Введение
Мы продолжаем изучение третьей главы Мегилат Эйха, того отрывка, где пророк описывает преграду, возникшую между народом Израиля и их Небесным Отцом: молитвы, которые не возносятся ввысь, позор в глазах народов, страх и бегство, а также непрекращающийся плач. Но именно из этого тяжелого описания проступает и луч света: единственный ключ, оставшийся в наших руках, - это слезы.
«Сакота ве-анан лах» («Заслонился Ты облаком») - облако, ставшее преградой
סַכּוֹתָה בֶעָנָן לָךְ מֵעֲבוֹר תְּפִלָּה׃ - Заслонился Ты облаком, чтобы не дошла молитва.
Автор комментария «Лехем димъа» поясняет: облака не только не принесли нам пользы, но и причинили вред - они отделили нас от Всевышнего. При исходе из Египта облака Славы принимали на себя камни из баллист, которые метали в нас враги, облачный столп защищал нас днем от зноя, а огненный столп сопровождал нас ночью. Здесь же облака сыграли противоположную роль: «Заслонился Ты облаком, чтобы не дошла молитва» - подобно непроницаемому пологу, разделившему нас с нашим Небесным Отцом, чтобы наши молитвы не могли пройти. И об этом сказано, что со дня разрушения Храма железная стена встала между нами и нашим Отцом на Небесах.
И еще пишет «Лехем димъа»: когда народ Израиля вышел из Египта, Всевышний миловал нас благодаря силе молитвы. «И встал Пинхас, и помолился, и прекратился мор»; сколько раз Моше, избранник Его, вставал в проломе! Молитва была могучим и грозным оружием против любых бед. Даже при рассечении Красного моря, когда Моше взывает, ему сказано: «Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израиля, пусть двинутся в путь». Ныне же - «убивал Ты, не щадил», ибо «заслонился Ты облаком, чтобы не дошла молитва»: все молитвы, которые мы возносили, не поднялись наверх; мы взываем, но ответа нет.
«Сакота» с полным и неполным написанием
Обратим внимание на интересную деталь грамматики и написания. В 43-м стихе сказано: «סַכּוֹתָה בָאַף וַתִּרְדְּפֵנוּ» («Покрыл Ты гневом и преследовал нас») - в полном написании, с буквой вав, тогда как в 44-м стихе: «סַכּוֹתָה בֶעָנָן לָךְ» («Заслонился Ты облаком») - в неполном написании, без вав. Известно правило: полное написание (ктив мале) указывает на полноту и завершенность, а неполное (ктив хасер) - на ущербность или недостаток. Так, выражение «и воды были им стеною (хома)» написано один раз полностью, а один раз без вав, и мудрецы истолковали: читай не «хома» (стена), а «хема» (гнев). Разница заключается в следующем: о тех, кто вошел в море первыми, с упованием на Творца, сказано: «И пошли сыны Израиля среди моря по суше, и воды были им стеною» - в полном написании, став настоящей стеной. О тех же, кому не хватало веры и кто выжидал, пока появится суша, сказано: «И пошли по суше среди моря», и там написано слово «хома» без вав, ибо море готово было разгневаться и потопить их. Подобно этому, слово «суккот» в полном написании указывает на четыре стены, а неполное «сукот» - на одну стену; имя Авигайль написано в неполном виде за то, что она проявила недостаток скромности перед Давидом; имя Эфрона написано без вав за то, что он был скуп и сказал: «Земля в четыреста шекелей серебра - что это между мной и тобой?»; и главы колен (несиим) записаны без буквы йуд за то, что проявили медлительность и не поспешили принести камни шохам для Мишкана.
Исходя из этого, можно объяснить и здесь: слова «заслонился Ты гневом и преследовал нас» даны в полном написании - совершенная преграда, полная блокировка, когда Всевышний как бы полностью скрыл Свой лик от нас: «убивал Ты, не щадил». Напротив, фраза «заслонился Ты облаком, чтобы не дошла молитва» написана без вав, ведь эта преграда не абсолютна: врата слез никогда не закрываются! Всевышний по-прежнему слышит молитвы, исходящие из глубин сердца и сопровождаемые слезами, поэтому эта преграда неполная.
