Шестая глава книги Михи - это глава судебной тяжбы и обличения: Святой, благословен Он, словно призывает горы и холмы быть свидетелями и начинает Свой иск со слов: «Народ Мой, что сделал Я тебе и чем утомил тебя?». В этой части урока мы обратимся к воспоминанию о Балаке и Биламе и о пути «от Шитим до Гильгаля», к великому вопросу согрешившего человека: «Чем искупить грех?» - и к великому ответу, который дает пророк в известном стихе: «Сказано тебе, человек, что добро». Мы пойдем по порядку стихов, опираясь главным образом на комментарий Мальбима, а также Раши, Радака и мидраши.
עַמִּי זְכׇר נָא מַה יָּעַץ בָּלָק מֶלֶךְ מוֹאָב וּמֶה עָנָה אֹתוֹ בִּלְעָם בֶּן בְּעוֹר מִן הַשִּׁטִּים עַד הַגִּלְגָּל לְמַעַן דַּעַת צִדְקוֹת יְהֹוָה׃ - Народ Мой, вспомни же, что замышлял Балак, царь Моава, и что отвечал ему Билам, сын Беора, от Шитим до Гильгаля, дабы познать праведные деяния Господа.
В чем состоял замысел Балака? Уничтожить народ Израиля. А что ответил ему Билам? «Как прокляну я, если не проклял Бог, и как разгневаюсь, если Господь не гневается?» - Я не гневался во все те дни. До этого момента все понятно. Трудность возникает дальше: «от Шитим до Гильгаля» - какая связь между Шитим и Гильгалем? Шитим еще близок к событиям с Балаком, но Гильгаль находится уже в Земле Израиля.
Раши объясняет: от Шитим, где вы согрешили передо Мной, оттуда вы узнаете о Моих милостях и праведности - ведь несмотря на то, что вы согрешили, Я не лишил вас Своей помощи, пока не привел вас в Гильгаль, а это уже вступление в Землю обетованную. Мне следовало бы погубить вас за ваш грех, но вместо этого Я продолжал давать вам ман, и колодец, и облака славы, питал вас, обеспечивал всем необходимым и заботился о вас на всем пути.
Радак добавляет, что упоминание Гильгаля призвано напомнить о чуде. Иными словами: в Шитим вы согрешили и заслужили проклятие, но Я даровал вам искупление тем, что часть виновных пала от мора; а в Гильгале Я совершил для вас чудо при входе в Землю, когда расступился Иордан. «Дабы познать праведные деяния Господа» - из всего этого вы научитесь и узнаете, сколько милостей и благодеяний явил нам Святой, благословен Он. И отсюда следует: если ты пойдешь прямым путем, те же благодеяния будут сопровождать тебя и сейчас; а если нет - понесешь соответствующее наказание.
בַּמָּה אֲקַדֵּם יְהֹוָה אִכַּף לֵאלֹהֵי מָרוֹם הַאֲקַדְּמֶנּוּ בְעוֹלוֹת בַּעֲגָלִים בְּנֵי שָׁנָה׃ - С чем предстану пред Господом, преклонюсь ли пред Богом вышним? Предстану ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами-годовиками?
Радак поясняет: если скажет кто-то из вас: с каким даром предстану пред ликом Господа? Чем смирю себя пред Ним? «Предстану ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами-годовиками?» - принесу ли я Ему годовалых тельцов, которые считаются самыми отборными и молодыми?
Мальбим объясняет, что эти стихи представляют собой своего рода вводное слово, и в них звучит речь самого Израиля: споткнувшись в Шитим и согрешив с Бааль-Пеором, они раскаиваются и вопрошают: чем встретить мне лик Господа, пред Которым я согрешил теперь? Слово «экаф» (אִכַּף) происходит от значения сгибать, склонять: чем склонить мне стан мой пред Ним, ведь Он - Бог вышний. Имя «Элоким» выражает меру суда, и всякий, кто грешит пред Тем, Кто дает бытие всей реальности, заслуживает сурового наказания. Это не сравнится с гневом отца, учителя или царя; здесь совершенно иное отношение и абсолютно иная мера воздаяния.
