Двадцать третья глава - это ответ Иова на речи Элифаза. Чтобы понять его ответ, нам нужно сначала кратко обобщить довод Элифаза, а затем посмотреть, как реагирует на него Иов. Утверждение Элифаза состояло из двух частей: объяснение страданий праведника и объяснение преуспевания злодеев.
Относительно страданий праведника Элифаз утверждал, что праведник не служил Всевышнему в совершенстве: у него были посторонние мотивы, ожидание воздаяния и награды, а также страх перед наказанием. Это не непорочное служение, а служение, в котором присутствует расчет "что мне выгодно". Поэтому Святой, благословен Он, переплавляет его в горниле страданий и очищает его, и это часть испытания, чтобы облагодетельствовать его в конце дней, в будущем мире. Испытание состоит в том, сломается ли человек под этими страданиями, взбунтуется ли со словами "напрасно служение Б-гу", или же поймет, что все это испытание, и более того: мир должен пребывать в сокрытии Лика, ведь иначе человек служил бы Творцу из выгоды, а не потому, что так повелел Всевышний.
Тот же самый принцип лежал и в основе ответа Элифаза о преуспевании злодеев: его цель в том, чтобы у человека была свобода выбора, чтобы он мог сам решать, творить добро или зло. Ведь если бы наказание злодею следовало незамедлительно, все бежали бы от зла не потому, что такова воля Всевышнего, а лишь ради спасения от беды, а вовсе не бескорыстно, не во имя Небес.
И в этом же смысл сказанного им: "Будешь молиться Ему, и Он услышит тебя, и обеты твои исполнишь". Это не просто общий совет "служи Всевышнему". Элифаз говорит ему: знай, что если, видя благоденствие злодея и страдания праведника, ты полностью пренебрежешь материальным, укрепишься в вере и станешь служить Всевышнему в совершенной полноте - благодаря этому ты достигнешь столь высокой духовной ступени, что когда взмолишься Ему, Он тотчас услышит тебя, и ты поднимешься на уровень, где материальные вещи перестанут тебя волновать. Это не наставление о том, как служить, а указание на то, какая ступень достигается именно во тьме. Именно тогда, когда на опыте видно, будто злодеем быть выгоднее, но вопреки этому человек служит Творцу, отстраняется от материального, отказывается от наслаждений и страстей ради святости и исполнения воли Всевышнего - именно этим обретается несравненно более высокая ступень, чем при служении в ожидании награды и земного блага. Сама эта трудность умножает награду человека и возводит его на величайшие духовные высоты.
На оба эти довода у Иова есть сокрушительный ответ. На первое утверждение - будто праведник страдает из-за того, что служит не в абсолютной непорочности, а имеет посторонние мотивы, страх перед наказанием и желание получить награду - он отвечает: как может быть, чтобы Святой, благословен Он, послал мне столь жестокие и страшные мучения лишь за посторонние расчеты, лишь за то, что я не достиг вершины совершенства? Ведь он "богобоязнен и удаляется от зла", великий праведник! Сам Иов вовсе не согласен с этим упреком и убежден, что служил Творцу в совершенстве, однако говорит: пусть даже по твоим словам в моем совершенстве был изъян - разве за недостаток абсолютного совершенства полагается столь ужасная кара? Разве нарушил я заповеди Всевышнего? Разве я совершил такое злодейство лишь тем, что, возможно, действовал также в надежде на награду или из страха перед наказанием? Разве за это полагается столь жестокий гнев? Ведь я никогда не совершал греха или дурного поступка, за который следовало бы так мстить мне!
