Седьмая глава - это глава, где срываются маски. Второй пир с вином, ради которого Эстер приложила столько усилий, становится сценой, на которой она наконец открывает, кто она, кто ее народ и кто тот человек, что восстал против них. Пройдем по порядку стихов согласно комментарию Мальбима и увидим, как каждое слово в просьбе Эстер взвешено и отмерено, и как каждый ее довод отсекает Аману путь к отступлению, пока он не оказывается в полной ловушке.
וַיָּבֹא הַמֶּלֶךְ וְהָמָן לִשְׁתּוֹת עִם־אֶסְתֵּר הַמַּלְכָּה׃ וַיֹּאמֶר הַמֶּלֶךְ לְאֶסְתֵּר גַּם בַּיּוֹם הַשֵּׁנִי בְּמִשְׁתֵּה הַיַּיִן מַה־שְּׁאֵלָתֵךְ אֶסְתֵּר הַמַּלְכָּה וְתִנָּתֵן לָךְ וּמַה־בַּקָּשָׁתֵךְ עַד־חֲצִי הַמַּלְכוּת וְתֵעָשׂ׃ - И пришли царь и Аман пировать с царицей Эстер. И сказал царь Эстер также и во второй день на пиру с вином: в чем желание твое, царица Эстер? И дано будет тебе; и в чем просьба твоя? Хоть до полуцарства - и исполнится!
Нужно понять: почему царь добавляет здесь титул "царица Эстер"? Достаточно было сказать: "В чем желание твое, и дано будет тебе". Мальбим объясняет, что этим добавлением он расширяет свое предложение: по моей любви к тебе, даже если ты попросишь о чем-то великом, о том, что приличествует просить лишь будучи царицей, я исполню и это. Иными словами, если ты попросишь о малом - непременно получишь. Но даже такую просьбу, которую простой человек не посмел бы произнести, и лишь у "царицы Эстер" есть смелость высказать ее, - я тоже исполню.
וַתַּעַן אֶסְתֵּר הַמַּלְכָּה וַתֹּאמַר אִם־מָצָאתִי חֵן בְּעֵינֶיךָ הַמֶּלֶךְ וְאִם־עַל־הַמֶּלֶךְ טוֹב תִּנָּתֶן־לִי נַפְשִׁי בִּשְׁאֵלָתִי וְעַמִּי בְּבַקָּשָׁתִי׃ - И отвечала царица Эстер, и сказала: если я нашла милость в глазах твоих, о царь, и если угодно царю, да будет дарована мне жизнь моя по желанию моему, и народ мой - по просьбе моей.
Почему она относит спасение жизни именно к "желанию" (шеэла), а спасение народа - именно к "просьбе" (бакаша)? Согласно объясненному выше, "шеэла" - это то, о чем человек просит для себя самого, и это считается относительно малым делом, ведь царь куда охотнее готов удовлетворить личные потребности царицы. "Бакаша" же - это то, о чем просят ради других, и это уже дело более крупное: не по самой сути просьбы, а потому, что у царя нет такого желания выполнять прошения ради всех и каждого.
И Эстер говорит ему: то, о чем я прошу для себя лично, - это лишь моя жизнь; а то, о чем я прошу для своего народа, - это не богатство, не почести и не власть, а лишь "народ мой - по просьбе моей": чтобы они спаслись от гибели. Не думай, будто я пришла воспользоваться случаем ради непомерных требований: окажи им почет, дай им богатство, дай им государство. Нет. Только бы их не убивали, и только бы не убивали меня. Разве это слишком много? Это предельно простая просьба.
Мы также видели другое объяснение различия между "шеэла" и "бакаша" у комментаторов: "шеэла" - это то, что вы непосредственно озвучиваете и просите, а "бакаша" - это то, что стоит за этой просьбой, ее глубинная цель. Например: я прошу у тебя сто тысяч долларов - это "шеэла"; а почему? Потому что я намерен купить дом - это "бакаша".