הֲיִרְצֶה יְהֹוָה בְּאַלְפֵי אֵילִים בְּרִבְבוֹת נַחֲלֵי שָׁמֶן הַאֶתֵּן בְּכוֹרִי פִּשְׁעִי פְּרִי בִטְנִי חַטַּאת נַפְשִׁי׃ - Будет ли благоволить Господь к тысячам овнов, к десяткам тысяч потоков елея? Отдам ли первенца моего за преступление мое, плод чрева моего - за грех души моей?
В ответ на вопрос «С чем предстать мне пред Господом?» он говорит: быть может, даже с тысячами овнов, которые крупнее и лучше годовалых тельцов, и десятками тысяч потоков елея для возлияния на всесожжения - но и этого всего недостаточно. А в ответ на «преклонюсь ли пред Б-гом вышним?» он спрашивает: «Отдам ли первенца моего за преступление мое?» - за преступление (пэша), то есть за грех, совершенный умышленно и в бунте, мне следовало бы отдать своего первенца, самое дорогое, что у меня есть. А за «грех души моей» (хатат), то есть непреднамеренный и менее тяжкий грех, хватило бы «плода чрева моего», то есть остальных детей, не первенцев. Но разве этим я искуплю вину?
הִגִּיד לְךָ אָדָם מַה טּוֹב וּמָה יְהֹוָה דּוֹרֵשׁ מִמְּךָ כִּי אִם עֲשׂוֹת מִשְׁפָּט וְאַהֲבַת חֶסֶד וְהַצְנֵעַ לֶכֶת עִם אֱלֹהֶיךָ׃ - Сказано тебе, человек, что добро и чего требует Господь от тебя: только творить суд, любить милосердие и скромно ходить пред Б-гом твоим.
На первый взгляд это трудно понять: неужели нужно слышать от человека, что есть добро? Раши дает замечательное объяснение, основанное на разделительном знаке кантилляции у слова «леха» («тебе»): «Сказал тебе» - кто сказал? Всевышний. «Человек, что добро» - Святой, благословен Он, говорит тебе: «Человек, Я сообщаю тебе, что хорошо делать». И что же для тебя благо? «И скромно ходить пред Б-гом твоим», как переводит Таргум Йонатан: «Будь скромен в хождении в трепете пред Б-гом твоим».
И еще одно толкование выражения «скромно ходить»: свойства Всевышнего не подобны свойствам человека из плоти и крови. Человеческий обычай таков: если кто-то оскорбил ближнего и пришел мириться, обиженный говорит ему: «Я не прощу тебя, пока не придут такой-то и такой-то, перед кем ты меня опозорил. Опозорил меня при всех? Подожди, пока они соберутся, и проси прощения на их глазах». Но Всевышний желает лишь одного: «скромно ходить» - вернись к Нему в тшуве один на один, и этого довольно. Он не требует, чтобы ты совершал исправление публично, подобно тому как совершил проступок; ты исповедуешься шепотом и просишь прощения втайне - и Всевышний говорит: этого достаточно.
Радак объясняет, что этот стих является ответом на вопрос человека: «Отдам ли первенца моего за преступление мое?» - «Владыка мира, чем очиститься мне от грехов?» Всевышний отвечает: «Мне не нужны всесожжения. Чего требует от тебя Господь? Только творить суд и любить милосердие», подобно тому как Шмуэль сказал Шаулю: «Послушание лучше жертвы, и повиновение - лучше тука овнов». «Творить суд» (мишпат), поясняет Радак, включает в себя все заповеди между человеком и ближним, такие как законы о возмещении ущерба и тому подобное - «И вот законы (мишпатим), которые ты предложишь им», то есть имущественное право; и сюда же относятся запреты разврата - «Мои законы (мишпатай) исполняйте», а сразу следом: «Наготы отца твоего и наготы матери твоей не открывай». Выходит, что «творить суд» означает осторожность в имущественных вопросах и в вопросах святости. А «любить милосердие» (хесед) - это ступень еще выше: суд - это то, что я обязан: должен заплатить - заплачу; хесед же - это давать даже тогда, когда не обязан, делать больше должного.
«И скромно ходить пред Господом, Б-гом твоим» - это значит любить Всевышнего всем сердцем твоим и всей душой твоей. А почему сказано «скромно»? Потому что это сокровенные вещи, вверенные сердцу. Никто не знает, насколько ближний прилеплен к Благословенному Творцу.
