Третья глава книги Эйха открывается плачем "мужа", познавшего бедствие. Плакальщик описывает в ней ступени падения и сползания в пропасть, постигшие народ Израиля, шаг за шагом, от самого начала и до окончательного крушения. Начнем именно с того стиха, к которому приходит весь этот процесс: "И лишилась душа моя мира", а оттуда вернемся назад и проследим, как Мальбим раскрывает всю эту цепь падения по порядку стихов.
Иошиягу был праведным царем, и о нем сказано, что после него не восстал подобный ему. Народ Израиля возлагал на него все свои надежды, говоря: "Дыхание ноздрей наших, помазанник Господень, о котором мы говорили: под сенью его будем жить среди народов", - ожидали, что именно он принесет избавление. И вот Иошиягу вышел преградить путь фараону Нехо, чтобы тот не проходил через его землю, будучи уверен, что весь народ праведен. Но на самом деле он ошибся в этом, ведь, как мы уже объясняли, за дверями у них стояли идолы. В итоге он пал от руки фараона Нехо. После него воцарился Иегоахаз, и в его дни начало надвигаться бедствие, как уже предсказывала заранее пророчица Хульда, видевшая беду, которая придет от руки фараона Нехо. И сказано: "И заключил его фараон Нехо в оковы в Ривле, в земле Хамат, лишив царствования в Иерусалиме... и привел его в Египет, и он умер там" - это и было началом падения.
אוֹתִי נָהַג וַיֹּלַךְ חֹשֶׁךְ וְלֹא־אוֹר׃ - Меня повел Он и погнал во тьму, а не к свету.
Это первый этап: "повел меня" - увели нас отсюда, из Земли Израиля, в изгнание, в место тьмы, а не света.
אַךְ בִּי יָשֻׁב יַהֲפֹךְ יָדוֹ כׇּל־הַיּוֹם׃ - Лишь против меня Он вновь и вновь обращает руку Свою весь день.
После Иегоахаза царь Египта поставил другого царя - Иегоякима, но и ему не было покоя: в его время пришел царь Вавилона, "и заковал его в медные оковы, чтобы отвести в Вавилон". Это и есть "лишь против меня вновь" - новый удар, новое изгнание. И почему "обращает руку Свою весь день"? Потому что изгнание еще не было полным и окончательным. Когда человек завершает дело, он опускает руки; когда же он заносит руку вновь и вновь, это знак того, что действие все еще продолжается.
בִּלָּה בְשָׂרִי וְעוֹרִי שִׁבַּר עַצְמוֹתָי׃ - Истощил Он плоть мою и кожу мою, сокрушил кости мои.
И это соответствует тому, что произошло затем в дни Иегояхина, сына Эльякима, которого изгнал Невухаднецар, как сказано: "И подступил Невухаднецар, царь Вавилонский, к городу, когда рабы его осаждали его, и вышел Иегояхин, царь Иудеи". Тогда угнали в плен мастеров и кузнецов, и остались здесь лишь беднейшие из народа земли. Всевышний словно истребил все - плоть, кожу и кости: забрали всю знать, всех лучших людей, оставив здесь только самых обездоленных. А слова "сокрушил кости мои" означают, что кости - это сильные и доблестные мужи народа.
בָּנָה עָלַי וַיַּקַּף רֹאשׁ וּתְלָאָה׃ - Возвел против меня валы и окружил горечью и невзгодами.
Царь Вавилона воцарил Цидкиягу и взял Иерусалим в осаду - это и есть "возвел против меня валы и окружил", то есть замкнул кольцо осады вокруг Иерусалима.
בְּמַחֲשַׁכִּים הוֹשִׁיבַנִי כְּמֵתֵי עוֹלָם׃ - Во тьме посадил Он меня, подобно умершим навек.
После этого схватили Цидкиягу, взбунтовавшегося против него, привели его к царю Вавилона и ослепили. "Во тьме посадил Он меня, подобно умершим навек" - когда померк свет в глазах Цидкиягу.
"И при всем этом не отвратился гнев Его": на девятнадцатом году царствования Невухаднецара царь Вавилона сжег Храм в месяце ав, созвездие которого - Лев.
דֹּב אֹרֵב הוּא לִי אֲרִי בְּמִסְתָּרִים׃ - Медведем в засаде стал Он для меня, львом в укрытии.
Когда этот "медведь" подстерегал в засаде? Когда пришло созвездие Льва - в месяце ав.
דְּרָכַי סוֹרֵר וַיְפַשְּׁחֵנִי שָׂמַנִי שֹׁמֵם׃ - Пути мои преградил терновником и растерзал меня, поверг меня в опустошение.