И исходя из этого, Мальбим приходит к поразительному объяснению. Человек, который просит спасти жизнь своего ближнего от смерти, - в чем состоит его "шеэла"? Чтобы не убивали его друга, именно это он произносит вслух. Но какова внутренняя цель? То, что он сам не в силах вынести гибели своего товарища. Получается, что в основе лежит сам проситель: он запрашивает благо для друга, а по сути добивается блага для самого себя, ибо его душа не выносит зрелища гибели близкого. Как часто говорят, человек дает бедняку не потому, что бедняк несчастен, а потому, что его охватывает жалость и ему неловко от того, что у него есть все, а у других нет ничего. Такое даяние - не лучшее; правильное даяние - это когда ты искренне сострадаешь его страданиям, а не пытаешься успокоить собственную совесть.
И вот, Ахашверош мог бы ошибиться и подумать, что когда Эстер говорит: «Как смогу я смотреть на бедствие, которое постигнет народ мой?», ее главная просьба относится к ней самой: мол, у меня чувствительное сердце, я не вынесу подобного зрелища, поэтому пощади их ради меня. Поэтому она подчеркивает: пусть слово, сошедшее с моих уст, это «жизнь моя» (нефши) - то есть я прошу за себя, ибо мне невыносимо видеть гибель моего народа, - но знай, что истинное прошение, глубинная суть дела, касается вовсе не меня, а спасения моего народа от гибели. Избавление моего народа настолько драгоценно для меня, что я была бы готова погибнуть сама, лишь бы они спаслись. Не думай, будто первичное испрашивание - это спасение народа, а глубинная просьба - мое душевное спокойствие. Все как раз наоборот: малое - это моя душа, а главное мое стремление в том, чтобы не погиб мой народ.
כִּי נִמְכַּרְנוּ אֲנִי וְעַמִּי לְהַשְׁמִיד לַהֲרוֹג וּלְאַבֵּד וְאִלּוּ לַעֲבָדִים וְלִשְׁפָחוֹת נִמְכַּרְנוּ הֶחֱרַשְׁתִּי כִּי אֵין הַצָּר שֹׁוֶה בְּנֵזֶק הַמֶּלֶךְ׃ - Ибо проданы мы, я и народ мой, на истребление, избиение и погибель. И если бы в рабы и в рабыни мы были проданы, я бы молчала, ибо этот притеснитель не возместит ущерба царю.
Этот стих вызывает сильное недоумение. Неужели, если бы нас продали в рабы и рабыни, она действительно промолчала бы? И что означает: «ибо этот притеснитель не возместит ущерба царю»? Мальбим объясняет, что здесь звучат два довода, цель которых - разжечь гнев царя против Амана. Во-первых: «проданы мы, я и народ мой» - в этом плане злодей целился не просто в евреев, он целился в меня. Он знает, что я еврейка, и поскольку уничтожают всех евреев, под удар попаду и я. Я - главная причина этой «продажи», и из-за меня продан и мой народ; главная мишень, которой он добивается, - это я.
Во-вторых, мы проданы не в рабство, а «на истребление, избиение и погибель» - а это в корне отличается от того, как Аман преподнес все царю, будто он намеревается лишь отвратить их от их религии. Именно поэтому в начале своих слов она удваивает условие. «Если я нашла милость в твоих глазах, о царь» - относится к ее вопрошанию за себя: он хочет убить меня, потому что я еврейка, и если я нашла милость в твоих глазах, спаси меня. «И если царю угодно» - относится к прошению за ее народ: даже если я не нашла милости в твоих глазах, знай, что тебе самому выгодно спасти этот народ. Еврейский народ - это народ, которым может гордиться любое государство и любое царство. Мы уже говорили о том, как Испания, бывшая могущественной империей, после изгнания евреев пала на самое дно и потеряла все свое величие и влияние в тот же миг, как ее покинул еврейский народ. К тому же царю не делает чести истребление целого народа без всякой уважительной причины - это порочит доброе имя царства.
Кроме того, объясняет Мальбим, Эстер раскрывает своими словами, в чем именно Аман дважды обманул его. Первое: Аман сказал: «Есть один народ» - некий безымянный, никому не ведомый народ, о котором и говорить не стоит. Она же говорит: «проданы мы, я и народ мой» - это народ известный и прославленный, и Аману следовало предупредить царя, что это народ твоей жены. Второе: Аман написал «уничтожить их» (леабдам), и царь понял это «уничтожение» так, как разъяснял Мальбим: уничтожение национальной самобытности и веры, принуждение отказаться от веры и принять персидскую религию царя. На самом же деле «мы проданы на истребление, избиение и погибель».