Рассказывают о раве Штейнмане, которого видели в самых разных ситуациях, на медицинских проверках и в больницах, перебирающим пальцы, сжимающим и разжимающим ладонь. Близкие спросили его, что он делает, и он ответил: «Когда я касаюсь большим пальцем мизинца - мизинец самый маленький палец, ему соответствует самая маленькая буква, йуд; затем я раскрываю ладонь - пять пальцев, это буква гей; затем вытягиваю длинный палец, напоминающий букву вав; и снова раскрываю ладонь - буква гей». Когда он не имел возможности учиться или сосредоточиться на чем-то другом, он исполнял стих: «Всегда представляю Господа пред собою».
А о Бейт-Йосефе нам открыто еще больше. Рассказывают, что однажды ночью ему не явился ангел-магид. На следующий день рав спросил его, в чем дело, и ангел ответил: «Вчера ты шел по рынку и поднял ногу, чтобы сделать шаг, и в это мгновение твои мысли не были устремлены к единству Имени Всевышнего - поэтому в тот день ты не был достоин откровения магида». Из этой истории видно, насколько он был прилеплен к Владыке мира: он не шевелил ни рукой, ни ногой без мысли о Святом, благословен Он. Отсюда понятно, что не случайно удостаиваются такого величия - стать учителем всего Израиля и законоучителем, по чьим решениям судят все. В его поколении были и другие великие мудрецы, но Святой, благословен Он, избрал именно его, ведь это возвышенные духовные ступени, сокрытые от чужих глаз, и оценить их во всей полноте невозможно.
Однажды спросили гаона раби Шломо Залмана Ойербаха: «Прежде существовали скрытые праведники (нистарим) - например, Хайкель-возница, у которого потом нашли мешки рукописей по каббале о глубочайших тайнах; или плотник, или водонос, знающий назубок весь Шас, который при входе постороннего захлопывал книгу, лишь бы о нем не подумали, что он учится, и вел себя как простой невежда. Где сегодня такие праведники?» Он ответил: «Их нет». Удивились: «Но ведь в каждом поколении непременно есть тридцать шесть скрытых праведников!» Он сказал им: «Знай, что в нашем поколении явные праведники - они же и скрытые». Спросили: «Как же так? Ведь они открыты всем!» Он пояснил: «Ты никогда не можешь знать, насколько такой человек на самом деле праведен. Когда это видно? Только после кончины, когда начинают рассказывать истории и открывается то, о чем прежде и не догадывались: оказывается, он приоткрыл ладонь, а скрыл две тысячи. Выходит, что явный праведник - он же и скрытый». И это смысл слов «и скромно ходить пред Б-гом твоим»: насколько человек действительно «с Б-гом твоим» - вещь сокровенная, вверенная сердцу, и внешне она не видна.
Мудрецы толкуют: «Творить суд» - это законы судопроизводства; «любить милосердие» - это благодеяния; «и скромно ходить пред Б-гом твоим» - это проводы умершего и введение невесты под хупу. Казалось бы, удивительно: похороны - втайне, со скромностью? Но ведь расклеивают траурные объявления по всему городу! Введение невесты? Рассылают приглашения, а в газетах печатают объявления для тех, кто не получил приглашения лично. Где же здесь «скромно ходить»?
Если вспомнить о похоронах рава Штейнмана - он действительно именно об этом и просил: только десять человек, без громкоговорителей и без огласки. Кстати, о громкоговорителях: один человек пришел узнать, сколько стоит объявить по городу о кончине родственника. Его спросили: «С "шоку" или без "шоку"?» Тот удивился: «При чем тут шоко, это что, детский лагерь?» (игра слов: шоколадный напиток «шоко» и поэтическое «шоку hа-шемеш» - «закатилось солнце»). Ему объяснили: «Если с текстом "Закатилось солнце в полдень, на похоронах праведного раввина..." - это одна цена, а без этих слов - совсем другая».
Однако мидраш говорит: здесь действует вывод от меньшего к большему. Если уж о делах, которые обычно не совершаются скрытно, Тора говорит «скромно ходи», то о делах, которые и так принято делать сокровенно, - тем более! Иными словами, даже в делах публичных скромность угодна Всевышнему, и уж тем более в том, что по самой своей природе должно совершаться без лишнего шума.
