На протяжении всех пророчеств Амоса мы видим постоянное чередование: наказание, а за ним предостережение, снова наказание и снова предостережение. Пророк всегда говорит с ними в двух этих плоскостях: во-первых, поймите, какие бедствия грядут; и во-вторых, вот чего Всевышний требует от вас. И снова бедствия, и снова то, чего ждет Всевышний. И все это подается именно так, чтобы сказать им: я прихожу возвещать о бедах не для того, чтобы они непременно наступили. Я пророчествую о бедах ради того, чтобы вы исправили свои пути. Нет никакого смысла просто приходить и говорить о плохом - что это даст? Весь смысл дурных пророчеств в том, чтобы народ сошел со своего дурного пути и вернулся.
לָכֵן כֹּה אָמַר יְהֹוָה אֱלֹהֵי צְבָאוֹת אֲדֹנָי, בְּכׇל רְחֹבוֹת מִסְפֵּד וּבְכׇל חוּצוֹת יֹאמְרוּ הוֹ הוֹ, וְקָרְאוּ אִכָּר אֶל אֵבֶל וּמִסְפֵּד אֶל יוֹדְעֵי נֶהִי׃ - Посему так сказал Господь, Бог Воинств, Владыка: на всех площадях плач, и во всех переулках скажут: «Увы, увы!», и призовут земледельца к скорби, а знающих плачевные песни - к оплакиванию.
Поскольку вы не возвращаетесь к Всевышнему, говорит им пророк, на всех улицах и площадях будет стоять плач. Мальбим объясняет, что этот стих служит предисловием к сказанному далее: «Горе тем, кто желает дня Господня!». Из уст пророков среди них было известно о существовании дня, когда откроется Святой, благословен Он, и этот день зовется «днем Господним» - днем, когда Израиль обретет вечное избавление. Йоэль уже пророчествовал о нем: солнце обратится во тьму, а луна - в кровь, прежде чем настанет день Господень, великий и страшный. И народ Израиля жаждет наступления этого дня - дня, когда придет Святой, благословен Он, и избавит нас, приведет все народы в долину Йеошафата и будет судить их за все зло, причиненное Израилю: «И взойдут спасители на гору Сион, чтобы судить гору Эсава».
Пророк говорит им: вы живете иллюзиями. Действительно, день Господень непременно настанет, но не тогда, когда вы совершаете дурные дела. День Господень придет, когда вы выпрямите свои пути, и тогда будет справедливо покарать народы, которые вас притесняют. Но сейчас вы не заслуживаете спасения, и если сейчас Всевышний пройдет среди вас, это будет не день света, а день тьмы и мрака, день расплаты, в который Он взыщет с вас, истребит вас и изгонит вас. И в этом смысл слов «ибо Я пройду среди тебя» - Мальбим отмечает, что это подобно выражению «И пройдет Господь, чтобы поразить Египет». Пройду среди тебя не ради спасения, а ради страданий и бедствий.
Выражения «го», «ой», «увы» и «плач» (неhи) - все это возгласы оплакивания, вопля, крика и боли. А в чем разница между «реховот» (площади) и «хуцот» (переулки)? Мальбим объясняет это в нескольких местах: «реховот» - это то, что расположено перед домами, то, что мы сегодня называем улицей или площадью. «Хуцот» же - это то, что позади домов. Их дома строились в форме буквы «мем» (замкнутого четырехугольника), внутри был двор, и из домов выходили во двор, а оттуда наружу. Тот, кто учил трактат Эрувин, помнит множество примеров устройства переулков - именно так все и строилось; и тот, кто знаком с Иерусалимом, видит, что и поныне есть общий двор, из которого входят в отдельные дома. Это внутреннее пространство называется «хуцот», а внешнее - «рехов».
Отсюда следует: «на всех площадях плач» - там, снаружи, где собирается народ, будут оплакивать постигшие беды. «И во всех переулках скажут: "Увы, увы!"» - в более узких местах позади домов, где находятся жители двора и переулка, женщины и дети, которые обычно не выходили на главную улицу, и они тоже будут причитать. Это происходило так, как было принято в те времена: один запевает, а другой откликается. Так и по сей день принято у йеменских евреев в пении: один произносит отрывок, а другой отвечает ему; такое пение было очень распространено в Средние века и в еще более древние эпохи. Гемара приводит слова: «Когда поют мужчины, а женщины откликаются - это как огонь в пакле». Мы видим, что уже тогда было принято, чтобы одни пели, а другие подхватывали припевом. Так же и здесь: на открытых улицах мужчины возгласят плач, а во дворах и переулках женщины откликнутся им: «Увы, увы!» - словами скорби, траура и бедствия.