Мидраш Шохар Тов: притча о путнике и трактирщике
Говорит Мидраш: «Зачем, Господь, стоишь Ты вдали?» Об этом сказано в Писании: «И было: как Он взывал, а они не слушали». Сказал рабби Йоханан: три с половиной года Шхина стояла на Масличной горе, взывала и говорила: «Ищите Господа, когда можно найти Его!», но люди не обращали внимания. Шхина взывает, и никто не слушает, как сказано: «Открылся Я тем, которые не вопрошали обо Мне» - Я был доступен тем, кто не искал Меня.
Это подобно путнику, шедшему по дороге. Когда стемнело, подошел он к трактирщику - хозяину постоялого двора. Сказал ему хозяин: «Войди внутрь, поберегись диких зверей и разбойников!» Ответил путник: «Не подобает страннику заходить на постоялый двор: я иду с дорожным мешком и не ищу ночлега». Пошел он дальше, но опустилась глухая ночная тьма. Вернулся он к трактирщику и стал просить, чтобы тот отворил ему дверь. Ответил хозяин: «Не ты ли говорил, что страннику не подобает заходить на постоялый двор? Так и я скажу тебе: не подобает постоялому двору открывать свои двери ночью. Когда я звал тебя, ты отказался, а теперь я не могу тебя впустить».
Так сказал Святой, благословен Он, народу Израиля: когда у вас была возможность молиться, вы не молились. «И было: как взывал Он, а они не слушали...» - три с половиной года стояла Шхина и взывала: «Ищите Г-спода, когда можно найти Его», но вы не слушали. А теперь вы приходите и говорите: «Зачем, Г-споди, стоишь вдали?», теперь вы сетуете: «Закрылся Ты облаком, чтобы не проходила молитва»? Было множество возможностей, чтобы молитвы поднялись к Небу; Я ждал, а вы не пришли.
«Когда Я хотел - ты не хотел»
Автор «Акедат Ицхак» объясняет это в том же ключе: народ Израиля имел возможность молиться, и было время, когда молитва могла быть принята. Точно так же произошло и с Моше-рабейну. В недельной главе Ваэтханан Моше вознес 515 молитв, и сказал ему Святой, благословен Он: «Когда Я хотел - ты не хотел, а теперь, когда хочешь ты, - Я не хочу». Когда был вынесен приговор, Моше не стал сразу молиться; прошли годы со времени греха у вод Меривы, а он всё не молился, рассуждая так: «Я всегда молился, и молитва моя принималась; перед самым входом в Землю я разорву небеса, и Всевышний простит меня». Но сказал ему Святой, благословен Он: «Когда Я хотел - ты не хотел, а теперь, когда ты хочешь, - Я не хочу». Точно так же, когда Он открылся ему в горящем терновнике, сказано: «И скрыл Моше лицо свое, ибо боялся воззреть на Б-га», а впоследствии Моше просил: «Покажи мне, прошу, славу Твою». Сказал ему Всевышний: «Я хотел показать тебе - ты не захотел; теперь, когда хочешь ты, - Я не хочу: "И увидишь спину Мою, а лик Мой не будет видим"».
Этот принцип касается многих сторон человеческой жизни. Святой, благословен Он, дает человеку возможности, а тот их упускает. Человек рассуждает: «У меня еще полно времени, зачем мне жениться сейчас, вешать жернов себе на шею? Мне всего тридцать два года, дайте пожить в свое удовольствие, а потом женюсь». А позже ищет с огнем и впадает в отчаяние. Говорит ему Святой, благословен Он: «Я жду тебя с двадцати лет, а у тебя всё не было времени; неужели ты думаешь, что Я живу по твоим часам? Придет время, когда ты захочешь, но это уже не поможет». Именно об этом и говорит здесь Святой, благословен Он: поскольку вы не молились тогда, когда могли молиться, не удивляйтесь теперь, что лавка закрыта и молитвы задержаны.