И введение невесты под хупу - прекрасный тому пример. Все знают, как бывает в жизни: у человека женится сын или выходит замуж дочь, и он устраивает не просто свадьбу, а грандиозное шоу - нанимает продюсера, заказывает сложнейшую пиротехнику, лишь бы сделать «событие года». Один человек рассказывал, что после бар-мицвы старшего сына остался в долгах на четыре года, а со следующими детьми вел себя уже гораздо спокойнее. На кого ты хочешь произвести впечатление? Кому пустить пыль в глаза? Сделай достойное, красивое и приятное торжество. Никто не говорит, что это запрещено; есть люди состоятельные, способные одаривать щедро, подобно Элиэзеру, - ведь Ривка получила от Элиэзера богатые украшения, и это было непростое дело. Бывает и так, что статус гостей действительно требует солидного зала. Но делать это напоказ, вызывая зависть, - зачем? Слова «и скромно ходить пред Г-сподом, Б-гом твоим» относятся и к этому тоже.
Мальбим разъясняет, что этот стих продолжает сказанное выше: «Чем Я утомил тебя?» - разве обременил Я тебя заповедями? На это Писание говорит: вспомни, что замышлял Балак и что ответил ему Билам. Билам ответил, что Всевышний желает именно благословить их, ибо Б-жественное провидение неотлучно пребывает с Израилем, и Святой, благословен Он, не оставляет их. И именно поэтому Билам посоветовал ввести их в грех, зная, что Б-г евреев ненавидит разврат, и соблазнил их дочерьми Моава, чтобы провидение оставило их. Ведь пока Б-жественная опека с ними, одолеть их невозможно; но «если Он увидит у тебя что-либо срамное, то отвратится от тебя», а если опека уйдет, их можно будет победить. И говорит Святой, благословен Он: уже из этого ты увидишь, что Я не отягощал тебя, а напротив, пощадил и помиловал тебя даже тогда.
И здесь Мальбим приводит доказательство: «От Шиттим до Гилгала». Казалось бы, Шиттим и Гилгал - два разных места, и история Балака и Билама не длилась от Шиттим до Гилгала. Однако Мальбим объясняет, что логическая связь текста такова: «От Шиттим до Гилгала... сказано тебе, человек, что добро», тогда как стихи «С чем предстать мне перед Г-сподом...» и «Будет ли благоволить Г-сподь к тысячам овнов...» представляют собой вводную мысль в середине.
Суть же вот в чем: согрешив в Шиттим, евреи раскаялись и хотели узнать, чем Всевышний искупит их вину и как умилостивить Его, чтобы простить преступление и изгладить грех. Они думали, что для примирения требуются огромные жертвы, а может быть, даже: «Отдам ли первенца моего... плод чрева моего» - принесу ли первенца пред Г-сподом во искупление? И на это приходит ответ: «От Шиттим до Гилгала... сказано тебе, человек, что добро». В то самое время, на пути от Шиттим до Гилгала, Моше Рабейну учил нас, чего требует от нас Г-сподь и что Святой, благословен Он, не ищет жертв ради искупления, но лишь того, чтобы поступать справедливо, любить милосердие и скромно ходить пред Б-гом.
«До Гилгала» - до тех пор, пока они не пришли в Гилгал, где Моше расстался с ними, а Йехошуа повел народ в Землю Израиля. Там, в Гилгале, для них совершились чудеса: воды Иордана расступились и вздымались до небес, народ Израиля перешел реку посуху и увидел, что Святой, благословен Он, вновь неотлучно сопровождает их; там же Г-сподь обращается к Йехошуа и заповедует хранить Тору и заповеди. Писание подчеркивает: именно «до Гилгала» - ведь до Гилгала Я не утомлял вас тяжелым служением. Но в Гилгале начались нелегкие труды: там было велено совершить обрезание - «обрежь сынов Израиля вторично» (об этом подробнее говорится в уроках по Книге Йехошуа), и там же было велено совершить Песах. Ведь все время странствий по пустыне они не приносили пасхальную жертву, поскольку не дул северный ветер, разгоняющий облака и исцеляющий обрезанных, а значит, многие оставались необрезанными, «никакой же необрезанный не должен есть ее». Эти две вещи - обрезание и пасхальная жертва - были делом непростым. Однако в период «от Шиттим до Гилгала» Я не требовал от тебя никакого тяжкого бремени, но лишь «творить суд и любить милосердие». «Дабы познать праведные деяния Г-спода» - так познается праведность Всевышнего, Который не обременяет человека понапрасну, не требует непосильного и не утомляет его.