Мальбим объясняет, что в обычае было совершать сначала оплакивание (миспед), а затем траур (эвель), как при любой кончине: сначала похороны и надгробная речь (эспэд), а затем сидят «шиву» (семь дней траура). Так и написано: «И плакали там плачем великим и весьма тяжелым, и держал он по отцу траур семь дней» - оплакивание всегда предшествует трауру. Здесь же порядок обратный: сначала траур, а затем оплакивание. Почему? Потому что во время войны люди гибнут и наступает траур, но невозможно произносить надгробные речи в самом разгаре битвы. Лишь после окончания войны приступают к надгробным речам.
«И призовут земледельца к скорби» - пахарь, простой человек, трудящийся в поле, первым встречает врага и первым погибает, поэтому именно он открывает траур. Кроме того, во время траура воздерживались от работы, как и сегодня. Обычно земледельцы не приходили участвовать в трауре, ведь у них работа в поле, и они не могут оставить свою землю. Но здесь пророк говорит: призовите и земледельца прийти скорбеть, ибо земля все равно опустеет и работы у него не останется, так что, придя сидеть с вами в трауре, он ничего не упустит в труде.
А каково происхождение слова «икар» (земледелец)? Мальбим поясняет: поле называется «кар», как сказано: «Пастбища (кар'им) оделись овцами», то есть поля именовались словом «кар». Соответственно, «икар» - это тот, кто обрабатывает поле и занят трудами на этой земле.
«И к плачу - знающих плачевные песни» - к тем, кто умеет возвысить голос в стенании, произносить надгробное слово плачущим голосом и умножать горечь оплакивания. Речь идет о плакальщицах: были женщины с особым даром, умевшие издавать такие рыдания, что у всех вокруг наворачивались слезы. Это было подлинным мастерством, и им за это платили. Целая профессия: подобно тому как на свадьбу приглашают музыкантов, так на похороны приглашали плакальщиц, да еще и с музыкантами. В Гемаре приводится, что приносили свирели и играли на них, чтобы побудить народ к плачу и к осознанию утраты.
Также Гемара рассказывает, что проповедники и ораторы стремились вызвать слезы, и упоминается некий мудрец, сказавший тому, кто будет произносить по нему надгробную речь: когда будешь оплакивать меня, пробуждай к плачу, «ведь там я стою» - я нахожусь там. Умерший слышит слова оплакивающих, говорит Гемара, словно во сне. Он присутствует и слышит, что о нем говорят, и когда люди искренне скорбят о его кончине, это доставляет его душе отраду (нахат руах). Поэтому и здесь сказано: призовите к плачу знатоков погребальных песен, не зовите новичков, но настоящих знатоков своего дела, владеющих искусством плача, и они усилят горечь скорби.
וּבְכׇל כְּרָמִים מִסְפֵּד, כִּי אֶעֱבֹר בְּקִרְבְּךָ אָמַר יְהֹוָה׃ - «И во всех виноградниках плач, ибо Я пройду среди тебя, сказал Господь».
Виноградники - это место радости и вина. Прежде девушки выходили водить хороводы в виноградниках, а во время сбора винограда устраивали праздники и веселье. Теперь же на месте, предназначенном для радости, воцарится плач. «Ибо Я пройду среди тебя» - как мы уже объясняли, подобно сказанному: «И пройдет Господь, чтобы поразить Египет»: Я пройду среди тебя, чтобы наказать тебя за злые дела, которые ты совершил.
הוֹי הַמִּתְאַוִּים אֶת יוֹם יְהֹוָה, לָמָּה זֶּה לָכֶם יוֹם יְהֹוָה, הוּא חֹשֶׁךְ וְלֹא אוֹר׃ - «Горе желающим дня Господня! Зачем вам этот день Господень? Он тьма, а не свет».
Мудрецы приводят на этот счет притчу о петухе и летучей мыши, которые ожидали рассвета. Сказал петух летучей мыши: «Зачем тебе ждать света? Ты ведь слепа. Я жду света, потому что благодаря ему я вижу, но тебе-то что даст свет?» Так и здесь: «Горе желающим дня Господня! Зачем вам этот день Господень?» - какое отношение ко благу имеет для вас день Господень? Ведь день Господень - это свет, но для вас он станет тьмой, а не светом, поскольку вы сами ходите во тьме.
Именно это объясняет Мальбим: они ожидали, когда придет Всевышний, покарает врагов и призовет их к суду. Но Он говорит им: когда Я пройду среди вас, это не будет днем избавления, а напротив - днем тьмы, плача и бедствий. Суть дня Господня - взыскать со злодеев, а в этом сценарии злодеи - это вы сами. И сказано, что нечестивые будут как солома, и «спалит их грядущий день» - так какое же место, по-твоему, ты займешь в этой картине? Зачем тебе желать дня Господня? Сквозь тьму бедствий свет воссияет лишь праведникам во время исправления, а для вас будет только тьма, а не свет.
