Перед нами шестая глава из книги «Зера Шимшон» на Свиток Эстер. Она посвящена ключевому стиху указа Амана: «Есть один народ, рассеянный и разбросанный...», и толкованию наших мудрецов, объяснявших слово «йешно» («есть») от корня «шена» («сон») - что народ Израиля «уснул» и пренебрег заповедями. На этой основе разворачивается целый диалог, довод против довода, между Аманом и Ахашверошем, а в завершение - ответ Эстер на пиру. Последуем за объяснениями автора «Зера Шимшон» и увидим, как каждое слово этого стиха становится звеном в этом споре.
וַיֹּאמֶר הָמָן לַמֶּלֶךְ אֲחַשְׁוֵרוֹשׁ: יֶשְׁנוֹ עַם אֶחָד מְפֻזָּר וּמְפֹרָד בֵּין הָעַמִּים בְּכֹל מְדִינוֹת מַלְכוּתֶךָ, וְדָתֵיהֶם שֹׁנוֹת מִכָּל עָם וְאֶת דָּתֵי הַמֶּלֶךְ אֵינָם עֹשִׂים, וְלַמֶּלֶךְ אֵין שֹׁוֶה לְהַנִּיחָם׃ - И сказал Аман царю Ахашверошу: «Есть один народ, рассеянный и разбросанный среди народов во всех областях царства твоего; и законы у них иные, чем у всех народов, а законов царя они не исполняют, и царю не стоит оставлять их».
Трудность в стихе очевидна: что означает выражение «есть один народ, рассеянный и разбросанный»? Ему следовало бы сказать: «Этот народ рассеян и разбросан среди народов». Некоторые комментаторы объясняют, что здесь проявляется вся сила его ненависти, ведь враг не способен даже произнести имя того, кого ненавидит. Подобный пример мы видим у Шауля, который не называет Давида по имени, а всегда говорит «сын Ишая»: «Почему не пришел сын Ишая к трапезе?». Будто бы у него вовсе нет имени: отца зовут Ишай, а сам он безымянен. Так и у Амана: «Есть один народ». Но в любом случае само слово «йешно» («есть») требует объяснения.
Мудрецы толковали: не читай «йешно» («есть»), а читай «яшну» («уснули») - народ Израиля уснул и отошел от заповедей, то есть не исполняет заповеди должным образом. И здесь автор «Зера Шимшон» спрашивает: «Какое отношение имеет сон к этому делу, и кроме того, трудно понять внутреннюю связь самого стиха», то есть почему именно образ сна и как это связывается с общим обвинением Амана против Израиля? На первый взгляд, это кажется искусственным толкованием: лишь потому, что написано «йешно», мы читаем «яшну»? Но почему Аман решил сформулировать свою претензию именно в таких выражениях?
В качестве тонкого замечания: где мы сами опровергаем это утверждение Амана? В чтении Тикун Хацот - во-первых. Но также и в самих Писаниях: в Алеле мы восклицаем: «Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему воздай славу!» - мы не спим, мы исполняем Твои заповеди, мы печемся о чести Небес, а не о собственной славе.
На уровне сокровенного учения (сод) в теме сна есть глубокая ветвь: то, что приводится у каббалистов под названием «дормита» на уровне Зеир Анпин, - таково было состояние сфирот в тот час. Отсюда берет начало и обычай в день Пурима выпить больше обычного и уснуть, ведь сон Пурима соответствует тому аспекту сна, который был тогда как бы наверху, в Высших мирах.
Однако здесь автор книги приходит разъяснить эти вещи на уровне простого смысла (пшат). И можно сказать так, как приводится в Мидраше Тегилим на стих «И Он будет судить вселенную по справедливости»: когда Всевышний судит Израиль, Он судит их днем, ведь пока они спят, они отвлечены от исполнения заповедей; когда же человек пробуждается ото сна, он тотчас спешит в синагогу, читает Шма и молится. Получается, что «по справедливости» («бе-цедек») означает суд, на котором Всевышний оправдывает их. Народы мира судятся ночью, а Израиль - днем.
Доказательство того, что народы мира судятся ночью, можно привести из учения о снах, из сна фараона. Когда фараон увидел свой сон? В ночь Рош а-Шана. Но как возможно увидеть во сне ночью то, чему суждено произойти в будущем, если суд совершается днем? Дело в том, что для народов мира суд происходит ночью, и поскольку у них все определяется уже ночью, фараон и видит во сне будущее именно ночью. К нам же это не относится, так как наш приговор выносится днем.