И добавляет Мальбим: посмотри, что возвещено тебе. Первое - «что добро»: то, что благотворно для тебя просто как для человека, то есть заповеди об отношениях между людьми, то, что необходимо человеку для правильной и гармоничной жизни. И действительно, всякий наблюдательный человек видит: у того, чье поведение по отношению к ближним безупречно, и жизнь складывается благополучно; а у того, кто сеет негатив в отношениях с людьми, жизнь полна невзгод. Здесь нет никаких хитростей: человек - существо общественное («политическое», на языке древних мыслителей), неразрывно связанное со своим окружением. Доброжелательный человек получает позитивный отклик от своего окружения: от жены и детей в семье, на работе, от соседей и от каждого, с кем соприкасается; а человек негативный сталкивается с неприязнью и сам же страдает от собственных поступков. Всякий раз, когда он причиняет вред, огорчает или поступает нечестно, в конечном счете страдает он сам. Второе же - «и чего требует от тебя Г-сподь»: это заповеди, определяющие отношения между человеком и Всевышним, исполнение воли Творца.
В ответ на вопрос: «что добро» в отношениях между людьми - сказано: «творить суд» («асот мишпат»). Правосудие оберегает правильный порядок общественной жизни, и потому даже потомкам Ноаха заповедано поставить у себя судей - это одна из семи заповедей сыновей Ноаха, ведь иначе «человек проглотил бы ближнего живьем». Когда есть судьи, закон сильного не властвует. И даже там, где суд не вполне справедлив, это неизмеримо лучше хаоса. Взгляните на то, что происходило в Ираке до падения Саддама: конечно, хорошего там было мало - жестокий тиран, безумец и мегаломан. Но стоило сказать «давайте все разрушим» - и сегодня там стало хуже во сто крат. Прежде был хотя бы правитель, сдерживающий народ, был тот, кто поддерживал порядок и покой, и жизнь могла течь своим чередом; сегодня же там живут в непрестанном страхе - какой базар взлетит на воздух, какая машина взорвется у мечети, сунниты воюют против шиитов, шииты против суннитов, террористы всех мастей, и уже невозможно разобрать, кто против кого. Уж лучше правитель-тиран, лишь бы был порядок. Выходит, что и от нееврея требуется суд. Суд заботится о том, чтобы не было притеснения, грабежа и беззакония, и человек знает: если он совершит преступление, он будет наказан и ответит перед законом. Поэтому суд - это последнее, что можно упразднять, и самое первое, что необходимо для нормальной жизни: «творить суд».
И еще одна вещь: «любить милосердие» («ве-аhават хесед»). Общество невозможно построить на одном лишь строгом суде; здоровое общество - это общество, в котором есть хесед, поступки сверх буквы закона, помощь и поддержка неимущему. Так мы находим и у царя Давида, который вершил «суд и правду» («мишпат у-цдака»). Что это значит? Перед ним представали бедняк и богач, и бедняк вызывал жалость: «Мне положено, я несчастный, а с богача не убудет, если он вынет из кармана лишние двести шекелей». Но это было бы искажением правосудия, а Тора предупреждает: «не лицеприятствуйте на суде». Давид судил строго по закону, и если бедняк оказывался должен - он обязан был заплатить. Но откуда ему взять деньги? Тогда Давид доставал собственные средства и давал ему, чтобы тот мог расплатиться. В этом и заключается «суд и цдака»: сначала суд - твоя бедность не дает права богачу терпеть убыток, а богатство другого не повод отнимать у него не по закону; и лишь затем - милосердие и благотворительность. Однако Давид опасался, что здесь откроется лазейка для мошенников: сговорятся двое, притворятся бедняком и богачом, придут на суд, Давид справедливо обяжет «бедняка» выплатить долг и даст ему нужную сумму из своего кармана - а весь суд окажется ложью и обманом, лишь бы выманить у царя деньги. Поэтому он молился: «Не предай меня моим притеснителям» - Владыка мира, я люблю суд и правду, но убереги меня от ловкачей и комбинаторов, которые попытаются нажиться на моей праведности и выманить деньги обманом.
