Вторая глава книги Иова посвящена второму удару. После того как у Иова были отняты имущество и дети, Сатан получает дозволение поразить само его тело. В этой части урока мы разберем стихи начиная с седьмого: поражение Иова проказой (тяжкими язвами), слова его жены, его знаменитый ответ "неужели доброе мы примем...", и, наконец, приход трех его друзей, чтобы утешить его. Мы пойдем по порядку стихов с комментариями Мальбима, словами наших мудрецов (Хазаль) и классических толкователей.
וַיֵּצֵא הַשָּׂטָן מֵאֵת פְּנֵי יְהֹוָה, וַיַּךְ אֶת־אִיּוֹב בִּשְׁחִין רָע מִכַּף רַגְלוֹ וְעַד קָדְקֳדוֹ. - "И отошел Сатан от лица Господа, и поразил Иова злыми язвами от ступни ноги его до самого темени".
Почему сказано: "И отошел Сатан от лица Господа"? Потому что от Небес не исходит прямое зло. Чтобы принести в мир зло, Сатан должен удалиться от присутствия Всевышнего, и только когда он уже вне "лица Господа" - он может поразить Иова злыми язвами от подошвы ноги до самого темени.
וַיִּקַּח־לוֹ חֶרֶשׂ לְהִתְגָּרֵד בּוֹ, וְהוּא יֹשֵׁב בְּתוֹךְ־הָאֵפֶר. - "И взял он себе черепок, чтобы скрести себя им, и сидел среди пепла".
Иов берет глиняный черепок, чтобы скоблить себя им, то есть тереть пораженную кожу от нестерпимой боли. Мидраш говорит: от пояса и выше у него были сухие язвы, а сухая проказа вызывает сильнейший зуд, поэтому ему нужен был черепок, чтобы расчесывать тело. А от пояса и ниже язвы были мокнущими, и их требовалось сушить - а как их сушат? Садясь в пепел, ведь зола впитывает влагу.
Об этом мудрецы в Гемаре говорили по поводу стиха о постигших человека "многих бедствиях и невзгодах": это подобно тому, кого одновременно ужалили оса и скорпион. Почему? Потому что исцеление одного требует горячей воды, а другого - холодной. Приложишь горячую воду - один укус лечится, а от другого становится хуже; приложишь холодную воду - второму легче, но первому наносится вред. Такой человек не знает, какое лекарство применить, ведь то, что помогает одному, губит другое. Ровно то же происходило и здесь: в верхней половине тела - сухие язвы, которым сидение в пепле только вредит; а в нижней - мокнущие, для которых сидение в золе просто необходимо. Иов получил два противоположных, взаимоисключающих удара.
וַתֹּאמֶר לוֹ אִשְׁתּוֹ: עֹדְךָ מַחֲזִיק בְּתֻמָּתֶךָ? בָּרֵךְ אֱלֹהִים וָמֻת. - "И сказала ему жена его: все еще держишься ты за непорочность твою? Благослови Б-га и умри!"
В простом смысле она говорит ему: неужели ты все еще держишься за свою непорочность? После таких страшных ударов ты еще на что-то надеешься от Творца? Чего тебе еще ждать? Проще говоря: терять тебе уже нечего. Все кончено, ты видишь, что смерть для тебя лучше жизни. А как приблизить смерть? Через "благослови Б-га". Слово "благослови" здесь - эвфемизм (лашон саги наор), означающий, не дай Б-г, проклятие, но Писание выражается чистым языком. Прокляни Б-га, и тогда Всевышний накажет тебя и заберет твою душу. Говоря простыми словами: смерть для тебя желаннее такой жизни.
Однако Мальбим в свойственной ему манере дает здесь поразительное объяснение. Ведь после первого удара что сказал Иов? "Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!" А после этого второго удара - ничего подобного не написано. Не сказано, что Иов благословил Б-га, не возблагодарил Всевышнего и не произнес "да будет имя Господне благословенно". Что же он сделал? Он предпочел молчание. Ибо на этом этапе его сердце уже не было столь же цельным и неколебимым, как после первой трагедии.
