетелем: ему пообещали плату за показания, и он согласился. Таково одно из бедствий нищеты: она подталкивает человека преступить волю своего Создателя. И об этом Писание говорит «не спасется»: в конце концов на одной из лжей тебя поймают. Споткнешься на каком-то обмане, и оттуда тебя уже отправят за решетку на долгие годы. На какой-то из краж его поймают. Невозможно, чтобы человек, постоянно живущий ложью и обманом, остался безнаказанным и спасся - рано или поздно его обязательно разоблачат.
Почему о свидетеле сказано «не останется безнаказанным», а о лжеце - «не спасется»?
Обратите внимание на различие в формулировках: о лжесвидетеле сказано «не останется безнаказанным» (לֹא יִנָּקֶה), тогда как об источающем ложь - «не спасется» (לֹא יִמָּלֵט). Рабейну Йона объясняет: распространяющий ложь наказывается строже. Кто такой лжесвидетель? Тот, кого наняли прийти в бейт-дин и дать ложные показания против ближнего. Сколько раз такое может произойти? Раз в месяц? Раз в год? Тем более, если он будет прибегать к этому слишком часто, судьи очень быстро заметят: постойте, этот человек видел и то происшествие, и это, и в обоих случаях ответчики кричали, что все это наглая ложь, - этот свидетель подозрителен. Человек не может бесконечно лжесвидетельствовать: он быстро себя скомпрометирует. Да и сколько ему заплатят за то, чтобы он пришел свидетельствовать?
Напротив, распространять ложь можно с утра до вечера. Есть лжецы, у которых это превратилось в душевную болезнь: они врут без всякой причины и смысла, сочиняют небылицы, рассказывают байки о местах, где никогда не были, хвастаются поступками, которых никогда не совершали, лишь бы пустить пыль в глаза. Источать ложь можно без всяких ограничений.
И здесь ситуация схожа с тем, что говорит Хафец Хаим о злоязычии (лашон а-ра): любые вожделения, будучи удовлетворены, на время угасают. Поел до предела - и все, ты отдыхаешь. В каждом физическом желании есть предел насыщения. Но язык не устает никогда. Человек говорит, говорит и говорит, и не скажет: «У меня устал язык, надо отдохнуть». Говорить никогда не трудно, поэтому дурные речи бесконечны. Та же мысль верна и здесь: тот, кто источает ложь, делает это утром, днем и вечером. Поэтому его положение намного хуже, чем у лжесвидетеля: о лжесвидетеле сказано «не очистится» («не останется безнаказанным») - теоретически он еще может ускользнуть от земного суда, ведь как часто он лжет, раз в полгода? Но источающий ложь «не спасется»: он непременно попадется, его ложь выведут на чистую воду, и все поймут: этот человек - лжец, не верьте хроническому обманщику, не верьте ни единому его слову.
Повтор в стихе 9 - пробудить ленивого от сна
עֵד שְׁקָרִים לֹא יִנָּקֶה, וְיָפִיחַ כְּזָבִים יֹאבֵד. (משלי יט, ט) - Лживый свидетель не останется безнаказанным, и распространяющий ложь погибнет. (Мишлей 19:9)
Рабейну Йона замечает: посмотри, ведь и в конце этой темы Шломо возвращается к той же мысли, и вновь видна особая строгость к сеющему обман - он окончательно «сгинет», тогда как свидетель лжи лишь «не останется ненаказанным».
И в чем же намерение Шломо во всем этом? Рабейну Йона говорит: пробудить ленивого от спячки. Бывает человек, который беден потому, что так ему суждено Свыше, подобно Ибн Эзре, сочинившему целое стихотворение о глубине своей нужды: если начну продавать саваны - люди перестанут умирать, если стану продавать свечи - солнце не закатится. Бывает, что человеку свыше определена бедность. Но так обстоит дело далеко не всегда. Очень часто человек беден из-за собственной лени. Ему предлагают работу: «Что, я пойду работать за шесть тысяч шекелей? Пусть сделают серьезное предложение». А пока он не работает, сидит сложа руки, тратит время попусту; при этом ни на уроки Торы не идет, ни в колель, ни на то, чтобы посвятить это время учебе. И чего ты добился? Растратил время впустую и навлек на себя нищету. «И в лохмотья оденет сонливость» - если будешь дремать целыми днями, тебе нечего будет даже надеть.