כַּאֲשֶׁר יָנוּס אִישׁ מִפְּנֵי הָאֲרִי וּפְגָעוֹ הַדֹּב, וּבָא הַבַּיִת וְסָמַךְ יָדוֹ עַל הַקִּיר וּנְשָׁכוֹ הַנָּחָשׁ׃ - «Как если бы бежал человек от льва, и встретил его медведь; или пришел в дом и оперся рукою о стену, и ужалил его змей».
Вы будете переходить от одной беды к другой. Человек убегает от преследующего его льва, и когда он думает, что спасся и нашел покой, навстречу ему выходит медведь. Он продолжает бежать, забегает в дом, переводит дух, прислоняется к стене, а оттуда его жалит змей. Настоящий кошмар. Что же этим сказано народу? Они полагают, будто беда придет и пройдет. Пророк отвечает им: нет. Грядет первое изгнание, а за ним второе - первое изгнание от царя Ассирии, а затем он придет во второй раз, так что спасшийся от льва столкнется с медведем. А затем последует третье изгнание, и тот, кто уцелел от медведя, встретит змея. Как и сказано у Йешаягу: первое было легким, а последнее сделалось тяжким.
הֲלֹא חֹשֶׁךְ יוֹם יְהֹוָה וְלֹא אוֹר, וְאָפֵל וְלֹא נֹגַהּ לוֹ׃ - Ведь тьма день Господень, а не свет, и мрак, и нет сияния у него.
На первый взгляд пророк просто повторяет одну и ту же мысль разными словами: «тьма» (хошех) и «мрак» (офель) выражают темноту, а «свет» (ор) и «сияние» (нога) выражают свет. Однако Мальбим дает здесь замечательное объяснение. «Нога» - это не собственный свет. В обычном языке мы говорим, что у луны есть сияние («нога»), ореол вокруг нее. И в действительности, объясняет Мальбим, весь свет луны относится к категории «нога», ведь она не является самостоятельным источником света, а лишь отражает свет солнца. Так же и звезды: у них нет собственного света, а есть лишь мерцание и отражение солнечного света.
Поэтому возможна тьма, в которой есть сияние («нога»). Пример тому - ночь. Стоит тьма, но светят звезды и луна, так что хотя это и тьма, но в ней есть сияние. А вот «мрак» (афела) означает, что нет вообще ничего, даже слабого отблеска, и это намного страшнее тьмы. Ведь мрак - это состояние абсолютной, беспросветной темноты, в которой нет ни звезд, ни луны. И так сказано: «Надеемся на свет - и вот тьма; на сияние - и во мраке ходим». Противоположность света - тьма, однако при тьме все еще возможны звезды и луна. И об этом говорит пророк: мы надеялись на сияние, на свет звезд и луны, но вот, во мраке ходим. Выходит, что мрак - прямая противоположность сиянию.
И как же глубоко объясняется на этой основе высказывание Гемары на стих «Ходящий во тьме, у которого нет сияния»: если пошел ради заповеди - есть у него сияние; а если ради будничного дела - нет у него сияния. Гемара там говорит о человеке, который привык ходить в синагогу, но однажды не пришел. И Святой, благословен Он, спрашивает о нем: что случилось, где такой-то, почему он не пришел? «Кто среди вас боящийся Господа, который пошел во тьме?» Что значит «пошел во тьме»? То, что он не пришел в синагогу. И речь идет не о том, кто отправился в кинотеатр - это заведомая тьма, где сидят во тьме и мраке, - но даже если он пошел по любому будничному делу, это уже считается «пошел во тьме». Однако вполне возможно, что он пошел не ради будничных дел, а ради заповеди. Тогда, хоть он и не пришел в синагогу, у него «есть сияние»: пусть это и тьма, но тьма, в которой есть свет, ведь заповедь озаряет путь. А если он пошел не ради заповеди - «нет у него сияния», это полная тьма, подобная непроглядному мраку. Об этом и говорится в нашем стихе: мало того, что будет тьма, а не свет, то есть солнце не станет светить, знай, что и луна не озарит путь - «и мрак, и нет сияния у него», исчезнет даже сияние луны и звезд.
שָׂנֵאתִי מָאַסְתִּי חַגֵּיכֶם, וְלֹא אָרִיחַ בְּעַצְּרֹתֵיכֶם׃ - Возненавидел Я, отверг праздники ваши и не обоняю [жертв] на праздничных собраниях ваших.