Ночь вообще является временем властвования судов (диним), и потому Всевышний судит народы мира в тот час, когда правят строгие суды. Израиль же Он судит днем, так как ночью они спят и бездействуют в отношении заповедей, а днем человек встает, спешит в синагогу, читает Шма и молится, и суд наступает тогда, когда у нас есть заслуги. И кроме того, день - это время сияния милости (хасадим), в отличие от ночи, времени господства судов.
Поэтому Аман сказал «ешно» - они подобны спящим, которые оставили заповеди. Ведь он полагал, что народ Израиля заслужил гибель, упаси Б-г, за то, что поклонился истукану, как приводится в первой главе трактата «Мегила». А признающий идолопоклонство - словно отверг всю Тору целиком, и оказывается, что они отстранены от заповедей. Если ты скажешь: «Но ведь мы видим, что они исполняют заповеди!» - Аман возражает: «Да, но они поклонились истукану».
И что это был за истукан, и какова была его цель? Стоит вспомнить книгу Даниэля. Невухаднецар увидел во сне огромного истукана, и Даниэль истолковал ему, что он сам - «золотая голова» (рейша де-даhава); а после него последуют серебро и медь, а ниже - железо и глина. Смысл сна был в том, что его царство перейдет к другим, ведь за ним следуют серебро и медь. Чтобы гарантировать, что власть останется в его руках, он пошел и построил истукана целиком из золота: если весь истукан золотой, значит, все царство навсегда останется золотым, то есть его власть пребудет вовек. И как только все поклоняются этому истукану, в этом есть признание царства золота, того, что золото будет править всегда. Таков был его замысел при создании истукана.
И в словах Рава сказано: «по мнению учеников рабби Шимона бар Йохая», однако в примечаниях замечают, что на самом деле все наоборот. Рашби спросил своих учеников, за что «враги Израиля» того поколения заслужили истребление, и сказал им: «Ответьте вы». Они сказали ему: «За то, что наслаждались трапезой того злодея». Он возразил им: «Если так, то пусть были бы убиты те, кто в Шушане, а те, кто во всех остальных местах, не должны погибать!» Сказали они ему: «Скажи ты». Он ответил им: «За то, что поклонились истукану». Выходит, поклонение истукану - это ответ самого Рашби, а не его учеников.
Как бы то ни было, таково было утверждение Амана: они поклонились истукану, значит, признали идолопоклонство, а признающий идолопоклонство - словно отверг всю Тору целиком. И, кстати, верно и обратное: отрицающий идолопоклонство - словно признает всю Тору. Поэтому бесполезно говорить мне, что этот народ соблюдает ту или иную заповедь: раз они признали идолопоклонство, все кончено, они словно отвергли всю Тору, и выходит, что они отстранены от заповедей.
И в соответствии с этим прекрасно укладывается выражение «ешно»: Аман определяет их не как совершенно оставивших заповеди, а как уснувших по отношению к заповедям. «Спящий» - это не тот, кто вообще ничего не делает, а тот, кто делает сонно, как во сне. То есть: ты совершил другой поступок, который аннулирует все твои заповеди - поклонился истукану, - и потому все твои заповеди подобны исполненным во сне, у них почти нет силы и значения.
А теперь посмотрим на диалог между Ахашверошем и Аманом, где аргумент выдвигается против аргумента. Аман утверждал «ешно» (они спят), а Ахашверош возражает ему: «Один народ» - я боюсь, как бы они не сплотились воедино и между ними не воцарился мир. Ведь сказано в Иерусалимском Талмуде (трактат «Пеа»), что рабби Абба бар Каhана говорил: в поколении Давида все были праведниками, но из-за того, что среди них были доносчики (дельтори́н), они выходили на войну и падали; поколение же Ахава служило идолам, но из-за того, что среди них не было доносчиков, они выходили на войну и побеждали. Так и теперь: они победят своих врагов, даже если и поклонились истукану.