И об этом она говорит: «И если бы в рабы и в рабыни мы были проданы, я бы молчала». То есть, если бы Аман обманул тебя лишь в одном - не раскрыл тебе, что это за народ, - но его подлинным намерением действительно было продать нас в рабы и рабыни, я бы не пришла открывать тебе, кто именно пытался тебя провести. Ведь указ уже вышел от царя по ошибке, и царь не имел в виду причинить зло мне, а полагал, что так будет лучше, - и я не стала бы пытаться изменить царское решение. Но теперь, когда выяснилось, что он ввел тебя в заблуждение абсолютно во всем: и не сказал тебе, что это еврейский народ и что его удар направлен на меня, и не сообщил тебе, что собирается всех перебить, а не просто упразднить их религию. А ведь он утверждал, будто этот народ наносит ущерб царю, тогда как на самом деле все наоборот - «этот притеснитель не возместит ущерба царю»: этот злодей и враг не стоит того колоссального ущерба, который он причиняет тебе, государь! Человек, несущий столь огромный вред, ничего не стоит, и от него нужно немедленно избавиться.
וַיֹּאמֶר הַמֶּלֶךְ אֲחַשְׁוֵרוֹשׁ וַיֹּאמֶר לְאֶסְתֵּר הַמַּלְכָּה מִי הוּא זֶה וְאֵי־זֶה הוּא אֲשֶׁר־מְלָאוֹ לִבּוֹ לַעֲשׂוֹת כֵּן׃ - И сказал царь Ахашверош, и сказал царице Эстер: кто это и где тот, кто осмелился в сердце своем поступить так?
В этом стихе возникают три вопроса: зачем повторяется «и сказал... и сказал»? Зачем двоится вопрос: «кто это и где тот»? И к чему вообще это притворство, ведь сам Ахашверош скрепил указы своей печатью? Мальбим объясняет: сначала царь обратился к придворным, среди которых был и Аман, и спросил их: «Может быть, вам известно то, чего не знаю я?» Это просто «и сказал царь Ахашверош». И лишь после того, как никто ему не ответил, он обратился к Эстер: «и сказал царице Эстер» - я вижу, что никто не знает, может быть, ты откроешь мне?
Сам же вопрос содержит две вещи: «кто это» - кто тот человек, совершивший такое коварство; «и где тот (каков тот повод)» - какая причина толкнула его на такое злодеяние. Первый вопрос касается личности, второй - мотива. И в этом смысл слов «кто осмелился в сердце своем поступить так»: речь идет не только о личности виновника, но и о том, какая причина побудила человека решиться на столь чудовищный поступок.
וַתֹּאמֶר אֶסְתֵּר אִישׁ צַר וְאוֹיֵב הָמָן הָרָע הַזֶּה וְהָמָן נִבְעַת מִלִּפְנֵי הַמֶּלֶךְ וְהַמַּלְכָּה׃ - И сказала Эстер: «Притеснитель и враг - этот злодей Аман!» И Аман затрепетал перед царем и царицей.
Мальбим задает вопрос: что означают слова «притеснитель» (цар) и «враг» (ойев), ведь на первый взгляд это одно и то же? В чем смысл подчеркивания: «и Аман затрепетал перед царем и царицей»? И кроме того: если он так затрепетал от страха, как же он сразу после этого посмел умолять Эстер о пощаде?
Эстер отвечает на оба вопроса царя. Сначала - о причине: ты хочешь знать, что побуждает человека желать гибели евреев? «Притеснитель и враг». «Притеснитель» - это тот, кто причиняет зло на деле, вредит и преследует; «враг» - это тот, кто затаил злобу в сердце, но еще не действует открыто. Человек, не столь жестокий по природе, бывает врагом лишь до того, как стал притеснителем: отомстив и досадив ближнему столько, сколько считал нужным, он сбрасывает груз вражды и перестает быть врагом в сердце. И именно это Эстер показывает царю: взгляни на черствость и злобу Амана - хотя он уже стал притеснителем и причиняет нам зло на деле, его враждебность ничуть не угасла, и ненависть по-прежнему пылает в его сердце даже после того, как он нанес нам удар.
