Первая глава Мегилы описывает то, что кажется домашней ссорой во дворце: пир, царица, отказавшаяся прийти, и царь, который казнит её. Однако, согласно Мальбиму, вся эта глава представляет собой единое целое: Ахашверош стремится установить неограниченную власть, Вашти своим отказом саботирует это, а Мемухан предлагает ему план, как превратить неудачу в возможность. В этой части мы разберём речь Мемухана с восемнадцатого стиха и до конца главы, а в заключение ответим на главный вопрос: зачем вообще вся эта история приведена в Свитке Эстер.
Ущерб среди вельмож - «И довольно презрения и гнева»
וְהַיּוֹם הַזֶּה תֹּאמַרְנָה שָׂרוֹת פָּרַס־וּמָדַי אֲשֶׁר שָׁמְעוּ אֶת־דְּבַר הַמַּלְכָּה לְכֹל שָׂרֵי הַמֶּלֶךְ וּכְדַי בִּזָּיוֹן וָקָצֶף׃ - «И в этот самый день княгини Персии и Мидии, услышавшие о поступке царицы, скажут всем царским вельможам, и будет довольно презрения и гнева».
До сих пор Мемухан говорил об ущербе, который будет нанесён среди простого народа: женщины услышат, что жена царя проявила неуважение к мужу, и последуют её примеру. Теперь же он переходит к разговору об ущербе среди самих вельмож. Жёны вельмож присутствовали на пиру и понимали все тонкости спора между Ахашверошем и Вашти. Они знают, что Ахашверош хотел унизить её, и знают, что Вашти не была готова терпеть унижение, потому и не пришла. Поэтому как раз они не станут презирать своих мужей, ведь для них очевидно, что в данном случае у Вашти была веская причина отказаться.
Но они скажут нечто гораздо худшее: «И в этот самый день княгини Персии и Мидии... скажут всем царским вельможам». Что же они скажут? «Господин мой, знай: у Ахашвероша нет абсолютной власти. Он велел ей прийти, зная, что для неё это великое унижение, а она отказалась. Кто может позволить себе отказ? Только та, кто является царицей сама по себе, в то время как её муж правит лишь ограниченной властью». А ведь вся цель пира заключалась в том, чтобы заявить всем о своей неограниченной власти, но вышло прямо противоположное. И если ты не казнишь её, получится, что ты с ней согласен: царица права, я царствую благодаря ей, и власть моя ограничена.
Отсюда слова: «И довольно презрения и гнева» - двойной ущерб на двух уровнях. «Презрение» со стороны народа: простые женщины услышат эту историю без тонкостей и скажут: «Жена царя пренебрегла царём, и мы тоже будем пренебрегать своими мужьями». «Гнев» же - со стороны вельмож: они проявят гнев и пренебрежение к его царствованию, ясно дав понять, что решают они, а не он. Вашти преподала тебе урок: знай своё место, твоя власть ограничена.
Совет: «Пусть выйдет царский указ от него»
אִם־עַל־הַמֶּלֶךְ טוֹב יֵצֵא דְבַר־מַלְכוּת מִלְּפָנָיו וְיִכָּתֵב בְּדָתֵי פָרַס־וּמָדַי וְלֹא יַעֲבוֹר אֲשֶׁר לֹא־תָבוֹא וַשְׁתִּי לִפְנֵי הַמֶּלֶךְ אֲחַשְׁוֵרוֹשׁ וּמַלְכוּתָהּ יִתֵּן הַמֶּלֶךְ לִרְעוּתָהּ הַטּוֹבָה מִמֶּנָּה׃ - «Если царю угодно, пусть выйдет царский указ от него и будет записан в законах Персии и Мидии бесповоротно: чтобы Вашти больше не представала перед царём Ахашверошем, а её царское достоинство царь передаст другой, которая лучше её».
После того как Мемухан подробно объяснил царю, какой огромный ущерб нанесла выходка Вашти, он во всеуслышание озвучил то, что до сих пор таилось в глубине сердца Ахашвероша: «Господин мой царь, нам совершенно ясен твой замысел на этом пиру - показать свою неограниченную власть, а она умышленно разрушила его». И теперь он выступает как мудрый советник и выдвигает практические предложения о том, как закрыть бреши в плотине и исправить последствия позорного поступка Вашти.