Иными словами: как только они едины - это опасность. Даже если они поклонились истукану, это не приведет к их падению. И откуда мы это знаем? Из поколения Ахава. Они были идолопоклонниками, но поскольку среди них не было доносчиков - то есть они были едины, - они побеждали в войне. А откуда мы знаем, что среди них не было доносчиков? Овадья прятал пророков по пятьдесят человек в пещере, и никто не донес, никто не выдал. Возможно ли, чтобы об этом не узнали? Ведь нужно было заботиться о них, доставлять пропитание и решать тысячу вопросов; люди знали, слышали - и молчали. С другой стороны, в поколении Шауля чуть ли не каждую минуту приходят к нему: «Вот Давид скрывается у нас на холме Хахила», приходят зифиты - каждый раз пытаются снискать расположение царя и позаботиться о его власти. Говорит Ахашверош: если так, то чем поможет мне твой довод «они уснули от заповедей»? В поколении Ахава тоже спали по отношению к заповедям и служили идолам, но побеждали, потому что были едины.
Что отвечает Аман? «Рассеян и разбросан» (мефузар у-мефорад) - не смотри на них как на единых, ведь они рассеяны и разобщены, и потому сейчас самое время одолеть их. Сказал ему Ахашверош: «Среди народов» (бейн hа-амим) - и назовут меня «усеченным царством» (мальхута кетиата), поскольку я не могу истребить их всех. Иными словами, этот народ рассеян среди других народов, и если я уничтожу его в своем царстве, мое царство назовут ущербным - будто в нем отсутствует целый народ, словно от царства отсекли орган. И обратите внимание, когда это беспокоит: именно тогда, когда народ существует в остальных царствах, а мое царство лишено его. Но если бы я мог уничтожить их всех по всему миру, мое царство не назвали бы усеченным, ведь этого народа не было бы уже нигде.
Сказал ему Аман: «Во всех областях твоего царства» - никого из них нет за пределами твоих владений, ведь ты правишь всем миром, они все живут у тебя, и ты можешь уничтожить их всех. На первый взгляд трудно понять: если Ахашверош правил всем миром, чего же он опасался изначально? Однако комментаторы объясняют, что хотя мудрецы (Хазаль) говорят о нескольких правителях, властвовавших над всем миром, имеется в виду не весь земной шар буквально, а все известные тогда народы. Поэтому Ахашверош все еще опасался, что существуют далекие края, где тоже живут евреи. На это Аман отвечает ему: тебе не о чем беспокоиться, они живут здесь, во всех областях твоего царства, и нигде больше.
Далее раввин поясняет: «И кроме того, "и законы их отличны"» - здесь возникает вопрос о кажущемся повторении: сказано «и законы их отличны», а затем «законов же царя они не исполняют». Ведь это одно и то же: если их законы отличаются, само собой понятно, что они не исполняют законов царя! Правда, можно ответить просто: «и законы их отличны от всех народов» - у всех народов один закон, а у них другой; и не подумай, будто по отношению к царю они все же исполняют то, что он велит, поэтому и добавлено: «законов же царя они не исполняют», то есть и царские законы они не соблюдают. Но посмотрим, как разрешает эту трудность раввин.
И это станет понятным из того, что говорится в трактате Бава Кама (лист 113): учили в барайте: еврей и нееврей, пришедшие на суд, - если ты можешь оправдать еврея по законам Израиля, оправдай его и скажи нееврею: «Таков наш закон»; если по законам народов мира - оправдай его и скажи: «Таков ваш закон»; а если нет - действуют против него обходными путями, это слова рабби Ишмаэля. Рабби Акива говорит: не действуют против него в обход из-за осквернения Имени Вс-вышнего (хилуль hа-Шем). И уточняет Гемара: значит, по рабби Акиве, вся причина лишь в том, что есть хилуль hа-Шем, а если нет хилуль hа-Шем - можно действовать обманом? Но разве грабеж нееврея (гезель hа-гой) разрешен? Ведь учили: сказал рабби Шимон: этот стих истолковал рабби Акива, когда пришел из Зафрина: откуда мы знаем, что грабеж нееврея запрещен? Ибо написано: «После того как он продан, пусть будет ему избавление», - может ли еврей обсчитать его? Сказано в Торе: «И пусть он рассчитается с купившим его» - то есть должен быть точен в расчетах с покупателем. И ответили: здесь речь идет о грабеже, а здесь - об уклонении от возврата займа (hафкаат hалваато).