Мальбим приводит объяснение Абраванеля. У Амана было два варианта оправдания, и оба проигрышные. Первый вариант: сказать царю: «Мой господин, все, что я сказал о евреях - чистая правда, они наносят вред царству, и не стоит их терпеть, я ни в чем тебя не обманул». Такое оправдание царь мог бы принять, но тогда Аман безнадежно испортит отношения с царицей, ведь она сама еврейка.
Второй вариант: сказать царице: «Госпожа моя, я не знал, что это твой народ! Если бы я знал, я бы никогда не стал вредить тебе и твоим соплеменникам; я обещаю отозвать указы и отменить приговор». Но тогда разгневается царь: «Значит, когда ты говорил, что в моем царстве есть опасный народ, ты лгал? И теперь ты с такой легкостью отказываешься от всего указа и от всей своей затеи? Выходит, ты пекся вовсе не о благе государства, а лишь тешил личную ненависть, и использовал меня, царя, как орудие для сведения личных счетов с народом, который ни в чем не повинен!»
Оказалось, что Аман загнан в ловушку: станет оправдываться перед Ахашверошем - навлечет на себя гнев Эстер; станет оправдываться перед Эстер - навлечет на себя гнев Ахашвероша. В этом и кроется смысл слов: «И Аман затрепетал перед царем и царицей» - именно перед ними обоими вместе, ведь в их совместном присутствии у него не осталось ни одного довода: любое слово в защиту перед одним тут же губило его в глазах другого.
В Гемаре (трактат Мегила) говорится, что когда Ахашверош спросил: «Кто же это и где он?», Эстер указала прямо на самого Ахашвероша, но явился ангел и повернул ее руку в сторону Амана. Произнося слова: «Притеснитель и враг», она указывала на царя, и лишь завершение - «этот злодей Аман» - прозвучало после того, как ангел отвел ее руку. Это кажется совершенно поразительным: неужели она искала верной гибели? Ведь вся ее задача в этот момент - снискать милость царя и тем самым сокрушить Амана, и вдруг она указывает на Ахашвероша?! Разве так находят путь к сердцу владыки?
Виленский Гаон объясняет это так: праведники лишь кажутся пребывающими здесь, в этом мире. «Лестница стоит на земле, а вершина ее достигает небес» - физически они здесь, но на самом деле они там, люди Будущего мира. Поэтому, когда прозвучал вопрос: «Кто же это и где он?», Эстер обращалась вовсе не к Ахашверошу; она говорила со Всевышним: «Владыка мира, Ты ведь знаешь, кто издал этот указ - Ахашверош. Притеснитель и враг!» - и указала на него. И тогда явился ангел, чтобы напомнить ей: «Госпожа, ты все еще здесь, ты все еще действуешь в материальном мире. А в материальном мире нужно предпринимать естественные усилия (иштадлут), и эти усилия требуют указать на Амана, чтобы найти путь к сердцу Ахашвероша. Обрати внимание, с кем ты сейчас говоришь!»
Похожий пример мы находим у Даниэля. Когда Невухаднецару приснились тревожные сны, Даниэль сказал ему, что этот сон и его толкование пусть сбудутся над его врагами и ненавистниками. Казалось бы, кто враги и ненавистники Невухаднецара, если не народ Израиля? Ведь Невухаднецар разрушил Храм, и если ему приснился такой сон, следовало бы сказать: «Амен, да будет на то воля Всевышнего, пусть это исполнится поскорее!», или хотя бы промолчать. Однако Даниэль, произнося «твоим ненавистникам», на самом деле обращался ко Всевышнему: «Владыка мира, да падет толкование этого сна на Твоих ненавистников!» - а кого он имел в виду? Самого Невухаднецара. Праведник вроде бы находится здесь, но с кем он на самом деле? Всегда со Всевышним. Так же было и с Эстер, и потому понадобилось послать ангела, чтобы вернуть ее на землю и напомнить, где она находится.
Вернемся к недоумению, на котором мы остановились: «Кто это и где этот...» - такое лицемерие просто вопиет к небесам! Разве ты сам не был активным соучастником продажи этого народа? «И десять тысяч талантов серебра отвешу я в руки делателей работы...», и разве не снял ты свой перстень и не сказал: «А с народом поступай, как тебе угодно»? Мы уже видели ответ Альшиха и ответ Мальбима, а здесь приведем замечательное объяснение Хатам Софера.