«Пусть выйдет царский указ от него» - владыка царь, возьми поводья в свои руки и используй эту возможность. Отныне «царский указ», то есть закон, должен исходить только от тебя: никаких министров, никаких мудрецов, никакого кабинета, никакого правительства и государственных советников, решающих что-либо. «И будет записан в законах Персии и Мидии» - любое повеление, исходящее от тебя, немедленно становится законом: без комиссий, без министерских согласований, без переходного периода и без утверждения; как только ты повелел - это сразу заносится в свод законов как незыблемое установление, на основании которого вершатся суды. «Бесповоротно» - это не временное распоряжение и не чрезвычайная мера, а постоянный закон, установленный навечно.
«Чтобы Вашти больше не представала» - смена ракурса
Здесь возникает вопрос: что именно запишут в законы Персии и Мидии? «Чтобы Вашти больше не представала перед царём и её царское достоинство царь передаст другой, которая лучше её»? Это подходит для книги по истории, а не для свода законов. Мальбим объясняет: не заблуждайтесь, слова «и будет записан в законах Персии и Мидии» являются вводными. Мемухан мимоходом замечает, что отныне любой изданный тобой закон будет сразу вноситься в свод законов Персии и Мидии, но вовсе не имеет в виду, что именно этот конкретный случай должен стать законом на века.
И в чем же заключается этот первый царский указ? Здесь кроется великая мудрость Мемухана. Если ты просто убьешь Вашти, скажут: да, он ее казнил, но по факту - пришла она или не пришла? Не пришла. Значит, его власть ограничена: он приказал, а царица не послушалась, а потом он пришел в ярость и убил ее, но так и не смог заставить подчиниться. История закончилась плохо. Как же сделать так, чтобы у этой истории был хороший финал? Только если получится так, будто ты ее позвал, и она действительно пришла.
Поэтому совет таков: "пусть выйдет царское повеление от него и будет записано... чтобы не приходила Вашти пред лицо царя Ахашвероша" - ты издашь закон, запрещающий Вашти являться пред тобою! И тогда картина будет представлена так: увидев, что царь повелел ей прийти, и сначала отказавшись, она одумалась, взмолилась и сказала: "Простите, я иду, все, что сказал царь, я принимаю", - и тут ей говорят: "Сударыня, слишком поздно, царь больше не желает твоего прихода". Выходит, что она не пришла не потому, что отказалась, а потому, что отказался я. Таков царский указ - чтобы она не приходила. И внезапно ситуация перевернулась с ног на голову.
"Ее подруге, которая лучше ее" - два смысла
Мальбим говорит, что в словах "а ее царский сан царь отдаст ее подруге, которая лучше ее" заложены два смысла. Первый смысл: больше не ищи знатности рода. Ведь все утверждение отныне состоит в том, что ты - неограниченный монарх, а такой правитель не нуждается в знатном происхождении: он все завоевал силой, и все принадлежит ему. Стало быть, достаточно найти женщину, которая "лучше ее" - хороша сама по себе, а не благодаря своим предкам и родословной. Знатная тебе не нужна, ведь ты царь по собственному праву.
Второй смысл: возможно, ты опасаешься, что и следующая взбунтуется против тебя - какая царица согласится на то, чтобы царь унижал ее и давал понять, что она правит лишь по его милости? На это Мемухан говорит ему: не бойся. "Лучше ее" (мимена) - именно из-за нее она станет хорошей, благодаря ей! Она увидит, какая участь постигла первую и какую пощечину получила та, что не была покорной, и убоится. Сама казнь Вашти сделает ту, что придет ей на смену, послушной и преданной.
И это подобно притче о некоем шейхе, который женился и повез молодую жену на верблюде в свой шатер. Посреди дороги верблюд лег и не идет. Мужчина слез, зарядил ружье и сказал: "Берегись, первое предупреждение". Верблюд испугался и встал. Через пару километров верблюд снова лег. Мужчина вытащил ружье и сказал: "Второе предупреждение". Верблюд поднялся и пошел дальше. Еще через пару километров верблюд лег в третий раз. Мужчина достал ружье, дал очередь и прикончил верблюда. Говорит жене: "Ну что, Фатима, пошли пешком". Она ему: "Что ты наделал! Зачем убил верблюда, как мы теперь пойдем?!" Он посмотрел на нее и сказал: "Берегись, первое предупреждение". Так и следующая царица: увидев, что сделали с ее предшественницей, она скажет себе: "Я с ним связываться не стану", - и окажется, что именно благодаря уроку Вашти она будет хорошей и послушной.