И вот здесь в приведенной цитате пропущено одно слово (и в сносках с примечаниями Гемара тоже приведена в сокращенном виде). Точный язык Гемары: «Еврей и ханааней-насильник (анас), пришедшие на суд». «Анас» - это жестокий, склонный к насилию человек, в отношении которого есть опасение, что он отнимет имущество у еврея, или не подчинится решению суда, или станет потом притеснять еврея; только в таком случае алаха говорит, что разрешено изъять у него деньги окольным путем. И уже Меири пишет там, что это сказано лишь о злодейских народах древности, которые были идолопоклонниками и нечестивцами, но не о цивилизованных народах, у которых есть упорядоченная система правосудия и закона. А Хазон Иш говорит, что это часть наказания народов мира за то, что они не приняли Тору, - с Синая сошла вражда к народам мира: если бык еврея забодал быка нееврея - свободен от возмещения, а если бык нееврея забодал быка еврея - обязан возместить; это часть штрафа, который Святой, благословен Он, наложил на народы мира. И так он объясняет этот принцип: когда еврей судится с неевреем, следует приложить все усилия, чтобы оправдать еврея.
И смысл этих слов таков: если ты можешь оправдать его по законам Израиля - оправдай и скажи нееврею: «Таков наш закон». А если по законам Израиля еврей оказывается виновным, но по законам народов мира он прав - оправдай еврея и скажи нееврею: «Таков ваш закон, обратись к вашим судьям». Если же и по законам Израиля, и по законам народов еврей должен оказаться виновным - действуют против нееврея обходными путями, по мнению рабби Ишмаэля, то есть выносят судебное решение с помощью хитрости. Рабби Акива спорит с этим из-за опасения осквернить Имя Вс-вышнего: ведь нееврей может понять, что его обманули, и скажет: «Там нет справедливости, у меня незаконно отняли деньги».
И Гемара делает вывод: выходит, по мнению рабби Акивы, если бы не хилуль hа-Шем, это было бы разрешено, но ведь сам рабби Акива учил, что грабить нееврея запрещено! И здесь нужно знать: по мнению Рама, запрет грабить нееврея установлен ради поддержания мира (даркей шалом), однако, по мнению Марана Шулхан Аруха, это запрещено из Торы (мин hа-Тора), ведь не сказано «не кради у ближнего твоего», а сказано просто «не кради». И хотя воспользоваться непреднамеренной ошибкой нееврея (таут hа-гой) разрешено, прямой грабеж нееврея запрещен из Торы по мнению Рамбама, и так постановляет Шулхан Арух. А в книге Зоhар написано, что тот, кто грабит нееврея, вызывает страшное обвинение (китрог) на народ Израиля: вопль поднимается к небесам, и обвинитель (мастин) получает силу жаловаться: «Вот, такой-то ограбил такого-то нееврея!» - и тем самым получает право действовать против Израиля.
А что означает выражение «может ли он обсчитать его (йиглом алав)»? Сказано: «После того как он продан, пусть будет ему избавление» - еврея, проданного в рабство нееврею, выкупают, выплачивая нееврею сумму за оставшиеся до освобождения годы. Слово «йиглом» означает: можно ли ввести его в заблуждение и выкупить раба по заниженной цене? Например, показать ему календарь и сказать, что осталось три года, тогда как на самом деле осталось четыре? Это обман, и потому сказано в Торе: «И пусть он рассчитается с купившим его» - то есть должен быть максимально точен в расчетах с покупателем. И вот ответ Гемары: «Здесь - о грабеже, а здесь - об уклонении от возврата займа». Запрещено отнимать у него деньги путем грабежа; то же, что разрешено там, где нет хилуль hа-Шем, - это не возвращать долг в ситуации, когда нееврей одолжил и сам забыл об этом, так что это останется ему неизвестным. Но в ситуации, где обман может раскрыться, возникает осквернение Имени Вс-вышнего, и поэтому рабби Акива сказал, что опасается именно хилуль hа-Шем.