И вот приходит его жена и говорит с ним с цинизмом, чтобы уязвить его. Она говорит ему: посмотри, после первых ударов что ты сделал? Благословил Всевышнего, сказал: «Спасибо, Владыка мира!» - и что Всевышний сделал вслед за этим? Наслал на тебя еще удары. Если так, пожалуйста, Ийов, благослови Его еще раз - и что Всевышний даст тебе взамен? Он вообще заберет тебя из жизни. Это насмешка: после первых ударов ты сказал «спасибо» и получил еще более сильную пощечину; ну так скажи «спасибо» и сейчас, и тогда Он заберет тебя окончательно. Ведь чем больше ты благодаришь Его - тем сильнее Он тебя, как будто, бьет. Почему ты не благословляешь? Благослови, и благодаря этому Всевышний заберет тебя насовсем.
Нелегко с такой женой. И если Всевышний забрал у Ийова все - почему Он не забрал у него и жену? Это единственное, что ему оставили. Согласно простому смыслу, Всевышний не забрал жену, потому что она сама была частью испытания - именно она подталкивала его «похулить» (буквально: благословить) Б-га. Есть и еще одно объяснение, в шутливой форме: поскольку в конце концов Всевышний вернул Ийову все вдвойне, если бы Он забрал жену, Ему пришлось бы потом дать ему двойную жену, а Он не хотел, чтобы тот страдал вдвое больше, - поэтому лучше было оставить ту же самую жену.
И в шутку рассказывают об одном человеке, который ехал на большой скорости, и его остановил полицейский. Жена сидит рядом и начинает кричать: «Да, выпишите ему штраф, так ему и надо! Я уже полчаса кричу на него, чтобы он убрал ногу с газа, чтобы ехал медленно, пусть платит, пусть знает!» Сказал ему полицейский: «Езжайте, езжайте, сэр, Б-г вас уже наказал».
וַיֹּאמֶר אֵלֶיהָ: כְּדַבֵּר אַחַת הַנְּבָלוֹת תְּדַבֵּרִי, גַּם אֶת־הַטּוֹב נְקַבֵּל מֵאֵת הָאֱלֹהִים וְאֶת־הָרָע לֹא נְקַבֵּל? בְּכָל־זֹאת לֹא־חָטָא אִיּוֹב בִּשְׂפָתָיו. - И сказал ей: как говорит одна из безумных, так ты говоришь. Неужели и доброе примем от Б-га, а злого не примем? Во всем этом не согрешил Ийов устами своими.
Трудность здесь кроется в слове «и» («также»), и именно на нем сосредоточатся комментаторы. Казалось бы, следовало сказать: «Доброе примем, а злого не примем?» - когда мне хорошо, спасибо большое, а когда плохо, вдруг появляются претензии к Всевышнему? И об этом говорит Раши: мало того, что Он сотворил нас... В чем смысл слова «также»? Сам факт того, что Всевышний сотворил меня, - это уже величайшее благо; «и доброе примем» - сверх того Он добавил и дал мне еще добра, а злого не примем? Подобно тому как ты принимала добро, прими и зло.
А Мидраш говорит: Ийов пророчествовал и сам не знал, о чем пророчествовал. Он пророчествовал о будущем. Ведь по простому смыслу «неужели и доброе примем» означает добро, которое было у нас до сих пор, и тогда ему следовало бы сказать: «Неужели и доброе мы принимали, а злого не примем?» Почему же сказано в будущем времени: «примем»? Он пророчествовал о том, что в будущем Святой, благословен Он, вернет ему все благо: мы еще примем добро в будущем. Поэтому написано «и доброе примем», а не «доброе мы принимали».
Мальбим объясняет, что внешне ответ Ийова кажется ответом праведника, словами богобоязненного человека, оправдывающего суд Небес: ведь именно этого Всевышний и хочет. Но, говорит Мальбим, если вдуматься в его слова, обнаружится, что уже здесь сердце его начало склоняться к ереси и безверию. И откуда это видно? Из слова «также» («и»).
Мальбим разъясняет, что в их времена многие верили, будто мир в своей основе - зло, и что удел человека в реальности - это главным образом страдания и беды. Рамбам в «Море Невухим» приводит от имени мудреца Ар-Рази, арабского ученого, утверждавшего, что зла в бытии больше, чем добра. И так же, говорит Мальбим, древние поэты сочиняли стихи о мировом зле и страданиях; весь стиль арабской поэзии, эти грустные и унылые элегии, посвящен невзгодам человека. Согласно этому воззрению, Святой, благословен Он, творит для человека в мире преимущественно зло, и лишь в дополнение к этому приносит ему также добро. А что это такое? Это ересь, будто Всевышний сотворил человека ему во зло, упаси Б-г. И таков был, по словам Мальбима, взгляд Ийова: на самом деле Всевышний дает человеку больше зла, чем добра. (И в следующей главе Мальбим еще вернется к этой мысли и разовьет ее подробнее.)