В этом и заключается мысль Шломо: осудить положение бедняка, зависящего от людей, ведь «бедный отдаляется от ближнего своего», и он может оказаться вынужденным сеять обман ради пропитания. Не ищи кривых путей; найди постоянную работу, трудись добросовестно, честно обеспечивай свою семью, и ты не дойдешь, упаси Б-г, до состояния: «Чтобы я не обеднел и не стал красть». Стряхни с себя лень.
Виленский Гаон: разница между ложью и обманом
Виленский Гаон предварительно проводит различие, которого придерживается и Мальбим, а также большинство комментаторов: в чем разница между ложью («шекер») и обманом («казав»)? Ложь заключается в том, что уже в момент слов человек не имеет в виду то, о чем говорит. Лжец обещает принести тебе что-то завтра, но он ни на секунду не собирался этого делать - ни завтра, ни через двадцать лет. Обманщик («казбан»), напротив, действительно собирался принести, но ночью передумал: «Я что, простофиля? С какой стати мне ему отдавать?» А назавтра он отделывается отговоркой: не получилось, не проходил мимо дома, мне самому должны были принести, но не принесли. Вот это и называется «казав».
Слово «казав» родственно выражению «нахаль ахзав» (пересыхающий ручей) - «поток, чьи воды иссякли» (казву меймав). Отсюда же происходит и слово «разочарование» (ахзава): разочарование возможно лишь тогда, когда было ожидание. Если изначально ожидания не было, нет и разочарования. У обманщика был план, было намерение дать, но в итоге он отказался от этого. В этом и разница: при «казав» прежде был искренний замысел поступить определенным образом, но затем человек отступил.
«Не будем трудиться понапрасну и рождать для пагубы»
Виленский Гаон объясняет: то же самое верно и в отношении Торы, как сказано в нашей молитве: «Чтобы мы не трудились понапрасну и не рождали для пагубы». Ложь («шекер») - это тот, кто учится, но не исполняет, причем уже во время учебы у него нет намерения исполнять то, что он учит. Зачем же он учится? Ради звания или диплома: ему сказали, что для получения диплома требуется сдать столько-то глав Шулхан Аруха, столько-то листов Гемары, - вот он и учится. Это и есть «трудиться понапрасну»: он учится ради лжи, у него изначально нет никакого намерения что-либо исполнять. А порой бывает еще хуже - он учится ради споров и задиристости.
И напротив, «казав» - это «рождать для пагубы»: тот, кто учился, чтобы исполнять, и даже исполнял, но не устоял. Какое-то время исполнял, а потом все бросил и отошел. Это пересохший источник: начал и не продолжил. «Не будем трудиться понапрасну» - соответствует лжи («шекер»), ведь учиться только ради диплома или звания пусто, в этом нет подлинной сути. «И не будем рождать для пагубы» - здесь плод уже появился, ребенок родился: человек исполнил то, что учил, дело принесло плоды. Но этот «ребенок» обречен на погибель, у него нет продолжения. Ты начал исполнять заповеди и бросил. А тот, кто учился и оставил путь, хуже всех.
Исходя из этого, Виленский Гаон толкует стих: «Свидетель лжи» - это тот, чье намерение с самого начала состояло в том, чтобы учиться ради споров, ради звания и почета, а не ради исполнения заповедей Всевышнего. О нем сказано «не останется ненаказанным», что соответствует выражению «не будем трудиться понапрасну»: такой человек непременно поплатится за это. «А сеющий обман» - это тот, кто учился и исполнял, но на определенном этапе бросил, что соответствует «и не будем рождать для пагубы». О нем сказано «не спасется», по принципу мера за меру: вначале у тебя было стремление к добру, ты учился, чтобы исполнять и творить волю Творца, у тебя было благое намерение, но затем оно сменилось дурным: «У меня нет сил, бросьте». Так же происходит и с его наказанием: поначалу беда к нему не приходит, но когда придет - он от нее не спасется. У него все началось с добра, а закончилось худом, так и кара начнется с милосердия, но закончится тем, что спасения уже не будет.