"И будет услышано повеление царя" - исправление обоих изъянов
וְנִשְׁמַע פִּתְגָם הַמֶּלֶךְ אֲשֶׁר־יַעֲשֶׂה בְּכָל־מַלְכוּתוֹ כִּי רַבָּה הִיא וְכָל־הַנָּשִׁים יִתְּנוּ יְקָר לְבַעְלֵיהֶן לְמִגָּדוֹל וְעַד־קָטָן׃ - И разнесется весть об указе царя, который он издаст по всему царству своему, хотя оно и велико, и все жены будут оказывать почтение мужьям своим, от великого до малого.
Здесь Мемухан объясняет, как будут исправлены оба изъяна. Благодаря новому закону - ведь "выйдет царское повеление от него", ты законодатель, ты решаешь, ты властелин, - отныне "и будет услышано повеление царя, которое он издаст": все, что царь решит сам, без совета вельмож, будет исполняться во всем его царстве, и никто не посмеет ослушаться. "Ибо велико оно" - в твоих руках великое царство, ты не ограниченный правитель, зависящий от министров и советников, но само слово царя становится нерушимым законом, и это именно та абсолютная власть, о которой ты мечтал.
А судом над Вашти ты достигнешь второго исправления: "и все жены будут оказывать почтение мужьям своим, от великого до малого" - даже если жена велика своей знатностью, а муж из простого рода, они окажут ему уважение. Ибо женщины скажут: "Видели, что случилось с той, которая попыталась унизить своего мужа?" Ни одна женщина больше не пойдет на такой риск. Получается, что исправлены оба изъяна: перед сановниками доказано, что его власть абсолютна, что царь не нуждается в жене, она царствует лишь по его воле, и более того - отказ будет представлен как отказ самого царя; а перед народом - женщины увидят судьбу Вашти и станут уважать своих мужей.
"И поступил царь по слову Мемухана"
וַיִּיטַב הַדָּבָר בְּעֵינֵי הַמֶּלֶךְ וְהַשָּׂרִים וַיַּעַשׂ הַמֶּלֶךְ כִּדְבַר מְמוּכָן׃ - И понравилось это слово царю и сановникам, и поступил царь по слову Мемухана.
Обратите внимание на точность текста: чтобы царь правил неограниченно, ему требуется согласие сановников, ведь именно они теряют свою власть. Поэтому сказано: «И понравилось это слово царю и сановникам» - они тоже с этим согласились. Отныне их власть упразднена, и всё руководство, и все законы находятся в руках царя. И далее сказано только: «И поступил царь по слову Мемухана», и не сказано «и сановники» - потому что в их согласии больше нет нужды. Всё, сановников больше нет; отныне они лишь марионетки, а правит царь.
Первый указ: «И говорящий на языке своего народа»
וַיִּשְׁלַח סְפָרִים אֶל־כָּל־מְדִינוֹת הַמֶּלֶךְ אֶל־מְדִינָה וּמְדִינָה כִּכְתָבָהּ וְאֶל־עַם וָעָם כִּלְשׁוֹנוֹ לִהְיוֹת כָּל־אִישׁ שֹׂרֵר בְּבֵיתוֹ וּמְדַבֵּר כִּלְשׁוֹן עַמּוֹ׃ - «И послал он письма во все области царя, в каждую область ее письменами и к каждому народу на его языке, чтобы каждый муж был господином в доме своем и говорил на языке своего народа».
К этому стиху возникают три вопроса. Во-первых, какое нам дело до того, что «в каждую область ее письменами и каждому народу на его языке»? Достаточно было сказать: «И послал он письма во все области царя, чтобы каждый муж был господином в доме своем». Во-вторых, еще наши мудрецы обратили внимание на то, что сами эти письма выглядят полной глупостью и нелепостью: неужели нужно объявлять людям, что отныне каждый хозяин в собственном доме? В-третьих: «и говорил на языке своего народа» - что это значит? До сих пор человек говорил на каком-то другом языке, а теперь станет говорить на языке своего народа? Что это вообще за предписание?