И отсюда мы учим: одного лишь суда недостаточно, необходим хесед. И не просто совершение добрых дел, но именно «любовь к милосердию», ведь тот, кто делает добро случайно или по принуждению, быстро теряет к этому силы; но тот, в ком живет любовь к добру, творит его снова и снова, и это гарантирует, что хесед останется с ним навсегда.
А в ответ на вопрос «и чего требует от тебя Господь» пророк говорит: «и смиренномудренно ходить пред Господом, Богом твоим» («ве-hацнеа лехет им Ашем Элоhеха»). То, что тебе надлежит ходить с твоим Богом, подобно тому как «с Богом ходил Ноах» - вот чего требует от тебя Творец. Быть в неразрывной близости со Всевышним - это корень всех заповедей, определяющих отношения между человеком и Богом: чтобы человек шел путями Всевышнего, и чтобы Творец сопровождал его на каждом шагу. Когда человек исполняет волю Небес, он пребывает с Господом, своим Богом: «и будьте святы, ибо Я свят». И все это должно быть «бе-hацнеа» - скромно и сокровенно, ведь эти вещи касаются только тебя и твоего Создателя, а в них требуется предельная скромность.
Почему здесь подчеркивается именно скромность? Мальбим объясняет: чтобы человек не возгордился сердцем в философских исследованиях Божественного и не начал мудрствовать над Его заповедями, но шел со своим Богом скромно и просто. В прежние времена богопознания пытались достичь путем изысканий: исследовали, углублялись, искали философские доказательства бытия Творца. Но в этом таится огромная опасность, ибо ступивший на путь отвлеченной философии легко может прийти к ложным и гибельным выводам. Яавец уже писал, что в эпоху инквизиции простые люди из народа шли на самопожертвование ради освящения Имени с чистой верой; а те мудрецы и философы, которые мнили себя постигшими суть Божества, как раз и становились марранами, упаси Всевышний. Тот, чья вера чиста и проста, не пускается в расчеты и мудрствования, и это высочайший уровень; но когда начинаются расчеты - кто знает, где ты окажешься в итоге.
И еще: когда человек далек от скромности, когда он мнит себя кем-то значительным, он начинает взвешивать, уместно ли исполнять заповедь прямо сейчас, меряет все мерками собственного разума и решает сам - у него нет самоотречения («биттуль»). Когда же у человека есть искреннее самоумаление перед Творцом, он удостаивается подлинного единения с Ним; а если биттуль отсутствует, человек неизбежно скатывается к сомнениям, мудрствованиям и праздным вопросам. Поэтому Господь требует: «смиренно ходить» - быть с Ним в цельности, простоте и скромности.
Однажды рабби Рафаэля из Бершада, дожившего до глубокой старости, спросили: благодаря чему ты удостоился такого долголетия? Он ответил: за всю свою жизнь я ни разу не задал вопроса и не высказал ни малейшей претензии к тому, как Творец управляет миром. Что бы Всевышний ни делал, я всегда говорил: «Спасибо, Владыка мира, все, что делает Отец, к лучшему». И добавил: «Я и вам советую не задавать Всевышнему лишних вопросов, ведь когда человек требует ответов, Творец призывает его к Себе, чтобы дать ему ответ лично. Я вопросов не задавал - вот меня здесь и оставили».
Человек должен помнить: «Будь непорочен пред Господом, Богом твоим» («тамим тиhйе»). Ты чего-то не понимаешь? Если бы ты понимал все замыслы Творца, ты сам был бы Владыкой мира. Тот факт, что наш разум ограничен, лишь напоминает о бесконечной дистанции между нами и Создателем. Как сформулировал рав Саадия Гаон, вершина знания - осознать, что мы не знаем: когда человек доходит до пределов познания и думает, что постиг все, он вдруг начинает осознавать, как много ему еще неизвестно. Тот, кто уверен, что все понимает - на самом деле ничего не понимает. Встретишь на улице человека, он говорит: «Я учился, уважаемый рав!» - а знает всего лишь трактат с главы «Двое держатся за талит», на этом застрял, но абсолютно уверен в своей учености. А подойди к истинному мудрецу и спроси его: «Ты знаешь Тору?» Он ответит: «Что я знаю? Передо мной целая библиотека книг, какая доля этого мне открыта?» Великий человек видит бездну собственного незнания.