Мецудат Давид: свидетельство, опровержение (азама) и Суд Небес
Комментарий «Мецудат Давид» объясняет эти слова по их простому смыслу: «свидетель лжи» - это свидетель, пришедший дать ложные показания в бейт-дине. Когда свидетеля опровергают (делают «эдим зомемим»), в отношении него исполняют предписание: «И поступите с ним так, как он умышлял поступить с братом своим», и тогда он не просто не чист от вины, но получает наказание в точности по той же мере: хотел, чтобы подсудимого казнили, - казнят тебя самого. Однако порой опровергнуть его невозможно: привлекли лжесвидетеля с продуманной легендой прикрытия, и никто не смог заявить ему: «В тот самый час вы были с нами совсем в другом месте». Если его не опровергли по закону «азама», суд не может поступить с ним так, как он замышлял, и кажется, будто он вышел сухим из воды. Об этом и говорит Писание: не беспокойся, «свидетель лжи не останется ненаказанным».
И в этом различие между нами и народами мира. У неевреев тот, кто призван явить истину свету, - это суд. Поэтому, когда они видят судебную несправедливость, или решение вынесено вопреки их пониманию (а может быть, они и правы), или преступник, причинивший вред их сыну и совершивший убийство, не получил, по их мнению, должного наказания, они выходят на демонстрации, поднимают шум, не знают покоя и умиротворения. Почему? Потому что в их глазах вершитель правосудия - это суд, и точка. Так же поступают, к сожалению, и те, кто перенимает обычаи народов мира и далек от Торы и заповедей.
В отличие от них, еврей, соблюдающий заповеди, чаще всего даже не придет в зал суда. "Сегодня был суд над террористом" - а какая мне разница? Что мне до того, что скажет суд? Я знаю, что о близком человеке, погибшем в теракте, так было решено свыше. А что же с террористом? Я знаю, что наверху есть сковорода, и ее уже давно разогревают. Когда бы он туда ни попал - мне все равно, через два года или через пятьдесят лет, в результате точечной ликвидации или умерев в своей постели; наверху он получит сполна. В этом смысл слов "не останется безнаказанным": даже если земной суд здесь не взыскал с него за его злодеяние, от Небесного суда он не уйдет и получит заслуженное наказание. Не говори: "Вот, я видел, что он вышел сухим из воды, пришел в суд, и его словам поверили", - в конце концов он расплатится перед судом Небес.
И напротив, "распространяющий ложь не спасется": поскольку он привык постоянно лгать, в конце концов он даст ложные показания и в суде. Рано или поздно такого человека разоблачат как злоумышленного свидетеля, и тогда он не избежит наказания, и исполнят над ним: "И сделайте ему так, как он замышлял сделать", точно так, как он замышлял против других.
Многие ищут расположения щедрого
רַבִּים יְחַלּוּ פְנֵי נָדִיב, וְכָל הָרֵעַ לְאִישׁ מַתָּן. (משלי יט, ו) - "Многие ищут расположения щедрого, и всякий - друг человеку, дающему дары" (Мишлей 19:6).
Кто такой щедрый (надив)? Рабейну Йона объясняет: щедрым называют того, кто добровольно дает по мере своих возможностей и щедрости руки своей, творит добро и благодетельствует ближним трудом своей души и усилием тела, и желает добра людям. Простыми словами: это человек, который стремится делать добро любым способом - деньгами по мере своих сил, телом, помогая и поддерживая ближнего, и душой, когда он успокаивает и находит слова утешения для чужого сердца. Таково определение щедрого человека.
Отсюда понятно, почему "многие ищут его расположения": такой человек - это ходячая организация хеседа, и каждый, кто встречает его, знает, что у него непременно получит помощь. Не так у других: обращаешься к политику - "обратитесь к моему помощнику, к помощнику помощника главы канцелярии", и все лишь для того, чтобы отвязаться от вас. Приходишь к богачу и рассказываешь ему о благотворительном проекте или о святой ешиве - "вот телефон секретаря, не давите на меня". От такого человека многого не ждешь. Но от того, кто поистине щедр, кто весь - отдача, многие ищут расположения. Слово "йехалу" родственно выражению "вайехаль Моше" (и молил Моше): к нему обращаются и просят у него помощи и пользы.