Мальбим объясняет: не думайте, что в этом была глупость - этот закон был издан с великой мудростью и расчетом. До сих пор в законах Персии было установлено, что все покоренные народы пишут царю и получают от него послания исключительно на персидском языке, ведь Персия - это метрополия, и каждый обязан подстраиваться под нее. Подобно тому, как сегодня человек, желающий отправить письмо президенту США, не станет писать на иврите, а обратится к переводчику, чтобы тот написал по-английски. Но в Персии это было не вопросом удобства, а выражением могущества и патриотизма: царский язык имел статус государственной силы, и послание обязательно должно было быть составлено на языке царя. Так Мальбим объясняет и понятие «כתב הנשתוון» (официальное переводное письмо) в книгах Эзры и Нехемии: существовали особые чиновники, чьей задачей было переводить и приводить текст в соответствие с языком царского двора.
И вот теперь царь заявляет: в персидском языке больше нет особой нужды. Ведь к царствованию Ахашвероша можно подходить с двух сторон. С одной стороны: ты продолжатель прежних царей - и тогда ты ограничен и зависим. С другой стороны: никаких прежних царей нет, ты завоеватель, ты сам во главе всего. Если я требую, чтобы всякий пишущий писал по-персидски, это означает, что я выражаю почтение персидскому царству как институту. Но если я говорю: «Господа, государство само по себе меня не интересует, я здесь главный, и не важно, где именно я нахожусь», - тогда у персидского языка нет никакого преимущества, и Персия для меня - всего лишь одна из ста двадцати семи областей. Я царь не в силу государства, я ничей не преемник, я начинаю новое, неограниченное правление. На каком языке писать? На каком хотите.
И таков был первый указ, призванный разъяснить всем: я - неограниченный самодержец, и как царь я не завишу ни от прежнего царства, ни от метрополии. И я первый, кто начинает этот порядок: до сих пор любое послание на царском бланке выходило на персидском языке, а отныне - «и послал письма во все области царя, в каждую область ее письменами и к каждому народу на его языке», каждому на его собственном наречии и языке.
Второй указ: «Чтобы каждый муж был господином в доме своем»
До сих пор законы Персии требовали лишь того, чтобы жена подчинялась мужу и уважала его, не более. Теперь же царь издает новый указ: муж должен господствовать над женой и обладать над ней абсолютной властью, как господин над рабыней и хозяин над своим скотом. Подобно тому как человек волен делать со своей собственностью все, что пожелает, и если он зарежет свою скотину, никто не вправе сказать ему: «Что ты делаешь?», - точно так же должно «быть каждому мужу господином в доме своем». И таковы слова Мальбима: подобно тому, как это принято и по сей день в некоторых странах Африки. Действительно, знающие люди в курсе, что там существовали такие порядки: если муж убил жену - это законно, видимо, у него была причина, должно быть, она его разозлила. И именно это Ахашверош утверждает в качестве закона.
И обратим внимание: два новых указа в точности соответствуют двум тезисам, выдвинутым Мемуханом. Мемухан говорил, что царь должен править безраздельно - и этому соответствует указ о том, что каждый «говорит на языке своего народа», упраздняющий исключительный статус персидского языка и показывающий, что царь правит не в силу государства. Мемухан говорил, что женщины станут презирать своих мужей из-за поступка Вашти - и в ответ на это выходит указ: «чтобы каждый муж был господином в доме своем». То есть жены не просто не будут презирать, но окажутся полностью подчинены мужьям, и муж получит над женой абсолютную власть, как над своим имуществом.
И зачем вообще написана эта глава?
Здесь Мальбим возвращается к вопросу, с которого он начал эту главу, и им же ее завершает: какое нам дело до всей этой предыстории? Мы могли бы начать Мегилу прямо со второй главы - «После этих событий», когда гнев царя утих и он ищет новую царицу; царицей становится Эстер, наша заступница в царском дворце, затем выходит жестокий указ, и по милости Всевышнего она спасает нас от беды. Замечательно: Святой, благословен Он, заранее приготовил исцеление до удара. Но зачем нам нужно знать обо всем этом пире, о ссоре с женой, о ее казни и обо всех этих деталях, которые на первый взгляд кажутся совершенно лишними? Более того: мы обязаны читать это в Пурим, как будто и эта часть непосредственно относится к истории чуда спасения!
Первая причина: это основа для всей Мегилы
Мальбим говорит, и для него это главная причина: вся эта история - фундамент и основа для дальнейших событий Мегилы. Если бы царь не приложил усилий, чтобы добиться неограниченной, абсолютной власти, было бы невозможно, чтобы он взял Эстер. Ведь Эстер была не просто незнатного происхождения, она была безродной: кто она, что она, откуда ее привели, «и не сказывает Эстер о народе своем и о происхождении своем» - для Ахашвероша она была словно найденыш с улицы. А если бы царь зависел от министров, разве они согласились бы, чтобы он взял такую женщину в царицы, тем более ту, о чьем народе и происхождении ничего не известно?