Радак объясняет, что эти слова обращены к царству Иудеи, ведь Амос пророчествовал во дни Узии, царя Иудеи. И почему необходимо подчеркнуть это? Потому что если предположить, будто они обращены к Самарийскому царству, то как пророк мог говорить с ними о жертвах всесожжения, хлебных дарах и мирных жертвах, как мы увидим в следующем стихе? Ведь в Самарии не было законного Храма, Храм находился только в Иудее. Поэтому данное пророчество было произнесено во времена Узии против Иудеи.
Он говорит им: вы уповаете на жертвоприношения. Мы уже не раз объясняли это: они повторяли: «Храм Господень, Храм Господень, Храм Господень это» - мол, не беспокойтесь, Храм защитит нас, жертвы спасут нас, Всевышний не нашлет беду и не изгонит нас. Они слепо полагались на жертвоприношения и храмовое служение, будучи уверены, что благодаря им обретут спасение и защиту. Проще говоря, они относились к этому так, словно Святому, благословен Он, что-то нужно от человека, и человек дает Ему «взятку»: Владыка мира, вот, возьми жертву и оставь меня в покое; я выполнил Твое требование, а теперь не трогай меня; благодаря этому мы защищены, и бедствие не придет. Против такого отношения Святой, благословен Он, предостерегает во множестве мест и говорит им: вы глубоко заблуждаетесь.
Обратите внимание на тонкое различие, которое делает Мальбим: ненависть («синъа») относится к тому, что ненавистно изначально, тогда как отвращение и отвержение («меиса») относятся к тому, что некогда любили, а теперь отвергли. Пример этому мы находим в истории с Элиавом. Когда Шмуэль пришел помазать одного из сыновей Ишая, он сначала подумал, что именно Элиав достоин помазания, и сказал: «Подлинно, пред Господом помазанник Его!» Но Святой, благословен Он, ответил ему: «Ибо Я отверг его (ки меастиhу)». Наши мудрецы говорят: это учит, что поначалу он был угоден и любим, но затем отвергнут из-за вспыльчивости и гнева, которые в нем таились. Сам по себе он был достоин, но затем проявил гнев, и вследствие этого стал неугоден. Говорит Мальбим: «отверг» (маасти) - противоположность понятию «избрал» (бахарти), тогда как «возненавидел» (санети) - противоположность любви («полюбил», ахавти), то есть неприязнь с самого начала.
Поэтому Господь говорит им: есть праздники, которые Я возненавидел изначально. А если ты скажешь: неужели и праздники Господни, которые Я Сам заповедал, Мне неугодны? На это Он отвечает: они действительно были любимы изначально, но из-за ваших грехов Я отверг и их. «И не обоняю на праздничных собраниях ваших» - даже в дни, когда вы собираетесь пред Господом и приносите жертвы (в значении «праздничное собрание [ацерет] да будет у вас»), это служение больше не является для Меня приятным благоуханием. Как сказано в другом месте: «Тех, кого избрал Господь, Он же и отверг».
כִּי אִם תַּעֲלוּ לִי עֹלוֹת וּמִנְחֹתֵיכֶם לֹא אֶרְצֶה, וְשֶׁלֶם מְרִיאֵיכֶם לֹא אַבִּיט׃ - Ибо если вознесете Мне всесожжения и приношения ваши, не соблаговолю к ним, и на мирные жертвы из откормленного скота вашего не взгляну.
Радак говорит, что это подобно сказанному у Йешаяу: «Зачем Мне множество жертв ваших, говорит Господь?», а Мальбим приводит стих из Ирмияу: «Всесожжения ваши неугодны, и жертвы ваши неприятны Мне». Смысл в том, что в жертве самой по себе нет никакой ценности, как и упрекал Шмуэль царя Шауля: «Вот, послушание лучше жертвы, повиновение - тука овнов». Тук овнов и сама жертва, как объясняет там Мальбим, не являются целью сами по себе; вся их суть лишь в том, что «Я повелел, и воля Моя исполнена». Говорит Всевышний: разве Мне нужна твоя жертва? «Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов?» Если человек думает, будто Всевышнему чего-то не хватает, то у него слишком примитивное представление о Владыке мира: будто Он нуждается в тебе, будто ты Ему необходим. Но ведь мы говорим, что Он был Царем еще до того, как было сотворено любое творение, и Ему не нужен ты, чтобы быть Царем. А зачем же Он сотворил тебя? Ради твоего же блага. Поэтому, когда человек приносит жертву, он тем самым внимает воле Всевышнего, и в этом возникает «благоухание, приятное Ему» - оттого, что исполнена Его воля. Но если человек идет приносить жертву и при этом не исполняет Его волю, то это внутреннее противоречие (тартей де-сатрей), это фальшиво в самой своей основе.