"И всякий - друг человеку, дающему дары" (ве-холь а-реа ле-иш матан). Согласно Рабейну Йоне, слово "реа" (הרע) здесь происходит от выражения похвалы, как говорят "следует рукоплескать ему" (леари́а ло) за такой-то поступок. Вся хвала принадлежит человеку дающему, тому, кто по великой щедрости преподносит крупные дары; благодаря этому он приобретает доброе имя и достоин похвалы. И добавляет Рабейну Йона, что, возможно, "щедрый" (надив) и "человек даров" (иш матан) - это одно и то же: в обоих случаях речь идет о людях, вся суть которых - даяние, и конец стиха поясняет его начало. А согласно этому можно истолковать слово "реа" от понятия дружбы (ре'им): все становятся друзьями человека, который дает и одаряет других.
Стоит ли стремиться к богатству?
Чему же научил нас здесь Шломо? Перед нами встает серьезный вопрос: правильно ли стремиться к богатству? Ответ неоднозначен. С одной стороны, мы видим, что богатство приводит человека к гордыне и грубости, а этот мир - всего лишь коридор, так зачем же гнаться за страстями и наслаждениями? И царь Давид говорит: "Чтобы, пресытившись, я не отрекся", и Тора предостерегает: "И разжирел ты, отучнел, раздался - и оставил Б-га" - богатство отдаляет. С другой стороны, мы молимся о "жизни, в которой есть богатство и почет", и во множестве молитв тема богатства упоминается как законная просьба, включенная в молитвенный канон.
И Рабейну Йона разрешает этот вопрос одной фразой: "И пришел этот стих указать на пользу, которую человек может извлечь из богатства, и высшее его достоинство - это милость (хесед) и даяние". В богатстве есть польза, и высшее его достоинство - отдача, ради этого оно тебе и дано. "Ибо подобает трудиться и добиваться успеха ради этого намерения": если таково стремление к богатству, оно чисто, и это правильный путь стремиться к достатку - чтобы было что дать другим, чтобы мочь поддержать и помочь еще одному человеку. И если человек находит в своей душе искреннее стремление к добру и щедрость сердца, ему подобает стремиться к богатству и трудиться ради него.
Ворт о начале и конце
Но нужно быть очень осторожными. Один из великих мудрецов Израиля высказал острую мысль - и здесь, упаси Б-г, нет намерения кого-то задеть или обобщать, однако определенная доля правды в этом может присутствовать: в чем разница между руководителем благотворительной организации (хеседа) и главой колеля или рош-ешивой? Глава колеля, говорил он, начинает не вполне ради Небес (ше-ло лишма): хочется статус, почет, уважение, учеников, да и зарплату - ведь глава колеля получает зарплату заметно более солидную, чем рядовой аврех. Но со временем это служение становится искренним, во имя Небес (лишма): он видит, сколько здесь трудностей, сколько упреков и обид ему приходится сносить от аврехов, у которых к нему всегда найдутся претензии - почему задержал стипендию, почему урезал выплату из-за опоздания. Он видит, сколько сил и здоровья уходит, буквально кровью приходится харкать, пока удастся привлечь пожертвование, чтобы выплатить стипендии аврехам - и завершает он во имя Небес.
А в организации хеседа, говорил он, все нередко происходит наоборот. Начинают во имя Небес: человек открывает у себя дома небольшой склад, без всякого дохода и личной выгоды, дает напрокат вещи и медицинские принадлежности для больных - все бескорыстно, во имя Небес. Но постепенно дело встает на рельсы, появляются постоянные банковские отчисления (ораот кева), и это превращается в бизнес. Он уже ездит на джипе, а не ходит пешком, как прежде, обзаводится хорошей квартирой, и как руководителю крупного фонда ему полагается солидная зарплата. Начинал во имя Небес, а заканчивает не во имя Небес. И снова подчеркнем: упаси Б-г видеть здесь обобщение, есть множество праведных людей, которые и начинают во имя Небес, и завершают во имя Небес, и не стоит примерять эти слова на конкретных лиц - но и подобные перекосы, увы, случаются.