Хатам Софер задает еще один вопрос: Ахашверош правит Персией. Неужели такой правитель, когда ему предлагают десять тысяч талантов серебра, отвергнет их со словами: «Нет, спасибо, мне хватает»? Ведь «любящий серебро не насытится серебром», тем более персидский царь! Как же он так легко отказался от денег?
Дело в том, объясняет Хатам Софер, что здесь имел место тайный сговор между Ахашверошем и Аманом. Приходит Аман и говорит: есть народ, причиняющий огромный вред царству, пришло время его уничтожить, и я отвешу за это десять тысяч талантов серебра. Отвечает ему Ахашверош: превосходно, я и сам давно размышляю над решением еврейского вопроса. Мудрецы ведь приводят притчу о владельце бугра и владельце канавы, которые нашли друг друга: сошлись два сапога пара, и в вопросе уничтожения еврейского народа между ними царило полное согласие. Однако Ахашверош опасался: нельзя допустить, чтобы стало известно, будто я продал целый народ за деньги. Мальбим и другие комментаторы отмечают, что за подобное царей лишали престола и поднимали восстания: сегодня ты продаешь этот народ, завтра продашь другой; что это за царь, продающий часть своих подданных за плату и позволяющий их истребить?
И поэтому Ахашверош сказал ему: «Серебро отдано тебе» - это для протокола. Ни в коем случае нельзя показывать, что дело в деньгах, мы представим это как вопрос государственной важности: есть народ, вредящий царству, и такое объяснение народ примет с гораздо большим пониманием. «А с народом поступай, как тебе угодно». А что же в действительности? Из-под полы ты деньги передашь, но ни в коем случае не открыто, и об этом не должно остаться ни следа в официальных записях.
И вот: «А Мордехай узнал обо всем, что было сделано» - нашелся один человек, который знает, что в этой истории замешаны огромные деньги, и осведомлен о тайном сговоре Амана и Ахашвероша. Мудрецы говорят, что это открыл ему пророк Элиягу или вестник во сне. И о чем же он велит сообщить Эстер? «И рассказал ему Мордехай обо всем, что с ним случилось, и о сумме серебра, которую Аман обещал отвесить...». Никто не знает про деньги, а Мордехай передает ей именно эти сведения!
Приходит Эстер к Ахашверошу и говорит: «Ибо проданы мы, я и народ мой, на истребление, убиение и погибель...» - господин мой, тайна раскрыта, здесь замешаны огромные деньги, нас продали за десять тысяч талантов серебра! Ахашверош ошеломлен. Чем? Тем, что она знает про деньги! Ведь это был разговор с глазу на глаз между ним и Аманом, не зафиксированный ни в каких бумагах. А если она знает, значит, кто-то проболтался. И это был не царь - следовательно, это Аман! А если раскрыл Аман, значит, он хочет меня свергнуть, ведь подобное разоблачение неминуемо вызовет бунт.
И здесь вся картина складывается воедино. Когда царь спросил: «Что сделать для человека, почету которого царь благоволит?», а Аман попросил царское одеяние и царского коня, мы уже объясняли: царь понял, что Аман метит на это место и строит далеко идущие планы. Эстер приглашает Амана на пиры, Аман требует царские одежды и коня, чтобы подготовить почву в народе: смотрите, я уже ношу царские одежды, скоро я стану царем! И мало того, теперь он еще и выдает наши государственные тайны, чтобы устроить переворот, поднять мятеж, внушить всем, что на троне сидит безумец, распродающий подданных за серебро! И оттого кричит царь: «Кто это и где этот, чье сердце дерзнуло поступить так?» - поступить так, то есть выдать тайну! А Эстер отвечает: «Этот злодей Аман!» - это он раскрыл. Тут уже гнев царя вспыхивает со всей силой, и он понимает, что не остается иного выхода, кроме как раздавить голову змее, пока тот не захватил престол.
В связи с этим в виде намека говорят, почему свиток называется «Мегила» (מגילה) - буквы этого слова складываются в «ми гила» (מי גילה, «кто раскрыл?»). Кто же раскрыл всю историю с деньгами? Сам этот свиток, призванный обнародовать тайну, существовавшую между Ахашверошем и Аманом.