К чему это можно уподобить? К человеку, который каждый день дарит жене подарки, но при этом оскорбляет ее, поносит, говорит ей жестокие слова и пытается откупиться подношениями. Не пройдет много времени, как она швырнет ему все это в лицо. И напротив, если он принесет ей хотя бы один цветок, но скажет доброе слово, подарит душевное тепло и выразит уважение, это будет для нее важнее и дороже всех подарков. Почему? Потому что те подарки предназначались лишь для того, чтобы заглушить его собственную совесть, чтобы он мог продолжать ругаться, ранить и вести себя недостойно, отделываясь очередным подарком. «Забери свои подарки и не обижай меня!» - вот что она скажет. И ровно это говорит Всевышний. Причем жене подарок хотя бы что-то дает материально, и все же подарок вместе с пощечиной никому не нужен; перед Всевышним же, Который ни в чем не испытывает недостатка, а весь смысл дара и жертвы лишь в том, чтобы показать твою преданность воле Творца, тем более жертва не имеет никакой самостоятельной цели.
Мальбим объясняет: в праздники люди были обязаны приносить жертвы всесожжения за явление пред Ликом Творца («олот реия») и праздничные мирные жертвы («шалмей хагига»), а вместе со всесожжением приносили также мучное приношение (минху), поэтому сказано: «и приношения ваши». Ни всесожжений, ни приношений ваших Я не желаю. И хотя всесожжение (ола) приносит искупление за неисполнение повелевающих заповедей (человек, опустивший заповедь действия, приносит олу, а за нарушение запретов приносят разные жертвы: грехоочистительную жертву хатат, если за грех полагается карет, или различные повинные жертвы ашам: за святотатство, за грабеж, за обрученную рабыню, ашам назира), говорит им Всевышний: даже это не принесет вам благоволения. И тем более мирные жертвы: «и на мирные жертвы из откормленного скота вашего не взгляну». «Мериим» - это откормленные животные, как в выражении «тук откормленного скота». Все это не угодно Мне и неприятно.
הָסֵר מֵעָלַי הֲמוֹן שִׁרֶיךָ, וְזִמְרַת נְבָלֶיךָ לֹא אֶשְׁמָע׃ - Удали от Меня шум песен твоих, и звуков арф твоих Я не стану слушать.
Левиты пели на возвышении (духане), они славили Творца голосом и играли на музыкальных инструментах. Говорит им Всевышний: и в этом Я не заинтересован, поскольку вы бунтуете против Моих заповедей. А почему сказано «шум песен твоих» (амон ширеха)? Мальбим объясняет, что слово «амон» несет оттенок порицания, как в выражении «шумящий город» (ир омия), где стоит нестройный гул. Всевышний говорит: заглуши шум своих песен! Человек думает, будто он поет прекрасные мелодии, а на самом деле производит лишь много шума. Это не пение, а какофония. Удали от Меня этот шум твоих песен, он неприятен Моему слуху. «И звуков арф твоих Я не стану слушать» - музыки инструментов Я тоже слушать не стану.
וְיִגַּל כַּמַּיִם מִשְׁפָּט, וּצְדָקָה כְּנַחַל אֵיתָן׃ - И пусть течет, как вода, правосудие, и праведность - как неиссякающий поток.
Слово «вейигаль» родственно слову «гилуй» (раскрытие, излияние), и как мы видели выше: «Творение правды и правосудия угоднее Господу, чем жертва» - вершить суд и правду ценнее, чем приносить жертвы. Суд (мишпат), как мы говорили уже не раз, относится к сфере отношений между людьми, а праведность (цдака) здесь означает отношения между человеком и Всевышним: речь идет не просто о милостыне, а о стремлении быть праведником, освящать свои поступки перед Творцом.
Мальбим объясняет: вода - это источник, бьющий сам по себе, родник, пробивающийся из недр. И правосудие подобно бьющему ключу. Какое глубокое объяснение! Когда мы сравниваем служение Всевышнему и обязанности между людьми, какая часть естественнее воспринимается человеческим разумом? Отношения между людьми: не кради, не грабь, не убивай. Это здравый смысл, элементарная логика, и дело даже не только в логике: Всевышний заложил это в саму душу человека. В мире нет ни одного общества, которое открыто признавало бы убийство законной нормой. Да, найдутся те, кто скажет, что убить чужака допустимо, а кого-то даже похвально убить, объявив войну, но даже они согласятся, что убивать друг друга внутри своей общины недопустимо. Точно так же нет народа, считающего воровство нормой, и нет страны, где законом было бы предписано воровать. Было одно такое общество, и Всевышний стер его с лица земли - Сдом. И хотя есть места, где воровство более распространено (как в известной шутке о человеке, который ходил с фонарем по свету в поисках справедливости, а оказавшись в воровском краю, стал искать сам фонарь), нигде закон не скажет, что человек обязан красть. Основа Десяти заповедей - пусть не все они, но большинство из них - это истины простой логики, понятные разуму любого человека.