«Схи у-маос» - презренные в глазах народов
סְחִי וּמָאוֹס תְּשִׂימֵנוּ בְּקֶרֶב הָעַמִּים׃ - Сором и мерзостью сделал Ты нас среди народов.
Раши поясняет: «схи у-маос» - в глазах неевреев мы стали подобны их рвоте и мокроте, то есть чем-то предельно отвратительным. А Рокеах (раби Элазар из Вормса) объясняет, что слово «схи» означает нечто отделяемое («нисха», от корня со значением отвлечения или отделения), подобно сказанному: «и не сдвинется (ло йизах) нагрудник», то есть не отойдет и не сместится. «Схи» - это то, что отрывается от легких и выходит через горло: харкотина и мокрота.
Самое отвратительное для человека - видеть рвоту и мокроту. Выделения из горла вызывают у человека даже большее омерзение, чем нечистоты: запах испражнений может быть неприятнее, но чувство брезгливости от мокроты сильнее, и когда человек слышит, как кто-то рядом отхаркивается, это крайне неприятно. Поэтому о стихе «Ибо всякое дело Б-г приведет на суд, со всем сокрытым...» мудрецы говорят: это относится к тому, кто плюет в общественном месте. Шел человек по дороге, плюнул и оставил плевок; прошел другой, увидел это, и ему стало противно, а первый об этом даже никогда не узнает. За подобные скрытые поступки человеку предъявляется спрос, и потому следует внимательно следить за собой, чтобы не вызывать у ближнего чувства брезгливости и отвращения.
И об этом сказано: мы стали в глазах народов сором и мерзостью. Вспомним рассказ о двух блудницах, которые поссорились между собой, и одна бросила другой: «Ты уродлива, как еврейка!» Позже они помирились, и оскорбленная сказала: «За всё остальное я тебя прощаю, но за то, что ты назвала меня еврейкой, - не прощу никогда». Вот до какой степени дошло презрение: не было ничего более омерзительного, чем когда человека клеймили именем еврея.
Но в этом кроется и утешение, о чем мы уже говорили: слова «Сором и мерзостью сделал Ты нас среди народов» обращены нам во благо, ведь пока мы отвратительны в их глазах, мы держимся от них на расстоянии. Везде, где народы приближали нас к себе, мы от этого лишь страдали: там, где наступала эмансипация, движение Хаскалы пожирало еврейство без остатка, тогда как в странах, где нас отталкивали, например на мусульманском Востоке, верность Торе сохранялась неизменно. Рассказывают, как Бааль-Шем-Тов шел со своими учениками и услышал, как священник сказал семинаристам: «Отойдем от евреев подальше, а не то брызги их слюны долетят до нас при разговоре и осквернят нас». И они отошли. Сказал ученикам Бааль-Шем-Тов: «Посмотрите, какое милосердие проявляет к нам Святой, благословен Он, побуждая нееврея сторониться нас. Это мы сами обязаны были держаться от них подальше, но раз мы этого не сделали, Святой, благословен Он, устроил так, чтобы нееврей бежал от нас. И когда нееврей отдаляется от тебя - это к твоему же благу». Но если человек сам не хранит должную дистанцию, дело доходит, не дай Б-г, до того, что чужаки отталкивают тебя самым болезненным образом: «Сором и мерзостью сделал Ты нас среди народов».
«Разинули на нас рот свой» - деньги и пропаганда
פָּצוּ עָלֵינוּ פִּיהֶם כׇּל אֹיְבֵינוּ׃ - Разинули на нас рот свой все враги наши.
Говорит автор плача: хотя мы были в их глазах столь отвратительны, наши деньги они пожирали с большим аппетитом. «Разинули на нас пасть свою» - открыли рот, чтобы поглотить наше достояние. Так мы видели на протяжении всей истории: еврей был ненавистен и омерзителен в глазах нееврея, но еврейские деньги омерзительными вовсе не были - деньги не пахнут, и нееврей всегда думал о том, как бы завладеть богатством еврея. Так объясняет «Лехем димъа».