וְהַמֶּלֶךְ קָם בַּחֲמָתוֹ מִמִּשְׁתֵּה הַיַּיִן אֶל־גִּנַּת הַבִּיתָן וְהָמָן עָמַד לְבַקֵּשׁ עַל־נַפְשׁוֹ מֵאֶסְתֵּר הַמַּלְכָּה כִּי רָאָה כִּי־כָלְתָה אֵלָיו הָרָעָה מֵאֵת הַמֶּלֶךְ׃ - «И царь встал в гневе своем с пира винопития в дворцовый сад, а Аман остался умолять о жизни своей царицу Эстер, ибо увидел, что решена ему беда от царя».
Почему же он обращается с мольбой именно к Эстер, а не к царю? В свете нашего объяснения это поразительно понятно: просить у них обоих одновременно он не мог, ведь любое оправдание перед одним немедленно навлекло бы гнев другого, и потому он «оробел перед царем и царицей». Но теперь, когда царь вышел в дворцовый сад, обратиться к одной лишь Эстер он может, и именно в этот миг встает и молит о пощаде.
וְהַמֶּלֶךְ שָׁב מִגִּנַּת הַבִּיתָן אֶל־בֵּית מִשְׁתֵּה הַיַּיִן וְהָמָן נֹפֵל עַל־הַמִּטָּה אֲשֶׁר אֶסְתֵּר עָלֶיהָ וַיֹּאמֶר הַמֶּלֶךְ הֲגַם לִכְבּוֹשׁ אֶת־הַמַּלְכָּה עִמִּי בַּבָּיִת הַדָּבָר יָצָא מִפִּי הַמֶּלֶךְ וּפְנֵי הָמָן חָפוּ׃ - И вернулся царь из дворцового сада в дом пира вина, а Аман припал к ложу, на котором была Эстер. И сказал царь: «Неужели еще и насилие над царицей учинить прямо при мне в доме?!» Слово вышло из уст царя, и лицо Амана покрыли.
Царь ведь понял из слов Эстер, что истинная цель указа Амана против евреев была направлена против нее: он знает, что она еврейка, и жаждет ее гибели. И теперь, когда царь входит и видит, что Аман пал на ложе, где сидит Эстер, он истолковывает это по-своему: вот, Аман словно говорит - если мне не удалось расправиться со всеми евреями, то хотя бы убью Эстер. Царю кажется, что Аман пришел ее убить. И потому он восклицает: мало того, что ты продал ее народ на истребление, включая царицу, так ты еще и мою царицу собираешься убить прямо здесь?
И мало того, царь говорит: «Со мной в доме!». У персов существовал закон: человек, укрывшийся во дворце царя, был защищен от казни. Это напоминает понятие в еврейском законе «от жертвенника Моего» («ме-им мизбехи»), когда коэна, совершающего служение, не берут на казнь, даже если он приговорен, пока он не закончит служение. Царь говорит ему: даже преступник, подлежащий смерти, попав в царский дом, спасается, а сама царица в царском доме - тем более! И ты дерзаешь покушаться на мою жену прямо здесь?
«И лицо Амана покрыли» («у-фней Аман хафу») - что означает «хафу»? Здесь приводится интересное объяснение от имени Ибн Эзры: у персов существовал обычай: когда на человека обрушивался царский гнев, его лицо закрывали особым покрывалом, чтобы отвести от него страшную ярость владыки, чтобы царь больше не видел лицо, приводящее его в бешенство. «У-фней Аман хафу» - от корня со значением покрытия: слуги закрыли и покрыли его лицо, чтобы немного унять царский гнев.
וַיֹּאמֶר חַרְבוֹנָה אֶחָד מִן־הַסָּרִיסִים לִפְנֵי הַמֶּלֶךְ גַּם הִנֵּה־הָעֵץ אֲשֶׁר־עָשָׂה הָמָן לְמָרְדֳּכַי אֲשֶׁר דִּבֶּר־טוֹב עַל־הַמֶּלֶךְ עֹמֵד בְּבֵית הָמָן גָּבֹהַּ חֲמִשִּׁים אַמָּה וַיֹּאמֶר הַמֶּלֶךְ תְּלֻהוּ עָלָיו׃ - И сказал Харвона, один из евнухов, перед царем: «Вот и дерево высотой в пятьдесят локтей, которое приготовил Аман для Мордехая, говорившего доброе о царе, стоит в доме Амана». И сказал царь: «Повесьте его на нем!»