Даже людоед, говорящий: «У нас принято есть людей», имеет в виду вовсе не соседа по шатру, а чужаков, людей извне, но не своих. Более того, он еще станет утверждать, что поступает справедливее других! Рассказывают, как один путешественник встретил каннибала в африканских джунглях и решил привезти его в Америку, показать цивилизацию. Приехали они, а там как раз шла Гражданская война между Севером и Югом. Каннибал слышит выстрелы, спутник пригибает ему голову: «Осторожно, пулю поймаешь!» Видит каннибал убитых, лежащих повсюду, и спрашивает: «Скажи, а что делают со всеми этими телами?» - его именно это интересует. Тот отвечает: «Как что? Забирают и хоронят в земле». Говорит каннибал: «Прости, но вы совершенно испорченные люди! У нас хотя бы убивают ради пропитания, а вы убиваете ради чего? Это же бессмысленная жестокость!» Выходит, даже каннибал может рассуждать о морали. Но все понимают, что убивать просто так нельзя: это противоречит базовому человеческому закону, который Всевышний вложил в каждого из нас.
И в этом смысл слов: «И пусть течет, как вода, правосудие». Суд, определяющий отношения между людьми, признан всеми, и ни одно общество не считает, будто можно выжить без закона и порядка. Это бьет ключом, как родниковая вода, пробивается само: этому не нужно учить и это не надо долго доказывать, элементарный разум требует наличия суда. Напротив, праведность («цдака»), суть которой - быть праведным в отношениях между человеком и Всевышним, подобна речному потоку. Как собирается вода в речном русле? Она стекается из других мест. Служение Творцу, понимание того, каков истинный путь, в чем подлинная богобоязненность - все это необходимо принять от Самого Всевышнего и из уст пророка; человек не способен изобрести это собственным разумом. Кто сказал тебе, что нужно возлагать тфилин? Кто определил истинные границы должного? Все это мы призваны получить свыше. И это в точности как поток, принимающий в себя воду из горных ручьев и тающих снегов, а не бьющий из земли сам по себе. Поэтому сказано: «и праведность - как неиссякающий поток».
Смысл сказанного, объясняет Мальбим, заключается в том, что главная цель паломничества и жертвоприношений - научиться там законам Всевышнего и прилепиться к Его установлениям, как написано: «Дабы научился ты бояться Г-спода, Б-га твоего». Конечная цель - это милосердие и правосудие. Неужели конечная цель состоит лишь в том, чтобы взять животное, зарезать его и вознести на жертвенник? Это лишь техническая сторона. Подлинная цель - научиться справедливости и праведности. И потому это напрямую связано со сказанным прежде: не возносите Мне всесожжений и хлебных даров, и на мирные жертвы из откормленного скота вашего Я не взгляну, ведь то, чего Я ищу, - «пусть струится правосудие, как вода». А если вы не поступаете так, но упорствуете в своем нечестии, то какой вообще смысл в жертве?
הַזְּבָחִים וּמִנְחָה הִגַּשְׁתֶּם לִי בַמִּדְבָּר אַרְבָּעִים שָׁנָה בֵּית יִשְׂרָאֵל׃ - Разве заклания и хлебное приношение возносили вы Мне в пустыне сорок лет, дом Израиля?
На первый взгляд это вызывает недоумение: разве они не приносили жертв в пустыне? Ведь приносили в Мишкане, и главы колен приносили жертвы, и пасхальную жертву приносили! Однако Раши объясняет: разве жертв и хлебных приношений Я желаю? Ведь в пустыне Я не говорил отцам вашим, обязывая их приносить Мне заклания, но сказал: «Человек, когда станет приносить...» - то есть если пожелает принести, но Я не вменял жертвоприношение в безусловную обязанность. А если спросят о Песахе, то сказано: «И совершили сыны Израиля Песах в назначенное время», что учит нас: в пустыне Израиль совершил лишь этот единственный Песах, а в последующие годы пасхальных жертв не приносил. И также Радак приводит слова из пророчества Ирмеягу: «Ибо не говорил Я отцам вашим и не заповедовал им в день, когда вывел их из земли Египетской, о делах всесожжения и жертвы».