И откуда мы это знаем? Мальбим говорит: посмотри, когда мы говорим «также» («и») - добавочный элемент является главным или второстепенным? Всегда второстепенным. Мы скажем: «Премьер-министр поехал в Китай, и также его личный секретарь», но не скажут: «Личный секретарь поехал в Китай, и также премьер-министр» - это звучит нелепо. Слово «также» всегда указывает на второстепенное.
И Мальбим приводит притчу: человек, выпивший много вина или съевший много меда, не может потом жаловаться, что вино его опьянило или что мед повредил его желудку. Напротив, вино и мед вредят - но ты ведь получил от них и удовольствие. Удовольствие от вина - это малая его часть, а главное в нем - опьянение и вред. И если так, как же ты хочешь получить малое - пользу, а великое, то есть зло, не принять?
Таков довод Иова в ответ жене: добро, если я называю его словом «тоже», оказывается малым и второстепенным. «Неужели и добро примем от Б-га» - второстепенное мы принимаем; а зло, которое главное, которое в основном и составляет то, что Творец делает для человека, - тем более разве не примем? Добро в этом мире лишь второстепенно, и если ты приняла его, неужели подумаешь, что будет тебе добро без зла? Зло - вот главное.
И это очень тяжелые слова: будто бы Творец создал человека ему во зло, и будто бы большая часть того, что происходит с человеком в этом мире, - зло. Здесь уже начинает проявляться сомнение по отношению к Создателю мира и зерно неверия: будто человек сотворен не ради блага, а во зло себе. И это, говорит Мальбим, основа всех претензий, которые Иов выскажет позже в спорах со своими друзьями: что человек создан для зла, и большая часть его удела здесь - зло, а если так, то зачем мы созданы, и зачем Б-г сотворил нас, и неужели Он ищет нам зла, а потому пошел и сотворил Себе создания, чтобы мучить их? Это утверждение лежит в основе всех последующих претензий, и мы увидим, как Иов выразит его далее еще более открыто.
А то, что сказано: «Во всем этом не согрешил Иов устами своими», - говорят мудрецы: устами не согрешил, но в сердце согрешил. А Ибн Эзра говорит: устами не согрешил сейчас, но согрешит в будущем. То есть на этом этапе он все еще молчит. Но совсем скоро Иов откроет уста, а открыв их, станет говорить неподобающие вещи против управления Всевышнего: потребует у Святого, благословен Он, суда с Собой, потребует объяснить, почему Тот наказывает его без всякой вины и страданий он не заслужил, и будто бы нет Божественного провидения, и прочие вещи, граничащие с неверием. Однако на этом этапе Иов устами своими не согрешил.
Объяснению того, почему страдал Иов и каковы были все причины этого, в конце книги будет посвящен отдельный урок - «Иов и круговороты его души» (гилгулим), и тогда станет понятным все, через что он прошел, и откроется, что все было получено по справедливости. Но даже не прибегая к тайному учению и гилгулим, уже в начале книги видно, что Творец пожелал испытать Своего раба Иова, а испытание, которому Всевышний подвергает человека, предназначено для умножения его награды. Когда человек выдерживает испытание, его награда безмерно велика, так что ее невозможно ни оценить, ни описать.
К чему это подобно? Человек выиграл приз в пятьдесят тысяч шекелей, и ему говорят: «Мы загадаем тебе загадку, устроим испытание, и ты сможешь превратить эти пятьдесят тысяч в пятьдесят миллионов». Какой глупец не согласится? Что такое пятьдесят тысяч по сравнению с пятьюдесятью миллионами? Так и Иову дали испытание, способное вознести его на невероятную высоту; но с другой стороны, он мог потерять и то, что имел. И потому Святой, благословен Он, испытывает его - таков простой смысл, а более глубокие вещи откроются в конце книги.