В самый нужный момент наносится завершающий удар: появляется Харвона. Мальбим задает здесь три вопроса: откуда Харвона вообще знал про это дерево? Зачем добавлять слова: «говорившего доброе о царе»? И к чему подробности «стоит в доме Амана высотой в пятьдесят локтей» - какая разница, где оно стоит и какова его высота?
Мальбим объясняет, напоминая сказанное ранее: «Один из евнухов» - он был одним из тех, кто приходил звать Амана на пир, и тогда застал его в разгаре работы, при возведении дерева для Мордехая. Именно Харвона ходил тогда торопить Амана и видел дерево собственными глазами. И вот теперь он стоит перед Ахашверошем и говорит: «Вот и дерево...» - я знаю всю эту историю, я был у него дома, я сам видел это дерево.
А что значит слово «и» («гам» - «также»)? Есть еще ясные доказательства того, что Аман замышляет зло против царя. Посуди сам: он приготовил дерево, чтобы повесить на нем Мордехая. А в чем вина Мордехая? Какое тяжкое преступление он совершил? Он тот, «кто говорил доброе о царе»! Вот что возмутило Амана: то, что Мордехай спас царя от смерти. Это настолько разозлило его, что он воздвиг виселицу, чтобы казнить спасителя царя. Значит, Аман сам из числа заговорщиков против тебя, господин мой царь!
И вторая деталь: «Стоит в доме Амана высотой в пятьдесят локтей». Дерево до сих пор стоит, и высота его пятьдесят локтей, чтобы его было видно отовсюду. А это само по себе - величайший позор и оскорбление для царя! Ты облачил Мордехая в царские одежды, провел его по городской площади и велел возглашать: «Так поступают с человеком, которому царь желает оказать почет!» А Аман дерзает сказать: этого человека я вздерну на такую высоту, чтобы было видно за километры вокруг. Кого? Того, кому царь так хотел воздать добром! Нет более открытого бунта: царь желает почтить, а Аман желает повесить, причем публично, на глазах у всех, словно заявляя: «Плевать я хотел на царя и его любимцев!» И за что? За то, что тот спас царя и говорил о нем доброе. Харвона произносит предельно резкие слова и разжигает гнев царя до предела - доводит до кипения.
Есть еще одно толкование слов «говорившего доброе о царе»: Харвона стремился разъярить царя окончательно. Что же он сделал? Он намекнул царю, что когда Аман готовил это дерево, то посмотрел на него с удовлетворением и сказал: «А ведь это дерево, по правде сказать, сгодилось бы и для самого царя, царю оно тоже впору!» Иными словами, стих читается так: «дерево, которое сделал Аман для Мордехая», о котором Аман «сказал: хорошо оно и для царя» - то есть дерево подходит и царю. И тогда «сказал царь: повесьте его на нем!»: «Мне подходит? Давайте проверим, кому оно в самый раз. Повесьте его самого на это дерево и увидим!» И действительно, подошло в самый раз.
וַיִּתְלוּ אֶת־הָמָן עַל־הָעֵץ אֲשֶׁר־הֵכִין לְמָרְדֳּכָי וַחֲמַת הַמֶּלֶךְ שָׁכָכָה׃ - И повесили Амана на дереве, которое он приготовил для Мордехая, и ярость царя утихла.
В седьмой главе Эстер побеждает не силой, а взвешенными словами: она разделяет понятия «моё желание» («шеэлати») и «моя просьба» («бакашати»), показывая, что все её помыслы обращены к спасению своего народа, а не к личному душевному покою; она разоблачает обман Амана в каждой детали - в сокрытии происхождения народа, в умысле полного истребления и в утверждении об «убытке царю»; и представляет его как «притеснителя и врага», чьё злодейство не утихает даже после содеянного зла. Аман оказывается в ловушке между царём и царицей: он не способен оправдаться перед обоими сразу, и любой довод, который он выдвинет, обернётся против него. И согласно Хатам Соферу, именно раскрытие тайны серебра превратило Ахашвероша из сообщника по указу во врага Амана. В завершение приходит Харвона и окончательно разжигает гнев царя последним свидетельством, и дерево, приготовленное Аманом для Мордехая, становится деревом его собственной казни - «ויתלו את המן על העץ אשר הכין למרדכי, וחמת המלך שככה» («И повесили Амана на дереве, которое он приготовил для Мордехая, и ярость царя утихла»).