И еще: далее сказано: «возвеличил царь Ахашверош Амана» и вознес его надо всеми сановниками. Разве министры согласились бы, чтобы над ними поставили одного министра? Господин царь, есть кабинет министров, проведи это через кабинет - и такое решение ни за что бы не прошло! Точно так же и указ истребить, убить и погубить всех евреев: разве он прошел бы через кабинет министров? Ни в коем случае. Министры сказали бы: что за безумие - пойти и уничтожить целый народ из-за того, что царю «не стоит оставлять их»? Сегодня евреи, завтра другой народ - это расшатает все царство! Поэтому нам необходима первая глава, чтобы рассказать нам, как царь получил абсолютную власть и взял все рычаги управления в свои руки, чтобы делать все, что пожелает.
«Если бы не первые послания, не устояли бы последние послания»
И об этом сказали наши мудрецы: если бы не первые послания, не устояли бы последние послания. Простой смысл этих слов: в первых письмах царь написал, «чтобы каждый муж был господином в доме своем и говорил на языке своего народа». Человек читает это и говорит: «А разве до сегодняшнего дня я не командовал у себя дома?» И не забывайте, что речь идет о восточном царе, а не о европейском, и там власть мужчины в доме абсолютна без всяких указов! Из этого подданные поняли, что царь у них не в своем уме. И потому, когда пришли вторые послания, повелевающие убить всех евреев, люди сказали: «Да он же окончательно лишился рассудка», - и они не осуществились сразу, то есть его слова уже потеряли прежний вес.
Но посмотрите, как Мальбим объясняет это высказывание: если бы не вышел первый закон о том, что царь - единоличный правитель над всеми, что он законодатель, нет никого кроме него и некому сказать ему «что ты делаешь и как поступаешь», не могли бы выйти и последние послания. Последние письма повелевают истребить и убить всех евреев: кто стал бы слушать? Какой министр согласился бы на такие указы? И только потому, что первые послания установили, что отныне бразды правления принадлежат исключительно царю, а министры лишены всякой власти, вторые послания были приняты, и их можно было привести в исполнение.
Вторая причина: показать, что здесь нет ничего сверхъестественного
Вторая причина, которую приводит Мальбим: Писание предварило все повествованием о неограниченной царской власти и казни Вашти, чтобы мы знали, что в этом чуде не было ничего сверхъестественного. Уникальность чуда Пурима в том, что оно целиком облачено в рамки природы, и многие комментаторы подчеркивали эту мысль: дворцовые интриги, царь казнит царицу, берет другую, совершенно случайно она оказывается связанной с народом, над которым навис смертный приговор, она находит путь к сердцу царя и отменяет указ. Где же здесь чудо? Это не рассечение Красного моря и не градобитие камнями с неба.
И потому намекают: «Мегилат Эстер» происходит от слова «гестер» (сокрытие), ведь Царство Всевышнего на протяжении всей Мегилы сокрыто и не проявляется открыто. Мегилат Эстер - последняя книга, вошедшая в канон Танаха, и она служит наставлением на все поколения: «Но и при всем этом, когда они будут в земле врагов своих, Я не презрю их и не возгнушаюсь ими до того, чтоб истребить их, чтоб нарушить завет Мой с ними, ибо Я Господь, Б-г их». Даже если ты не видишь открытую руку Творца, как в книге Йеошуа, где чудеса были явными, знай, что отныне мы переходим в другую фазу - к образу Б-жественного управления Мегилат Эстер, когда Всевышний перестраивает все природные механизмы скрытно, изнутри. Тот, кто смотрит обычным взглядом, скажет, что здесь нет никакого чуда, - и в этом главный урок Мегилы.
И с точки зрения природы, говорит Мальбим, нет ничего удивительного в том, что первая красавица способна изменить волю царя: когда женщина ослепительно красива, это придает ей необычайную уверенность в себе, и если муж начинает ей приказывать, она думает: «Кто он такой, чтобы мне указывать?» Как приводит Гемара о рабби Мани, ученике рабби Ицхака бен Эльяшива, который пожаловался своему учителю, что жена ему не по душе, потому что она некрасива. Учитель произнес: «Пусть Хана избавится от своей смуглости», - и она стала писаной красавицей. Спустя время учитель увидел рабби Мани с поникшим лицом и спросил, что случилось. Тот ответил: «До сегодняшнего дня жена исполняла мою волю, а теперь она превозносится надо мной!» Вдруг она почувствовала себя королевой красоты, и какое ей дело до того, кто рядом с ней? Выходит, совершенно естественно, что красавица не спешит подчиняться воле мужа.