Другое объяснение: «разинули на нас пасть свою» относится к клевете и пагубным речам, которые враги распространяют против нас, чтобы оправдать свое злодейство. Таков их путь испокон веков: так поступал Тит, так поступал Адриан, и так было в проклятой Германии, где министр пропаганды занимался делегитимацией еврейского народа, выставляя евреев тараканами. А раз они тараканы, то и избавляться от них нужно ядом и газом. Евреям создали образ паразитов, грязных людей, недочеловеков, и тем самым подготовили почву для осуществления «окончательного решения». «Разинули на нас пасть свою» - разверзли уста свои в потоке хулы и презрения, чтобы затем творить все, что заблагорассудится.
И обратим внимание на порядок: предыдущая буква была «самех» - «сором и мерзостью сделал Ты нас», теперь идет «пей» - «разинули на нас пасть свою», и только затем «аин» - «око мое изливается и не утихает». Здесь тоже буква «пей» поставлена раньше буквы «аин», как уже объяснялось выше в предыдущей главе, и на том же принципе это основано и здесь.
«Пахад ва-пахат» - бегущий от страха падает в яму
פַּחַד וָפַחַת הָיָה לָנוּ הַשֵּׁאת וְהַשָּׁבֶר׃ - Страх и яма достались нам, разорение и сокрушение.
«Лехем димъа» объясняет: во время разрушения нас постигли две беды. «Разорение» (а-шеэт) - от слова шеия, запустение: все города опустели и превратились в руины. «И сокрушение» (а-шевер) - сломлена была гордость нашей силы, величие нашего царства и Храм наш. А теперь в изгнании к разорению и сокрушению добавились еще «страх и яма» (пахад ва-пахат), ибо мы живем в постоянном страхе. «Пахат» - это яма или ров, а «пахад» - ужас и трепет, и страх охватывал людей перед лицом ямы: спасаясь от преследователей, они бежали куда глаза глядят и падали в ямы и расселины. «Бегущий от страха упадет в яму», как сказано у пророка Ирмияу в 48-й главе.
И еще добавляет «Лехем димъа»: помимо ямы, в которую мы упали, был у нас и непрестанный страх, и в этом смысл слов: «разорение» - это бедствие самой ямы, а «сокрушение» - сокрушенное сердце от постоянного страха. Мы оказались в ужасающем положении: мало того, что выпали на нашу долю страх и яма, они привели нас к катастрофе и полному сокрушению.
А комментарий «Алон бахут» поясняет, что здесь намекается на указы злодея Адриана. В Мидраше рассказывается, что он выставил три заставы: одну в Хамате, одну в Кфар-Лекитье и одну в Бейт-Эле в Иудее, сказав: кто побежит с одной стороны - попадет в плен с другой. И рассылал глашатаев объявлять: пусть каждый еврей, где бы он ни находился, придет, ибо царь желает наградить его. Так евреи попадались в ловушку, и об этом сказано: «И стал Эфраим подобен наивному голубю без сердца». Получается, что Адриан создал двойную западню: с одной стороны - обольщение, а с другой - три заставы: ускользнувший от одной попадал во вторую, а спасшийся от второй оказывался в третьей. В этом и заключается «страх и яма»: сначала от страха мы прятались, а затем, услышав, что он являет приветливое лицо и раздает дары, мы поддались на льстивые речи, и он вверг нас в яму. От страха - прямо в пропасть.
«Потоками вод истекает око мое»
פַּלְגֵי מַיִם תֵּרַד עֵינִי עַל שֶׁבֶר בַּת עַמִּי׃ - Потоками вод истекает око мое о сокрушении дочери народа моего.
Говорит «Лехем димъа»: Кнесет Исраэль говорит, что несмотря ни на что, каждый день я плачу о сокрушении дочери народа моего, об утрате нашего величия, ведь вслед за этим потянулись все беды, которые вновь и вновь постигают нас вплоть до сего дня. Когда народ Израиля пребывал в своем величии, в гордости и славе, наш рог был вознесен высоко, и враги страшились нас. Но с тех пор как еврейский народ был сломлен и страдает, всякий прокаженный и нечистый приходит и бьет нас без всякой пощады.