И далее он говорит: если бы я мог судиться со Всевышним, Которому ведома истина, выяснилось бы, что и эти твои слова неверны, ведь даже малейшего постороннего мотива у меня не было. Все мое служение было чистым, исключительно во имя Небес! И даже если в какой-то миг, на кратчайшее мгновение, у меня и мелькало желание, чтобы Всевышний исполнил мою волю или просьбу в каком-то деле, в чем можно было бы усмотреть корыстный мотив - все это было лишь мимолетным, тогда как постоянным моим стремлением было исполнять волю Творца и приближаться к Нему. А поскольку страдания все же обрушились на него, Иов возвращается к своему прежнему утверждению: я оставлен на произвол небесных сил, созвездий и светил, индивидуального провидения (ашгаха пратит) нет, и все происходящее со мной определяется расположением звезд и знаков зодиака. Так это виделось Иову.
Во второй части своей речи, которая последует в следующей главе, Иов опровергнет слова Элифаза о благоденствии злодеев. Есть нечестивцы, которые разрушают и опустошают мир, развязывают войны и несут неисчислимые бедствия - почему же Святой, благословен Он, не истребит их и не положит конец их злу? Казалось бы, людей необходимо спасать от их злодеяний, и по меньшей мере самых опасных губителей следовало бы уничтожить. И если ты, Элифаз, заявишь, что при их истреблении люди увидят прямую выгоду в служении Творцу и станут служить ради награды, а не бескорыстно - так ведь я вовсе не требую истребить поголовно всех грешников! Пусть большинству злодеев Он посылает благо, до них мне нет дела. Я говорю лишь о закоренелых злодеях, о великих злодеях, приносящих беды тысячам и миллионам, - вот с них-то и следовало бы взыскать! И это ничуть не нарушило бы свободу выбора, ведь останется еще множество преуспевающих грешников, и люди по-прежнему смогут думать, будто можно грешить и наслаждаться этим миром; я говорю лишь о предводителях зла, о тех, кто сеет безмерные бедствия.
И еще один пример: есть разбойники, скрывающиеся в пустынях и отдаленных местах, которые время от времени совершают набеги, чтобы убивать, притеснять и грабить. Если бы Всевышний умерщвлял их прямо в пещерах и тайных убежищах, об этом никто бы даже не узнал! Почему же Он не наказывает их? Здесь уже невозможно оправдаться сохранением свободы выбора, ведь людям вообще не было бы известно, какая участь их постигла. Пусть Всевышний утопит их в пучине морской - и делу конец: никто не узнает, кем они были, где находились и куда сгинули. В этом видится еще одно доказательство его позиции: Всевышний не осуществляет частного провидения в деталях, но все предопределено расположением небесных сфер. И отсюда Иов вновь возвращается к своему прежнему сетованию: почему Всевышний не забрал меня еще до моего рождения, чтобы мне не пришлось страдать здесь, в этом мире?
(א) וַיַּעַן אִיּוֹב וַיֹּאמַר׃ (ב) גַּם־הַיּוֹם מְרִי שִׂחִי יָדִי כָּבְדָה עַל־אַנְחָתִי׃ - (1) И отвечал Иов и сказал: (2) И сегодня горька жалоба моя; рука моя тяжела над стоном моим.
Говорит им Иов: даже сегодня, хотя гнев мой и речь моя очень горьки от множества бедствий, все же «рука моя тяжела над стоном моим» - я мог бы сдержать свой стон, зажать рот рукой и пересилить себя, чтобы не стонать.
(ג) מִי־יִתֵּן יָדַעְתִּי וְאֶמְצָאֵהוּ אָבוֹא עַד־תְּכוּנָתוֹ׃ - (3) О, если бы я знал, где найти Его, дошел бы я до обители Его!
Но все это при одном условии: если бы я нашел Всевышнего, чтобы спорить с Ним лицом к лицу. Тогда я превозмог бы свой стон и спорил с Ним хладнокровно, рассудительно, будто у меня вовсе нет стонов и страданий. Проще говоря: если бы Всевышний позволил мне выпустить пар, мне было бы гораздо легче. Но Он не готов отвечать мне, и потому я вынужден обращать свои претензии к вам и высказывать вам свои вопросы к управлению Творца; если бы Он выслушал меня, мой стон ослаб бы.