И потому Аман сказал: когда мы судимся с ними, у них законы не такие, как у всех остальных народов. Если они могут оправдать себя по нашим законам, они говорят нам: «Таков ваш закон»; а когда они правы по своим законам - «законов же царя они не исполняют», ведь они судят нееврея по еврейскому праву! И даже без того и другого, то есть когда еврей оказывается виновным и по их законам, и по нашим, - они действуют против нас в обход, по словам рабби Ишмаэля, находя кривой путь, чтобы выманить у нееврея его деньги. В этом и смысл слов «и царю не стоит (эйн шове) оставлять их» - здесь нет равного (шаве) суда, весы правосудия у них не равны, они всегда склоняют чашу весов в свою пользу, исключительно так, «как им заблагорассудится». И потому: «Если царю угодно, пусть будет предписано истребить их».
אִם עַל הַמֶּלֶךְ טוֹב יִכָּתֵב לְאַבְּדָם, וַעֲשֶׂרֶת אֲלָפִים כִּכַּר כֶּסֶף אֶשְׁקוֹל עַל יְדֵי עֹשֵׂי הַמְּלָאכָה לְהָבִיא אֶל גִּנְזֵי הַמֶּלֶךְ׃ - Если царю угодно, пусть будет предписано истребить их, а десять тысяч талантов серебра я отвешу в руки распорядителей работ, чтобы внести в царскую казну.
И в качестве притчи: один судья-нееврей спросил еврея: «Почему вы, евреи, всегда приходите ко мне со взятками? Разве ваша Тора не запрещает взятки?» Ответил ему еврей: «Взятку запрещено давать потому, что она склоняет суждение судьи. Но когда еврей судится с неевреем перед нееврейским судьей, мнение судьи заранее наклонено в пользу нееврея на девяносто градусов! Что же делает еврей? Он платит, и все, чего он этим добивается, - это лишь восстановить равновесие на весах правосудия, чтобы судья посмотрел на него как на человека, а не как на опасного разбойника; и этого уже достаточно».
И так свидетельствовал один опытный адвокат: когда к нему приходит религиозный человек (хареди) - и тем более сефард (мизрахи), - которому предстоит судебный процесс, он сразу говорит ему: «Тебе лучше пойти на компромисс и договориться вне суда, потому что твои шансы получить справедливый суд равны нулю». Когда он высказал это, содрогнулась вся судебная система страны, и газеты подняли огромный шум, но никто не мог заявить, будто он говорит ерунду, ведь все знали, что за его словами стоит колоссальный опыт, какого нет ни у кого другого. И он добавил весьма дерзкие слова: «О судьях говорят как о людях, обладающих глубокими познаниями и пониманием, но я говорю вам, что простой парень из ешивы (бахур-ешива) по своим способностям к анализу, пилпулу, глубокому постижению сути, умению вывести одно понятие из другого заткнет за пояс крупнейших судей, с которыми мне приходилось сталкиваться. И думать, будто именно там обитает справедливость (цедек)? Недаром говорят: Цедек - это всего лишь название планеты (Юпитер)».
וַתַּעַן אֶסְתֵּר הַמַּלְכָּה וַתֹּאמַר: אִם מָצָאתִי חֵן בְּעֵינֶיךָ הַמֶּלֶךְ וְאִם עַל הַמֶּלֶךְ טוֹב, תִּנָּתֶן לִי נַפְשִׁי בִּשְׁאֵלָתִי וְעַמִּי בְּבַקָּשָׁתִי׃ - И отвечала царица Эстер, сказав: если нашла я милость в твоих глазах, царь, и если угодно царю, да будет дарована мне жизнь моя по моему желанию и народ мой по моей просьбе.
כִּי נִמְכַּרְנוּ אֲנִי וְעַמִּי לְהַשְׁמִיד לַהֲרוֹג וּלְאַבֵּד, וְאִלּוּ לַעֲבָדִים וְלִשְׁפָחוֹת נִמְכַּרְנוּ הֶחֱרַשְׁתִּי, כִּי אֵין הַצָּר שֹׁוֶה בְּנֵזֶק הַמֶּלֶךְ׃ - Ибо проданы мы, я и народ мой, на истребление, убиение и погибель. А если бы в рабы и в рабыни мы были проданы, я бы молчала, ибо враг этот не возместит ущерба царю.