Однако если вглядеться в детали, добавляет Мальбим, мы увидим, что произошедшее вовсе не так уж естественно. Действительно, по природе вещей красивая женщина менее покорна мужу, и это может подходить мелкому царьку, которого красавица позволяет себе унизить, но не правителю великой империи. И вот четыре детали, которые Писание подчеркивает заранее: во-первых, царь правит ста двадцатью семью областями, его власть безгранична, и он может взять себе первейших красавиц мира, - почему же Вашти думала, что он станет так с ней считаться? Во-вторых, Мальбим показал нам, что он покорил все эти земли за кратчайший срок, то есть это был исключительно могущественный правитель. В-третьих, царь, устраивающий подобный пир, баснословно богат, а перед таким богатством даже первая красавица смиряет гордыню. В-четвертых, мы видели, как изощренно он действовал, чтобы устранить верхушку знати и сосредоточить в своих руках абсолютную власть, - и даже самая прекрасная женщина не осмелится перечить самодержцу, способному одним словом отправить ее на казнь.
И посмотрите на Эстер: как сильно она боится войти к царю незваной, вплоть до слов «и если погибать мне - погибну», - и все это лишь ради того, чтобы предстать перед ним без приглашения, а вовсе не для того, чтобы отказать ему! Вот что такое абсолютная монархия. Мы и представить себе не можем, что значил царь в те времена: улыбка не к месту, малейший неверный жест - и он тут же казнит на месте. Неописуемый страх! И потому, при всей вашей красоте, госпожа, поступок Вашти абсолютно необъясним обычной логикой.
Любовь к доброму, полезному и приятному
И еще Мальбим показывает нам: по своей натуре Ахашверош любил Вашти страстной любовью до самой смерти, и тем не менее из-за опасения, что жены станут презирать своих мужей, он ее казнил. Древние говорили о трех видах любви: любовь к доброму - я люблю нечто, потому что это благо само по себе; любовь к полезному - вещь не обязательно хороша сама по себе, но в ней есть польза; и любовь к приятному - человек не ищет в этом ни добра, ни пользы, а лишь удовольствия и услады. В стейке сплошной холестерин, но бросьте, ведь это вкусно! Так же и с сигаретами, наркотиками и всем остальным.
И обратите внимание: ради любви к доброму - чтобы жены не презирали своих мужей, и ради любви к полезному - чтобы обрести безграничную власть, Ахашверош перечеркнул любовь к приятному и казнил жену, которую любил до смерти. Могла ли тогда его пылкая любовь к Эстер дать ей силу отменить царский указ об уничтожении евреев? Вовсе нет. При всем уважении к тебе, Эстер, ты относишься к категории приятного, а этот царь с легкостью жертвует приятным ради должного и полезного. И если он увидит добро и пользу в истреблении евреев, у него нет причин тебя слушать. Отсюда видно, что произошедшее здесь выходит за рамки естественного - но, как уже говорилось, это сверхъестественное, сокрытое внутри природы, а не явное чудо вроде града камней, падающих с небес.
Подведем итог:
Речь Мемухана - это не просто совет задетого за живое придворного, а продуманная стратегия: превратить отказ Вашти в возможность, постановить, что царский указ исходит исключительно от самого царя, представить этот отказ так, будто это сам царь отверг ее, и исправить ущерб в народе через ее казнь. Первые два закона - "говорящий на языке своего народа" и "каждый муж да будет властелином в доме своем" - в точности выражают эти два исправления: царская власть, не зависящая от царства и его языка, и жены, которые не станут презирать своих мужей. Зачем же нам нужно все это знать? Потому что на этом строится вся Мегила: без абсолютной царской власти Эстер не взошла бы на трон, Аман не возвысился бы и не вышел бы указ - "если бы не первые грамоты, не устояли бы и последние". И кроме того, вся эта глава призвана открыть нам тайну пуримского чуда: чуда, облаченного в природу, в сокрытие Лика, когда Святой, благословен Он, переворачивает весь порядок вещей изнутри, под покровом обыденности, так что наблюдатель со стороны вовсе не замечает чуда.