Виленский Гаон: вельможа в Торе и человек цдаки
Виленский Гаон объясняет этот стих по простому смыслу: многие ищут расположения знатного человека (министра, сановника), а у того, кто раздает подарки, - все в друзьях и любимцах; он раздает, одаривает и щедро делится, поэтому всякий готов набиваться ему в товарищи. Однако, по своему обыкновению, Гра толкует этот образ применительно к Торе. «Многие заискивают перед знатным (надив)» - многие добиваются благосклонности того, кто является вельможей в Торе, как сказано: «О если бы [я стоял] как вельможа перед царем и как раб перед царем». Перед тем, кто велик в Торе, перед выдающимся знатоком Торы, многие заискивают: прежде всего в надежде, что он согласится учиться с ними, ведь каждый был бы счастлив, чтобы такой великий человек стал его хеврутой. А напротив него - «и всякий - друг щедрому человеку (иш матан)»: великому в делах цдаки, с кем каждый стремится подружиться, чтобы получить часть его щедрот. Есть великий в Торе, и есть великий в цдаке: великого в Торе многие упрашивают позаниматься с ними, а к щедрому благотворителю все ищут личной близости.
Второе толкование Гра: в грядущем мире
Кроме того, Виленский Гаон объясняет, что этот стих говорит не о земном мире, а о мире грядущем - а по сути, и о том, и о другом одновременно. «Многие заискивают перед знатным (надив)» - перед великим в Торе многие трепещут и чают встречи с ним как в этом мире, так и в мире грядущем. В этом мире, как мы уже сказали, все хотят учиться вместе с ним. А в грядущем мире грешники ждут, когда придет душа праведника, чтобы спасти их и вывести из Гегинома. Как сказано: «Проходящие долиной плача обращают ее в источник, и благословениями покрывает ее наставник» (Тегилим, 84:7). И кто же эти «проходящие долиной плача»? Практически нет таких праведников, которые не увидели бы Гегином; праведники проходят через Гегином, чтобы забрать и исправить души, принадлежащие к корню их собственной души. И грешники взывают в надежде: когда же наконец придет благородный, когда придет этот гигант Торы и выведет наши души из долины плача!
И в связи с этим уместно вспомнить толкование Махарша на слова мудрецов о том, что злодеи даже на пороге Гегинома не раскаиваются. Казалось бы, как такое возможно: человек видит, что его ведут в адское пламя, и все равно не совершает тшуву? Махарша поясняет: дело в том, что он настолько уверен в собственной праведности, будто убежден, что если его и ведут туда, то лишь для высокой миссии - пройти через пекло, спасти души грешников и увести их с собой в Ган Эден. Лишь после того, как его заталкивают внутрь и говорят: «Уважаемый, вот твоя печь», - только тогда он осознает, что именно ему суждено здесь остаться. Но на самом пороге он все еще свято уверен, что явился спасать чужие заблудшие души.
И на приход праведника уповают не только грешники, но и праведники в Небесной ешиве (Иешива шель маала). Сказано, что в высшей Небесной свите наступает великая радость, когда туда поднимается душа праведника. Почему? Потому что в ешиве прибыло сил. Разве глава ешивы, к которому приходит блестящий ученик, не ликует? Он повсюду ищет такие таланты, гоняется за ними и готов платить любые деньги. Точно так же и там: когда слышат, что на Небеса восходит выдающийся разум, что завершил земной путь величайший мудрец поколения, какая радость охватывает высшие миры! Грешники чают, что он вызволит их, а праведники ждут, что окрепнет Небесная ешива и к ним примкнет еще одна святая душа. И более того: все ждут, что он войдет и выскажет свежие грани понимания Торы (хидушим), раскроет сокрытые тайны, которые открылись ему. Можно истолковать и так, что праведники в земном мире также чают соприкосновения с душой ушедшего праведника, ведь души великих нередко приходят и обучают мудрецов тайнам Торы - подобно тем, кто удостаивался учиться у пророка Элиягу и других святых праведников из высшего мира. Выходит, что многие с надеждой ищут его лица: и грешники, и праведники на Небесах, и праведники на земле.
«И всякий - друг щедрому человеку» - тот, кто был предан заповеди цдаки, кто всегда раскрывал ладонь навстречу беднякам, в будущем мире будет окружен искренними друзьями и теми, кто его сердечно любит. Он помогал им, выручал и поддерживал при жизни, и потому там у него окажется множество близких и преданных душ. В этом заключается второе толкование Гра: стих относится к событиям в мире грядущем.