И что означает «дойду до обители Его» («тхунато»)? Передо мной два пути: либо «и нашел бы Его» - чтобы я знал, куда Он направляется, и встретил Его в пути; либо «дошел бы до обители Его» - до самого дома, где Он обитает. И ясно, что речь здесь идет не о дороге в буквальном смысле и не о физическом доме, ведь вся земля полна славы Его, и сказано: «Какой дом построите вы Мне?», но это образный язык. «Найти Его в пути» означает постичь Его управление, тот путь, которым Он ведет мир; «дойти до обители Его» - постичь суть вещей самих по себе, постичь Самого Творца. А это ведь невозможно, ибо «никакая мысль не способна объять Его вовсе» («лейт махшава тфиса бей клаль»).
(ד) אֶעֶרְכָה לְפָנָיו מִשְׁפָּט וּפִי אֲמַלֵּא תוֹכָחוֹת׃ (ה) אֵדְעָה מִלִּים יַעֲנֵנִי וְאָבִינָה מַה־יֹּאמַר לִי׃ - (4) Изложил бы я пред Ним судебное дело и уста свои наполнил бы доводами. (5) Узнал бы слова, которыми Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне.
О, если бы, придя к Нему, я получил возможность изложить пред Ним судебное дело, предстать перед Его судом, высказать свои аргументы и спорить с Ним! И во время этого спора «уста свои наполнил бы доводами» - в устах моих были бы претензии и доказательства моей правоты; и тогда «узнал бы слова, которыми Он ответит мне» - смог бы я понять язык и слова, на которых говорит Всевышний; «и понял бы, что Он скажет мне» - понял бы саму суть мысли, ведь порой человек понимает отдельные слова, но общего смысла идеи не постигает.
Здесь есть три препятствия: в моем нынешнем положении я не могу судиться с Ним, ибо я взываю к Нему, а Он мне не отвечает. Во-вторых, даже если Он ответит мне, я не понимаю Его речи, ведь язык Всевышнего - не наш язык. И в-третьих, даже если я пойму Его речь и слова, остается еще глубина замысла, необходимость постичь Его разум. Простыми словами, Иов просит о встрече с Творцом мира, чтобы вести спор на понятном ему языке, и чтобы Творец привел ему доводы, доступные человеческому разуму. Он выдвигает условия для этой встречи: у меня есть спор, у меня есть претензии, Владыка мира - ответь мне так, чтобы я мог это понять.
(ו) הַבְּרָב־כֹּחַ יָרִיב עִמָּדִי לֹא אַךְ־הוּא יָשִׂם בִּי׃ (ז) שָׁם יָשָׁר נוֹכָח עִמּוֹ וַאֲפַלְּטָה לָנֶצַח מִשֹּׁפְטִי׃ - (6) Разве в полноте силы станет Он спорить со мною? Нет, пусть только обратит Он внимание на меня! (7) Там праведник состязался бы с Ним, и навсегда освободился бы я от Судии моего.
Слова стихов здесь крайне сложны для понимания, и потому Мальбим объясняет, что порядок речи здесь переставлен, словно сказано: «Там честный спорил бы с Ним, разве с великой силой Он судился бы со мной? Нет, только Он обратил бы внимание на меня». То есть: когда я встану перед Ним лицом к лицу, кто вступится за меня? Честность и справедливость. Сама справедливость встанет на мою защиту и, словно бы, спросит Творца мира: неужели лишь за то, что «не только Он был пред моим взором», станет Он спорить со мной со всей Своей великой силой?
Иными словами: ты утверждаешь, Элифаз, будто я страдаю и мучаюсь оттого, что не служил Всевышнему в абсолютном совершенстве, исключительно бескорыстно, только ради Него. На это справедливость спорит за меня и говорит: неужели только потому, что «не только Он» - что не исключительно служение Всевышнему на все сто процентов стояло перед его глазами, но примешивались и личные мотивы, - ради этого подобает судиться с ним со всей силой? За это полагаются столь жестокие кары и страшные муки? Простыми словами: сама мера наказания доказывает ошибочность твоих слов, ведь, по-твоему, меня наказывают за тончайшее упущение, но невозможно, чтобы за столь малое постигли столь колоссальные бедствия.