И сколько времени длились страдания Иова? Говорит «Ялкут Шимони»: страдания Иова продолжались двенадцать месяцев. И выводят это из стиха: «Так достались мне месяцы суетные и ночи мучительные» - Иов страдал в течение целого года.
וַיִּשְׁמְעוּ שְׁלֹשֶׁת רֵעֵי אִיּוֹב אֵת כָּל־הָרָעָה הַזֹּאת הַבָּאָה עָלָיו, וַיָּבֹאוּ אִישׁ מִמְּקֹמוֹ, אֱלִיפַז הַתֵּימָנִי וּבִלְדַּד הַשּׁוּחִי וְצוֹפַר הַנַּעֲמָתִי, וַיִּוָּעֲדוּ יַחְדָּו לָבוֹא לָנוּד־לוֹ וּלְנַחֲמוֹ. - И услышали трое друзей Иова обо всей этой беде, постигшей его, и пришли каждый из своего места: Элифаз Тейманянин, Билдад Шухиянин и Цофар Нааматянин; и условились вместе прийти, чтобы сокрушаться о нем и утешать его.
У Иова было трое друзей, а по правде говоря четверо - ведь Элиhу, сын Барахэля из рода Буза, появится ближе к концу книги. Но пока приходят трое: Элифаз Тейманянин, Билдад Шухиянин и Цофар Нааматянин. Все они названы по месту своего жительства или по происхождению. Элифаз Тейманянин - есть мнение, что имеется в виду Элифаз, сын Эсава, родивший Теймана, и потому названный «Тейманянином». Билдад Шухиянин - из потомков Кетуры, как сказано: «и Ишбака, и Шуаха». А Цофар Нааматянин - из потомков Наамы, хотя трудно сказать, о какой именно Нааме идет здесь речь; в источниках не приводится, что это связано с Наамой, женой Ноаха, хотя, возможно, кто-то объясняет и так. Ибн Эзра пишет: «Нааматянин - неизвестно нам, относится ли это к стране или к роду», то есть род Наама или страна Наама, подобно тому как человека называют по имени города. И хотя есть разные мнения о том, в какую эпоху жил Иов, принято считать как нечто простое и ясное, что он жил примерно во времена Авраама и фараона, приблизительно в пору Ицхака и фараона.
Каждый из них услышал о постигшем Иова несчастье, «и пришли каждый со своего места» - каждый отправился сам по себе, а когда они прибыли в землю Уц, «и сговорились вместе»: встретились друг с другом и вместе вошли к Иову. Однако Гемара в трактате Бава Батра объясняет иначе: что означает «и сговорились вместе»? Сказал рав Йеhуда от имени Рава: это учит, что все они вошли в одни ворота - через один и тот же вход. И учил танна: расстояние между землями каждого из них составляло триста парсаот.
И спрашивает Гемара: откуда же они узнали? Ведь в те времена мобильных телефонов не было! Одни говорят: были у них короны - у каждого был венец, на котором были высечены три лика, и имя каждого товарища было выбито на соответствующем лике. И когда одного из них постигали страдания, его друг смотрел на свой венец и видел, что лик Иова изменился и потемнел, понимал, что Иову плохо, и шел навестить его. А в данном случае, видя то, что с ним произошло, они, очевидно, узрели нечто ужасающее. Другие же говорят: у них были особые деревья - каждый посадил дерево в честь своего друга, и когда эти деревья начинали увядать и подавать знаки беды, они смотрели на дерево Иова и понимали, что с ним стряслось несчастье.
Сказал Рава: об этом люди говорят - «или друзья, подобные друзьям Иова, или смерть». Раши объясняет: если нет у человека таких верных друзей, как у Иова, лучше ему умереть. Иными словами, если нет у тебя таких друзей - либо преданные товарищи, как у Иова, не меньше, либо смерть.
וַיִּשְׂאוּ אֶת־עֵינֵיהֶם מֵרָחוֹק וְלֹא הִכִּירֻהוּ, וַיִּשְׂאוּ קוֹלָם וַיִּבְכּוּ, וַיִּקְרְעוּ אִישׁ מְעִלוֹ וַיִּזְרְקוּ עָפָר עַל־רָאשֵׁיהֶם הַשָּׁמָיְמָה. - «И подняли они глаза свои издали, и не узнали его, и возвысили голос свой и заплакали; и разодрал каждый верхнее одеяние свое, и бросали прах над головами своими к небу».