Мальбим: различие между «надив» и «иш матан»
Мальбим - единственный из комментаторов здесь, кто проводит четкую смысловую грань между понятиями «надив» (благородный даритель) и «иш матан» (человек щедрых подарков). Надив, подчеркивает Мальбим, - это тот, кто дает подобающее, в подобающее время и достойному человеку, например бедняку в минуту крайней нужды. Надив дает именно нуждающимся; он не разбрасывает деньги направо и налево без смысла. Если ты бедствуешь, выдаешь дочь замуж, попал в беду - тогда он приходит на помощь. Таков надив. А вот «иш матан» - это типаж широкой натуры: «Ужин за мой счет, выпивка для всей компании за меня». Мы сейчас не оцениваем нравственную сторону такого поведения, речь идет лишь о точном определении: тот, кто сорит деньгами и раздает без разбора и бедному, и богатому, разбазаривая состояние, - это «иш матан». А тот, кто помогает адресно нуждающемуся, в надлежащий момент и ровно в той мере, в какой требуется, - это надив.
И отсюда, обращает внимание Мальбим: у благородного (надива) на самом деле нет близких друзей. Богачи не считают его своим другом, ведь он им ничего не дает. Но и бедняки с нуждающимися тоже не являются его товарищами - разве он назовет каждого из них: «Это мой близкий приятель»? Нет, они лишь просят и умоляют его о милости. Бедняк приходит, как нищий странник, стучащийся в ворота, чтобы вымолить сострадание и поддержку, и его невозможно назвать словом «реа» (друг, ровня). Поэтому и не сказано «многие - друзья благородного», но сказано: «Многие заискивают перед благородным (надив)». И обратите внимание на точность языка: «многие», а не «все», ведь состоятельные люди прекрасно знают, что от него им никакой корысти ждать не приходится и он не уделит им ни гроша, а потому они даже не пытаются искать его расположения.
В то же время об «иш матан» (человеке, осыпающем дарами) сказано: «и всякий приятель» («ве-холь а-реа») - абсолютно все. «Иш матан» раздает подарки без ограничений и без разбора, всем подряд, и потому все вокруг - его приятели: и бедняки, и богачи в равной степени тянутся к нему. И вспомните то, что мы объясняли в предыдущих стихах: «реа» - это тот, кто сближается с человеком из себялюбия, из корысти: «что я получу от этой дружбы?». Поэтому все хотят быть приятелями человека даров, ведь эта дружба сулит им выгоду: буду его приятелем, и он непременно одарит меня из своего изобилия и богатства. Выходит, что любой расчетливый «приятель» в мире льнет к человеку даров.
Подведем итог:
Мы выучили два фундаментальных принципа. Первый - тяжесть лжи: лжесвидетель «не останется ненаказанным» («ло йинаке»), а распространяющий обман «не спасется» («ло йималет») и даже «погибнет» («йовед»), ведь ложь не знает границ, подобно злоязычию (лашон а-ра), от которого язык никогда не устает. Рабейну Йона связывает это с бедностью, толкающей человека ко лжи, и предостерегает ленивого, призывая его очнуться от спячки и честно содержать свой дом; Виленский Гаон (Агра) видит в этом параллель стиху «не будем трудиться понапрасну и не будем порождать на страх» - это тот, кто учится не ради исполнения, и тот, кто начал учиться, но затем оставил Тору; а комментарий «Мецудот» учит, что даже когда земной Бейт-дин не взыскивает наказания, Небесный суд не оставит грех безнаказанным. Второй принцип - величие отдачи: благородный щедрый человек (надив) дает достойному в подобающее время, тогда как человек даров (иш матан) осыпает подарками всех подряд; «многие заискивают перед щедрым, и всякий приятель - человеку даров». И высшее предназначение богатства - это хесед и даяние; ради этой цели стоит трудиться и преуспевать, но человеку следует остерегаться, чтобы начинание во имя Небес (ле-шем Шамаим) со временем не превратилось в деятельность ради корысти (ше-ло ле-шем Шамаим).