«Око мое изливается» - ключ, оставшийся в наших руках
עֵינִי נִגְּרָה וְלֹא תִדְמֶה מֵאֵין הֲפֻגוֹת׃ - Око мое источает слезы и не умолкает, не зная передышки.
В книге «Акедат Ицхак» объясняется: хотя выше говорилось: «Закрылся Ты облаком, чтобы молитва не прошла», то есть Всевышний заслонился облаком, воздвигнув преграду между нами и Собой, чтобы молитвы не восходили, и железная стена пала между Израилем и их Небесным Отцом, - у нас все же остается великая надежда. Ведь сказали наши мудрецы: хотя врата молитвы затворились, врата слез не затворены никогда. И к слову, если они не затворены, зачем там вообще нужны врата? От имени Брискер Рова приводили объяснение: эти врата стоят перед неискренними, «крокодильими» слезами, слезами попусту. Перед пустыми слезами и должно быть вратам запертыми; но перед истинным плачем, перед слезами искренней мольбы врата слез никогда не закрываются.
И потому говорит пророк: «Око мое источает слезы и не умолкает». Раз врата слез не затворены, тогда как о вратах молитвы сказано: «Закрылся Ты облаком», - что же остается нам делать? Какой единственный ключ все еще в наших руках? «Потоками вод изливается око мое» - будем проливать слезы, и благодаря этому Всевышний смилуется над нами. И об этом говорит следующий стих:
עַד יַשְׁקִיף וְיֵרֶא יְהֹוָה מִשָּׁמָיִם׃ - Доколе не взглянет и не увидит Господь с небес.
До каких же пор око источает слезы? Доколе Господь не взглянет и не увидит с небес наше положение. Когда мы плачем, врата не заперты, и это тот путь, на котором все еще возможно действовать и пробуждать милосердие Свыше.
Еще одно объяснение приводится в книге «Лехем дим‘а»: слово «нигра» означает льющуюся ручьями воду, то есть слезы текут рекой из очей. А слова «без передышки» (ме-эйн афугот) описывают не само состояние глаза, а причину плача: «Око мое источает слезы и не умолкает» - глаз не затихает, из него непрестанно текут слезы. И какова причина? «Без передышки» - нет передышки в тяжких указах, нет покоя от врагов, нет ни мгновения, чтобы перевести дух. Потому и плачет око непрестанно.
И есть еще одно толкование: слова «без передышки» намекают на разрушение Второго Храма, срок избавления после которого нам не был открыт. Особая любовь Всевышнего была отнята у первого поколения, говорят мудрецы, но им был известен срок - семьдесят лет вавилонского изгнания. В отличие от них, после разрушения Второго Храма прошло уже две тысячи лет изгнания, а срок нам так и не открыт. Поэтому и плач этот продолжается без передышки. До каких пор? «Доколе не взглянет и не увидит Господь с небес», ведь мы не знаем, когда настанет сокровенный конец дней, когда Всевышний явит Свое избавление. Если бы мы знали срок, была бы передышка: еще семьдесят лет, и придет избавление. Но когда срок неведом, око плачет и плачет не переставая, не зная передышки.
Подведем итог:
В этом отрывке плакальщик описывает крайнюю степень отдаления: заслоняющее облако, преграждающее путь молитве, позорное положение «сора и мерзости» в глазах народов, разинутые пасти, готовые поглотить наше имущество и очернить доброе имя, ужас и яму, ввергающие нас из одной беды в другую, и сокрушение, из которого берут начало все несчастья. Однако здесь кроются и упрек, и утешение. Упрек заключается в словах «когда Я хотел - ты не хотел»: человеку не следует упускать возможность, которую дарует Всевышний, иначе он может обнаружить врата запертыми. Утешение же состоит в том, что слово «закрылся» (סכותה) написано неполно, без буквы «вав», ибо врата слез никогда не закрывались. Это единственный ключ, оставшийся в наших руках: «Око мое источает слезы и не умолкает» - доколе не взглянет и не увидит Господь с небес.