Об этом же говорят наши мудрецы по поводу жертвы всесожжения, принесенной у горы Синай. Раби Элиэзер говорит: законы всесожжения были возвещены на Синае, но само оно в пустыне не приносилось - то есть верно, что на Синае получили заповедь и о всесожжении, однако в пустыне его не приносили. А раби Акива говорит: приносилось и более не прекращалось, в том числе и в пустыне. Но если так, как понять наш стих? Он согласуется следующим образом: «Разве заклания и хлебное приношение возносили вы Мне в пустыне сорок лет, дом Израиля?» - именно дом Израиля, но не колено Леви. Колено Леви стояло обособленно, и именно они приносили жертвы, а не дом Израиля. И так говорит раби Шимон бар Йохай: народ Израиля не приносил жертв; а кто же приносил? Колено Леви, о котором сказано: «Возложат воскурение пред Твоим гневом», и сказано: «Кто за Г-спода - ко мне! И собрались к нему все сыны Леви». А те из Израиля, кто служил идолам, не приносили жертв, ведь всякий, кто служил идолам, - и даже коэн, служивший идолам, - навсегда отстраняется от жертвенника. Получается, единственными, кто приносил жертвы, было колено Леви, не причастное к идолопоклонству.
Мальбим же объясняет, что смысл этих слов иной: в те времена у них не было обилия скота для жертвоприношений и не было вина для возлияний - ведь для возлияний нужны вино, виноград и виноградники, а откуда им взяться в пустыне? Поэтому главным их служением тогда были правосудие и милосердие. И именно этого Всевышний требует от них: точно так же, как в пустыне, когда у вас не было множества жертв и обилия вина для возлияний, - и что же вы делали там? «Праведность Г-спода творил он и суды Его с Израилем». Этого же Я прошу от вас и ныне: милосердия и правосудия. Жертвоприношение - не главное, ведь и в пустыне не было многочисленных жертв, но тем не менее вы исполняли там волю Всевышнего.
וּנְשָׂאתֶם אֵת סִכּוּת מַלְכְּכֶם וְאֵת כִּיּוּן צַלְמֵיכֶם, כּוֹכַב אֱלֹהֵיכֶם אֲשֶׁר עֲשִׂיתֶם לָכֶם׃ - И понесете вы Сиккута, царя вашего, и Кийюна, идолов ваших, звезду божества вашего, которых вы сделали себе.
Здесь комментаторы предлагают различные толкования стиха. Раши объясняет, что пророк возвращается к теме бедствия: выше он сказал «тьма, а не свет», а теперь говорит, что в изгнание вы понесете с собой своих истуканов. Тех самых, которым вы служили и которые не спасли вас, вы еще понесете на своих плечах и пойдете с ними в изгнание. И Сиккут, и Кийюн, и Кохав (звезда) - все это, говорит Раши, имена идолов.
Почему же он назван «царь ваш»? Радак объясняет: поскольку человек сделал себе идола и именует его царем - от кого ты принимаешь указания? Кто твой царь? Этот самый идол. Либо речь идет о великой звезде из небесного воинства, которая подобна царю над своим воинством, и потому он называет ее царем, подобно тому как сказано «совершать воскурения царице небес», где это слово также происходит от понятия царствования. А что означает «Сиккут, царь ваш»? Радак отмечает, что некоторые толкуют это слово от корня «внимай и слушай» - царь ваш, которому вы внимаете и слушаетесь его. Таргум Йонатан же переводит: «И понесете вы шатры жрецов ваших», понимая под словом «царь ваш» языческих жрецов, подобно тому как написано «и проклянет царя своего», где перевод употребляет слово «жрецы»; ведь жрецы были их вождями, и так же сказано «и клянущихся Малкамом» - клянущихся этими жрецами и этим идолопоклонством.
А что такое «Кийюн, идолы ваши»? Радак приводит мнение, согласно которому это слово связано с выражением «делать пирожки (каваним)», что также являлось частью идольского культа. Эти пирожки - род кушаний, которые приносили в дар идолам, как в известном рассказе об идолах Тераха, споривших из-за приношения, доставленного тем человеком, как рассказал Авраам своему отцу. Кроме того, Радак приводит, что Кийюн - это имя божества на арабском и персидском языках, и люди делали его изображение для поклонения, то есть этот идол был известен под именем Кийюн, и вплоть до времен Радака он был известен под этим названием на языках персов и арабов.
Мальбим же говорит, что это возвращение к упомянутому выше: «тьма, а не свет». Вы будете изгнаны на чужбину, все принесенные вами жертвы вам не помогут, и все идолы, которым вы служили, вас не спасут, и вы понесете Сиккута, царя вашего. Для идола строили нечто вроде шатра, как мы находим: «И люди Вавилона сделали Суккот-Бенот», и в том месте поклонялись идолу. И делали они ритуальные фигурки, и это есть «Кийюн»: женщины месили тесто и лепили из теста фигуру истукана, а затем поклонялись ей. И в этом смысл слов «Кийюн, идолы ваши» - изделие, изготовленное в точном соответствии и подобии этому истукану.