Эстер знала, что всё обвинение Амана - то самое слово «ישנו» («уснули от заповедей») - строилось на поклонении истукану, из-за которого евреи выглядели словно отвергшими всю Тору. Но сама Гемара приводит диалог рабби Шимона бар Йохая (Рашби) и его учеников: если они поклонились истукану, почему же они не были уничтожены, неужели здесь проявлено лицеприятие? И ответ таков: они сделали это лишь для виду, и Всевышний поступил с ними лишь для виду. То есть они поклонились не из веры в истукана, а из-за принуждения Невухаднецара, только внешне, и потому наказание тоже было лишь внешним - они опасались уничтожения, но настоящий приговор об истреблении им вынесен не был; этот приговор был написан на глине, а не скреплен кровью.
И в этом заключается суть: Эстер знает, что поклонились они лишь для виду, как сказали наши мудрецы: «Если бы бичевали Хананью, Мишаэля и Азарию, они бы поклонились истукану». Ведь отдать жизнь на смерть гораздо легче, чем переносить пытки; страдания - это самое тяжелое испытание. Люди, прошедшие через пытки, сознавались в самых невероятных вещах в истории, даже если не имели к этому ни малейшего отношения и ничего об этом не знали. Как рассказывают об одном советском руководителе, который потерял часы и обратился в КГБ с просьбой начать расследование, а через полчаса нашел часы на полочке в ванной; он позвонил и попросил прекратить дело, а ему ответили: невозможно, у нас уже четверо признались.
И об этом истукане мудрецы сказали, что это была «андарта» (статуя) в честь царя, то есть не настоящее идолопоклонство и не идол, обладающий самостоятельной силой, а символ: поклонение золотому истукану выражало признание этой «золотой головы» и продолжения царства Невухаднецара. Если так, говорит Эстер, то не за настоящее идолопоклонство мы заслужили кару, и не в этом причина указа. «Единственным грехом в изгнании было то, что на Земле Израиля не соблюдали юбилеи (йовель) и субботние годы (шмита)», как сказано: «Тогда земля восполнит свои субботы». Поэтому она сказала: «Да будет дарована мне жизнь моя по моему желанию и народ мой по моей просьбе, ибо проданы мы» - проданы беспричинно, без оправданного повода.
Но здесь возникает трудный вопрос: какой смысл говорить «А если бы в рабы и в рабыни мы были проданы, я бы молчала», если они и так уже были его рабами? Они ведь и без того подданные Ахашвероша, а нельзя сказать: «Если бы ты поступил со мной так, я бы промолчала», когда ты уже находишься именно в таком положении. Это подобно тому, как если бы кто-то сказал полицейскому: «Почему ты выписал мне штраф за создание помех движению? Вот если бы ты оштрафовал меня за парковку под знаком, я бы промолчал» - хотя за парковку под знаком тот его и так не штрафовал.
А некоторые задают вопрос иначе: что значит «А если бы в рабы и в рабыни мы были проданы, я бы молчала» - неужели мы заслужили быть проданными в рабство? Звучит так, будто нам в любом случае суждено страдать, но ведь еврейский народ вовсе не должен терпеть бедствия; почему же мы заслуживаем наказания и продажи в рабство?
Есть толкователи, которые объясняют слова «в рабы и в рабыни мы были проданы» буквально: Ахашверош действительно продал их в рабство. Это объяснение приводит святой Альших, и еще раньше об этом писал рав Шрира Гаон. Он указывает, что царские грамоты были написаны на святом языке (лашон а-кодеш), и Ахашверош согласился написать: «יכתב לעובדם» («да будет записано обратить их в рабство» - от корня עבד). Что же сделал Аман? Он подменил букву аин на алеф, и получилось: «יכתב לאבדם» («да будет записано погубить их» - от корня אבד). И согласно этому всё становится понятным: Эстер намекает царю, что Аман подделал его указы. То, что сделал ты - продал нас в рабы и рабыни, - я приняла бы и промолчала; у меня нет претензий к твоим действиям, мое возмущение вызвано тем, что сделал он: почему он написал погубить нас. И так разрешается вопрос, почему она бы молчала: ведь ей нужно было проявить уважение к Ахашверошу и показать, что его решение она готова принять.
Однако истинный смысл слов Эстер, несомненно, таков: если бы нас продали в рабы и в рабыни, я бы признала справедливость Небесного суда, ибо грехи наши навлекли это на нас; но истребление - нет на нас столь тяжкого греха, чтобы понести такую кару. По-видимому, это объяснение отвечает главным образом на второй вопрос: почему мы вообще заслужили продажу в рабство? На это она отвечает, что рабство она готова принять, ведь мы пренебрегали юбилеями и субботними годами, и грехи наши привели к этому. Но приговора к истреблению нам вынесено не было, и мы не совершили греха, заслуживающего гибели. Тем самым находит ответ и первый вопрос: против того, что мы подданные и рабы Ахашвероша, у меня нет претензий, это заслужено по суду.