Точно так же обстоит дело и с тайнами Торы: тот, кто говорит о них на каждом углу, ничего не знает, а тот, кто действительно знает, молчит. Кто-нибудь слышал, чтобы рав Муцафи публично рассуждал о каббале и сокровенных тайнах? У него есть ешива, и в стенах ешивы для подготовленных учеников это изучается, но перед широкой публикой знающий истину хранит молчание. Зато сегодня каждый второй открывает курсы каббалы и мистики, преподают это даже женщинам, устраивают различные сомнительные кружки, упаси Всевышний. Тот, кто ничего не понимает, много болтает; а тот, кто ведает истину, хранит молчание и не выставляет ее напоказ.
Автор комментария «Мисгерет hа-шаар» дает следующее объяснение: человек часто оказывается перед дилеммой и не знает, как поступить правильно, каков подобающий образ действий и верный путь. Порой выбор стоит даже между двумя заповедями: какой из них отдать предпочтение прямо сейчас, на какое торжество пойти, пойти ли в дом скорбящего или на свадьбу, закрыть ли сейчас Гемару и отправиться на доброе дело, или продолжить учебу.
Рассказывают, что некий человек спросил гаона рава Шломо Залмана Ойербаха по поводу свадьбы родственников: сколько времени подобает там находиться, ведь это идет в ущерб вечернему седеру и из-за этого пропускается вечерний колель? Ответил ему рав: «В твоем возрасте я вообще не ходил на торжества, и потому сегодня, в мои годы, мне достаточно заглянуть на праздник на двадцать секунд - и я уже порадовал виновников торжества и могу спокойно идти домой». Таков был его совет: в молодые годы будь прилежен в учебе, а повзрослев, сможешь зайти на полминуты и уйти. Ведь когда рав Шломо Залман приезжает на свадьбу, танцует с женихом, ему поют, через полминуты он выходит - и этого довольно. Никто не ждет от него, чтобы он сидел два часа и ел четверть курицы.
В чем же трудность принятия решения? В том, что решать приходится мне самому, а у меня есть личная заинтересованность в этом деле. Порой склоняешься к тому, чтобы пойти на праздник, просто потому что хочется отвлечься от других дел, а порой, наоборот, нет никакого желания идти. Бывает, сосед достает конверт из почтового ящика и сетует: «Смотри, пришел штраф». Заглянешь - а это приглашение на свадьбу. Для кого-то свадебное приглашение равносильно штрафу в четыреста шекелей, у каждого свои обстоятельства.
Каков же совет? «Сказано тебе, человек, что добро» - не выноси решение в одиночку, ведь ты лицо пристрастное. Поэтому и сказали мудрецы: «Сделай себе рава» - чтобы избавиться от сомнений. А если раввина нет рядом? Разве можно ходить рука об руку с раввином целый день? Известен рассказ о Брискер Рове (раве из Бриска), который чрезвычайно опасался выносить алахические решения из трепета перед Алахой и по каждому вопросу направлял к рабби Зелигу, даяну Бриска. Однажды некто с иронией и дерзостью заметил: «Раву, видно, нужно носить рабби Зелига в кармане, чтобы тот отвечал на вопросы», - будто намекая, что рав сам не разбирается в законах. Рав тотчас же изложил ему всю сугию во всех тонкостях и привел все высказывания законоучителей по теме вплоть до окончательного вывода - давая понять: я опасаюсь выносить решения и потому отправляю тебя, но не думай, избави Б-г, будто рав невежественен.
Отсюда следует: не всегда требуется именно раввин. Порой достаточно благоразумного человека, бен-Тора, который выслушает вопрос и рассудит со стороны, и в данном случае он окажется полезнее тебя самого. Ты можешь возразить: «Но ведь я разбираюсь в этом лучше него!» Все верно, твоих достоинств у него нет, однако у него есть одно решающее преимущество: он не заинтересован в исходе дела. У тебя при возникновении сомнения есть предвзятость в ту или иную сторону, а он беспристрастен. «Сказано тебе, человек, что добро» - хочешь знать, как поступить правильно? Спроси человека со стороны.