«И подняли они глаза свои издали» - они смотрят еще до того, как подошли близко, «и не узнали его». Поразительная картина: лицо его так изменилось от обрушившихся на него мук, что они посмотрели и сказали: «Это не Иов, мы не знаем этого человека». «И возвысили голос свой и заплакали» - от огромной скорби при виде того, как страдает их близкий друг. «И разодрал каждый верхнее одеяние свое, и бросали прах над головами своими к небу» - у них был обычай бросать прах выше своих голов, к небесам, в знак глубокого траура, являя силу своего горя.
וַיֵּשְׁבוּ אִתּוֹ לָאָרֶץ שִׁבְעַת יָמִים וְשִׁבְעַת לֵילוֹת, וְאֵין־דֹּבֵר אֵלָיו דָּבָר, כִּי רָאוּ כִּי־גָדַל הַכְּאֵב מְאֹד. - «И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей, и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что боль его очень велика».
Они сидят на земле семь дней и семь ночей в знак траура, сидят и скорбят вместе с ним. И Гемара говорит: «Агра де-бей тамиа - штикота» - награда дома скорбящего заключается в молчании. Зачастую человеку, пришедшему в дом скорби, лучше просто молчать: своим молчанием ты разделяешь боль. Согласно Галахе, утешающий может заговорить лишь тогда, когда скорбящий начнет разговор сам. Не следует вести себя так, будто визит соболезнования - это повод обменяться новостями: «как дела, что происходит, что с ним было?» - кто просил тебя вести пустые разговоры?
Доводилось встречать статью на эту тему, где автор с горькой иронией предлагал: всякий, кто готовится сидеть шиву (упаси Б-г, не про нас будь сказано), пусть заранее заготовит листок со всеми подробностями: когда именно наступила кончина, был ли это первый приступ, что конкретно предпринимали до приезда скорой - ведь скорбящему приходится отвечать на одни и те же вопросы по тысяче раз. Каждый входящий начинает допрос, будто это следственный отдел полиции: «как все было, сколько осталось детей, и все ли упомянуты в завещании?» Словом, получается так, что человек приходит не разделить боль, а устроить расспросы. Друзья Иова приходят и преподают нам урок: когда ты приходишь к скорбящему - сядь с ним на землю и помолчи рядом. Само это молчание, способность сопереживать и видеть его страдание - и есть высшее проявление сочувствия.
«Ибо видели, что боль его очень велика» - когда боль не безмерна, еще можно найти слова утешения; но когда боль неизмеримо велика - слов просто нет. Что можно сказать такого, что принесло бы утешение? Упаси Б-г и помилуй, если у человека было двое сыновей и один умер - можно утешить его тем, что остался второй; если остался дом - можно утешить тем, что цел дом, и тому подобное. Но здесь чем утешить Иова? У него не осталось ничего, и нет ни единой зацепки для утешения. В этом и смысл слов «ибо видели, что боль его очень велика» - не осталось ничего, через что можно было бы утешить, и единственное, что следует делать в таком положении - это молчать.
В этой главе Иов переносит второй удар, поразивший его плоть: тяжелейшие язвы от ступней ног до самого темени, язвы сухие сверху и мокнущие снизу - два противоположных недуга, от которых нет единого исцеления. Жена насмехается над ним: "Похули [букв. благослови] Б-га и умри!", а Иов, который на этот раз уже молчит и не благословляет, отвечает ей: "Неужели и добро мы примем...". Согласно простому смыслу (пшату) и комментарию Раши, это ответ праведника, признающего справедливость суда Всевышнего (мацдик эт а-дин), а согласно Мидрашу, в этих словах он пророчествовал о том, что Святой, благословен Он, в будущем вернет ему все благо. Однако Мальбим обращает особое внимание на слово "гам" ("также") - добро в глазах Иова стало второстепенным, а зло главным, и в этом корень сомнения и ропота, которые прорвутся затем во всех его речах. И все же на этом этапе "не согрешил Иов устами своими", а только в сердце своем. Затем издалека приходят трое его друзей; они не узнают его и сидят с ним на земле семь дней и семь ночей в молчании - ведь "награда дома скорби - молчание", ибо когда боль безмерно велика, нет слов для утешения.