«И спасся бы навсегда от моего судьи» - с помощью такого довода я навсегда избавлюсь от суда и выйду оправданным. Ведь невозможно обрушивать столь тяжкие страдания на человека, в котором даже по твоему утверждению, если и нашелся грех, то ты сам признаешь, что он тоньше волоска. Заповеди же, которые повелел Святой, благословен Он, я исполнял в полноте и не совершил никакого преступления.
(ח) הֵן קֶדֶם אֶהֱלֹךְ וְאֵינֶנּוּ וְאָחוֹר וְלֹא־אָבִין לוֹ׃ (ט) שְׂמֹאול בַּעֲשֹׂתוֹ וְלֹא־אָחַז יַעְטֹף יָמִין וְלֹא אֶרְאֶה׃ - (8) Вот, пойду я на восток - и нет Его, и на запад - и не различаю Его. (9) На север, где вершит Он дела Свои, - и не ухвачу; обратится к югу - и не увижу.
Здесь Иов говорит: я ищу Святого, благословен Он, чтобы предстать перед Ним на суд и спорить с Ним, но не нахожу Его. Я не в силах достичь обители Его. «Вот, пойду я на восток - и нет Его»: пойду ли искать Его на востоке - Его там нет. «И на запад - и не различаю Его»: направлюсь оттуда на запад. А почему на запад? Ведь считается, что Шхина пребывает на западе; небесное воинство, солнце и звезды, движутся с востока на запад, и Гемара говорит, что они идут поклониться Престолу Славы. И тем не менее даже там «не различаю Его» - не могу постичь Его.
После востока и запада остаются север и юг. «На север, где вершит Он дела Свои, - и не ухвачу»: древние мудрецы описывали северную сторону как открытую; будто Святой, благословен Он, сотворил Свой мир с трех сторон, а одну сторону оставил открытой, без стены, словно не завершил строение и оставил его без оград. И можно было подумать, что именно оттуда, с этой открытой стороны, удастся увидеть Его. Об этом говорит Иов: хотя на севере Он «не скрепил» - в значении «скрепил дом кедровыми бревнами», то есть не замкнул стеной и оградой, - тем не менее я не могу увидеть Его и там.
А почему? «Обратится к югу - и не увижу»: ведь в то же время Святой, благословен Он, окутал и скрыл все с правой, южной стороны, так что я ничего не способен разглядеть. Пусть там Он оставил открытым, но все, что следовало скрыть, скрыл с южной стороны; и оказывается, что Он словно бы прячется, и в какую бы сторону я ни обратился, мне не постичь Его.
В нашей главе Иов отвечает Элифазу на оба его довода. На тему страданий праведника он утверждает: даже если у меня и были посторонние расчеты, как ты говоришь, это не тот грех, который заслуживает столь яростного гнева; сама мера наказания опровергает твое объяснение, и «там честный спорил бы с Ним» - сама справедливость выступит в мою защиту, и я выйду оправданным. На самом же деле не было никаких корыстных мотивов, а если и мелькнула какая-то мысль о себе, то лишь на миг, тогда как постоянное мое служение было бескорыстным, во имя Небес. На вопрос же о благоденствии нечестивцев он возражает примером великих злодеев и тайных разбойников в пустынях, чье наказание ничуть не нарушило бы свободу выбора. Отсюда Иов возвращается к своему утверждению, что мир отдан под управление созвездий. И среди всего этого его главный вопль - мольба о встрече: знать бы, где найти Создателя, чтобы изложить пред Ним свой суд и понять Его слова и их смысл; но во всех четырех сторонах света он ищет и не находит, «и в какую сторону ни обращусь, не могу постичь Его».