А если рядом нет никого, кого можно было бы спросить? Об этом уже говорилось при изучении свитка Рут, в связи со словами «И увидела она, что та упорствует идти». Виленский Гаон наставляет: посмотри, к какой из двух сторон тебя влечет сильнее - и поступи наоборот. Почему? Потому что по своей природе человек тянется к дурному побуждению, а не к доброму. Доброе побуждение приходит к человеку лишь в тринадцать лет, в то время как дурное побуждение уже «встроено» в нас с самого выхода из материнского чрева - это давний знакомый. Сказано: «Помышление сердца человеческого дурно от юности его», и еще сказано: «Диким осленком рождается человек» - человек появляется на свет диким осленком, и из этого состояния он должен вырастить человека. Поэтому, когда ты не знаешь, как поступить, вероятнее всего, твой естественный порыв продиктован дурным началом - поступи вопреки ему.
Как же проверяют человека? Аарона-коэна невозможно проверить «по его чаше» (по отношению к вину), ведь коэнам прямо запрещено пить вино при храмовой службе; невозможно проверить его «по его карману» (в финансовых делах), ведь у него нет личного имущества, все необходимое он получает от приношений народа. Остается проверить его «по его гневу»: ропщите на него, раздражайте его - и вы увидите, что он не гневается. По этому признаку и узнается величие Аарона. То же самое относится и к нашему вопросу: подлинная проверка заповеди «скромно ходить пред Б-гом твоим» происходит при проводах умершего и сопровождении невесты под хупу. Именно там выясняется, присуща ли человеку скромность: не только на похоронах, но и на радостных событиях - чтобы не устраивать торжеств не по средствам, но и к праздникам подходить с должной мерой скромности.
В качестве намека: в Гемаре сказано, что о всяком надменном человеке Святой, благословен Он, говорит: «Не можем Я и он жить вместе в этом мире». Почему? Потому что гордец претендует на то, чтобы заполнить собой все, и тем самым «теснит стопы Шхины». Ведь «вся земля полна славы Его», а он в своей гордыне стремится занять все пространство вокруг. В этом и заключается смысл слов «и скромно ходить пред (буквально: с) Б-гом твоим»: тот, кто держится скромно и смиренно, удостаивается пребывать рядом со Всевышним, ведь рядом с ним остается место и для Всевышнего. Тот же, кто преисполнен гордости, уже не идет «с Б-гом твоим», но отдаляется от Него.
И еще одно толкование: «С Б-гом твоим (Эло-эха)» - имя «Элоким» выражает меру строгого суда. Тот, кто ведет себя со скромностью и смирением, удостаивается того, что Всевышний пребывает с ним, даже когда восседает на престоле суда, и не оставляет его. Почему? В ответ на то, что ты проявляешь милосердие и поступаешь сверх строгой буквы закона (как сказано: «любить милосердие»), Святой, благословен Он, отвечает: «И Я поступлю с тобой сверх требований закона». «И скромно ходить» - ты ведешь себя скромно и смиренно, и тогда, даже когда Я проявляюсь как твой Судия («Эло-эха»), Я все равно остаюсь с тобой («иммеха»).
Всевышний обращается с упреком к народу Израиля: вспомните совет Балака и ответ Билама, вспомните, что Я сделал для вас от Шитим до Гильгаля - ведь даже после ваших грехов Я не отнял Своей милости и поддерживал вас, пока не привел в Землю обетованную. Народ Израиля в раскаянии вопрошает, чем заслужить искупление: жертвами всесожжения? Тысячами овнов? Первенцем, плодом чрева? На это следует ответ пророка: «Сказано тебе, человек, что добро» - Святой, благословен Он, уже открыл тебе это, и Моше-рабейну учил тебя в книге Дварим на всем переходе от Шитим до Гильгаля, что Г-сподь не требует от тебя непосильных трудов и жертвоприношений, но лишь трех вещей: творить правосудие - основу здоровой общественной жизни; любить милосердие - постоянство в творении добра сверх строгой буквы закона; и скромно ходить пред Б-гом твоим - хранить внутреннюю преданность Творцу, в искренней простоте, без гордыни и лукавого мудрствования. И тот, кто идет по жизни именно так, удостаивается того, что Всевышний не оставляет его даже в час строгого суда.