И далее объясняется: а если сослаться на слова рабби Ишмаэля, разрешающего поступать с неевреем в обход закона, и на этом основании Аман утверждал: «И царю не стоит оставлять их», - то напротив, алаха следует рабби Акиве, ведь здесь присутствует освящение Имени (кидуш а-Шем). Иными словами, если ты станешь заявлять, будто у евреев закон не одинаков для соплеменника и нееврея, то алаха установлена не по рабби Ишмаэлю, а по рабби Акиве: нельзя действовать обманом и в обход закона, нееврею выплачивают положенное сполна, не вводя его в заблуждение, и даже при выкупе пленного еврея из его рук с ним рассчитываются досконально.
«И кроме того, ограбление нееврея запрещено, и закон царства - закон (дина де-малхута дина), ведь притеснитель не возместит ущерба царю». Ограбление нееврея строго запрещено нам по закону Торы; а правило «дина де-малхута дина» означает, что распоряжения власти в имущественных вопросах имеют полную силу по законам Торы: если по закону государства причитается определенный сбор или уплата налогов, евреи подчиняются закону власти. За пределами Земли Израиля это непреложно так; в Земле же Израиля мнения законоучителей разделились: одни считают, что это правило относится лишь к иноземным правителям, а другие полагают, что оно применимо только там, где закон справедлив, но в условиях произвола (дина де-хамсанута) - когда власть не судит одинаково всех своих граждан, - это правило вовсе не действует.
И всякий, кто взглянет вокруг, увидит, сколь вопиющая несправедливость царит сегодня: дети религиозных людей вынуждены учиться в вагончиках, тогда как целые школьные здания пустуют, и их отказываются предоставить лишь потому, что в этих районах не хотят видеть верующих; хотя в любых других ситуациях суд безусловно защитил бы право человека селиться там, где он пожелает. Зато в Соединенных Штатах среди законоучителей общепринято, что «дина де-малхута дина» имеет полную силу, поскольку там не имеют значения цвет кожи, вера или убеждения - равенство возможностей абсолютно, и закон государства нарушать запрещено. Именно это и утверждает Эстер: для нас царский закон обладает полной силой, и неуместно заявлять: «Царю не стоит оставлять их», ведь мы живем по законам царства - закон государства для нас закон.
И завершается комментарий: отсюда нам открывается еще одна причина, почему Аману пришло на ум истребить абсолютно всех евреев, - ведь при чем тут грех Мордехая и весь его народ? «Один человек согрешит, а на всю общину прогневаешься?» Почему же он потребовал уничтожить всех? И поистине, слова из уст мудреца исполнены благодати.
Мы увидели, как один-единственный стих: «Есть один народ, рассеянный и разбросанный...» - раскрывается как целая череда взаимных доводов. Аман утверждает: «есть» (ешно - созвучно слову «уснули»), то есть Израиль уснул и забросил заповеди, поклонившись истукану, а признающий идолопоклонство словно отрицает всю Тору; Ахашверош возражает: «один народ» - пока они едины, они не падут, подобно поколению царя Ахава, среди которого не было доносчиков; Аман отвечает: «рассеянный и разбросанный»; Ахашверош страшится раскола державы («мальхута кетиата»), но Аман успокаивает его: все они живут «во всех областях царства твоего». И наконец: «и законы их отличны» - то есть они судят не одинаково еврея и нееврея, а потому «не стоит оставлять их». И напротив каждого из этих доводов встает утверждение Эстер: поклонение истукану было лишь внешним, ради видимости, а подлинный грех состоял в нарушении законов шмитты и йовеля - проступок, за который полагается изгнание и рабство, но не указ об истреблении; а что касается законов - алаха следует рабби Акиве ради освящения Имени Всевышнего, грабеж нееврея запрещен, и «дина де-малхута дина» (закон царства есть закон). И весь этот ход мысли естественным образом подводит нас к следующему вопросу: что же побудило Амана уничтожить целый народ из-за одного человека?