И что интересно, добавляет Мальбим: когда выходили из Египта, в чем сидели? «Ибо в шалашах поселил Я сынов Израиля». А что взяли с собой? «Тесто их, прежде чем оно заквасилось». А теперь, когда вы покидаете Иерусалим, посмотрите, что вы берете с собой: шатры, которые вы соорудили для идолослужения, и тесто, которому придали форму своего царя. Это полная противоположность тем шалашам и тому тесту, что были у вас при исходе из Египта.
וְהִגְלֵיתִי אֶתְכֶם מֵהָלְאָה לְדַמָּשֶׂק, אָמַר יְהֹוָה אֱלֹהֵי צְבָאוֹת שְׁמוֹ׃ - И изгоню вас дальше Дамаска, сказал Господь, Б-г Воинств имя Его.
Не думайте, что вам предстоит отправиться в изгнание куда-то по соседству, что называется, близко к дому. Пророк говорит им: вовсе нет, Я изгоню вас очень далеко. И как объяснял Мальбим выше, в главе 3, стихе 12: сначала часть народа была изгнана в Дамаск, и это изгнание не казалось им столь ужасным, ведь Дамаск находился рядом с границей, а во времена Яров’ама, сына Йоаша, и вовсе примыкал к границе Израиля. Поэтому сказано: знайте, Я изгоню вас дальше Дамаска - в Халах, Хавор и к реке Гозан, в далекие края. И как написано: «Наведет Господь на тебя народ издалека, народ, языка которого ты не знаешь» - народы, приходящие из далеких земель; это не такое место, откуда можно вот-вот вернуться, но беспросветная даль, лишающая всякой надежды на возвращение.
Радак же объясняет, что Дамаск упомянут потому, что он причинил Израилю великое зло, как сказано о Рецине, царе Арама: «...и беременных их рассекал», упаси Б-г, ибо он вспарывал животы беременным женщинам. В этом проявлялась страшная жестокость. И тот, кто хочет понять, почему сегодня пылает весь Дамаск, пусть прочитает о том, что творили нам в Дамаске, и поймет, что настал день Господень. Мы очень близки к тому, о чем написано у пророка: «Пророчество о Дамаске», о том, что Всевышний взыщет с Дамаска за все принесенные нам беды, и точно так же взыщет с Вавилона за все причиненное нам зло, как написано о Вавилоне: «Счастлив тот, кто схватит и разобьет младенцев твоих о камень» за все чудовищные деяния против нас. И вот Вавилон в огне, и вот Дамаск в огне, и всякий зрячий может видеть, что Всевышний воздает этим народам, каждому народу по мере его дел против нас.
Итак, Он говорит им: Я изгоню вас не в Дамаск, где правили злодеи, но еще дальше Дамаска, что куда страшнее. «Сказал Господь, Б-г Воинств имя Его» - все воинства подвластны Ему, а значит, Он способен претворить в жизнь любое Свое решение.
В этой части главы Амос достигает вершины обличения. Он описывает плач на улицах и площадях, траур, опережающий оплакивание, и профессиональных плакальщиц, которых призовут после войны; даже в виноградниках, месте веселья, поднимется плач, ибо «Я пройду среди тебя» ради кары, а не ради спасения. Отсюда он обращается к тем, кто жаждет Дня Господня: вы подобны летучей мыши, ждущей рассвета, ведь для вас этот день обернется тьмой, а не светом, мраком без единого проблеска, а беды будут настигать чередой, подобно льву, медведю и змее - три изгнания одно за другим. Главный же его довод заключается в том, что упование на жертвы и храмовое служение без исправления поступков ложно: Всевышний не нуждается в жертвах, и весь смысл жертвоприношения - подчинение Божественной воле. Чего Он на самом деле требует, так это: «И польется, как вода, правосудие, и праведность - как неиссякающий поток»: правосудие, естественно исходящее из человеческого разума, и праведность, принимаемая из Высшего источника. И подобно тому, как в пустыне, без множества жертв, народ исполнял волю Всевышнего, так требуется от них и теперь. Иначе в конце концов им придется нести шатры своих идолов и тесто своих кумиров в изгнание - полная противоположность шалашам и тесту исхода из Египта - и они будут изгнаны дальше Дамаска Тем, Чье имя Б-г Воинств, Чьей власти покорны все воинства и в Чьих силах осуществить любую Свою волю.