Слово "сорер" происходит от корня "сирим" (терновник) - город заполнили колючим кустарником, чтобы сжечь его: "поверг меня в опустошение". Об этом же говорят и соседние стихи: "Огородил Он пути мои тесаным камнем, искривил стези мои", "Натянул лук Свой и поставил меня мишенью для стрелы".
הָיִיתִי שְּׂחֹק לְכׇל־עַמִּי נְגִינָתָם כׇּל־הַיּוֹם׃ - Стал я посмешищем для всего народа моего, песней их весь день.
После всего этого наместником был поставлен Гдальягу бен Ахикам - "Стал я посмешищем для всего народа моего", ведь во главе народа поставили человека, далеко не обладавшего величием прежних вождей.
הִשְׂבִּיעַנִי בַמְּרוֹרִים הִרְוַנִי לַעֲנָה׃ - Насытил Он меня горечью, напоил меня полынью.
Это следующий этап: Гдальягу бен Ахикам был последней надеждой, и с его гибелью изгнание стало абсолютным. В конце концов он был убит Ишмаэлем бен Нетанией - и тогда наступили горечь и полынь.
וַתִּזְנַח מִשָּׁלוֹם נַפְשִׁי נָשִׁיתִי טוֹבָה׃ - И лишилась мира душа моя, забыл я о благе.
От кого лишилась мира душа? От «мира» («ми-шалом»). Ишмаэль бен Нетанья казался Гедалье преданным союзником, «человеком его мира», и именно по вине этого «человека мира» погибла его душа - ведь тот отнял у него жизнь. Гедалью ведь предупреждали, говорили ему: он строит козни, он готовит на тебя покушение! А он отвечал: это лашон а-ра, я не стану этому верить. В итоге Ишмаэль бен Нетанья убил его, и это стало завершающим ударом молота, окончательно погубившим весь остаток еврейского народа на Земле Израиля.
Мудрецы толкуют этот стих и иначе. Сказал раби Абаху: «"И лишилась мира душа моя" - это зажигание субботних свечей». Иными словами, Шаббат - это особое время покоя, особое время мира. В Субботу мы приветствуем друг друга словами «Шаббат шалом», ведь Суббота знаменует мир - покой мира, безмятежности, тишины и безопасности. И поскольку уже не зажигались субботние свечи, «лишилась мира душа моя».
«Забыл я о благе» - о каком благе идет речь? Раби Ирмия говорит: это баня; когда человек лишен возможности пойти в баню, благо будто бы совершенно забыто им. Раби Йоханан сказал: это омовение рук и ног горячей водой. Раби Ицхак Напха сказал: это красивая постель и красивое убранство на ней. Раби Аба сказал: это застеленная постель и нарядная жена для мудрецов Торы. «Нашити» - забыл я; все это благо совершенно стерлось из моей памяти.
Все это относится к почитанию Шаббата: баня, красивая постель и красивое убранство, которое предписано готовить к Субботе. И составитель плача напоминает: посмотри, какое величие и благолепие было у меня здесь, в Земле Израиля, а теперь я обо всем этом забыл, все совершенно изгладилось из памяти.
Рав из Вормса объясняет это на основе предыдущего стиха: «Сокрушил гравием зубы мои, поверг меня в пепел». Человек был вывалян в пепле и потому остро нуждался в омовении, но у него не было даже горячей воды для мытья. «Хамин» - это горячая вода, которой омываются перед Шаббатом. В обычном состоянии отсутствие горячей воды еще можно перенести; но после того, как его повергли в пепел, когда человек настолько унижен и грязен, что омовение требуется безотлагательно, и при этом «лишилась мира душа моя» - не нашлось даже возможности смыть с себя эту грязь.
Книга «Хут шель хесед» предлагает иное объяснение: бедствие было настолько тяжелым, что «забыл я о благе». Порой, когда после добрых времен наступают невзгоды, человек с тоской вспоминает прошлое - «вспоминаю дни древние» - и мысленно возвращается к счастливой поре. Но здесь, из-за невыносимой тяжести положения, память о прежнем благе совершенно изгладилась из сердца. Так же было и во времена Йосефа: «И забудется все изобилие» - никто уже не помнил, что когда-то была сытость, казалось, будто это было бесконечно давно. Так и здесь: беда была столь ужасна, что никто уже не помнил, была ли вообще когда-то хорошая жизнь.
וָאֹמַר אָבַד נִצְחִי וְתוֹחַלְתִּי מֵה'׃ - И сказал я: погибла сила моя и надежда моя на Господа.
Почему же погибла сила моя и надежда? Потому что они «от Господа» («ме-Ашем») - от четырехбуквенного Имени милосердия. Пока наказание посылается мерой суда, человек может воззвать к мере милосердия, умолять Всевышнего проявить жалость, пощадить и отменить суровый приговор. Но если само наказание исходит от меры милосердия, на что еще уповать? Кому молиться?
К чему это можно уподобить? Человеку, у которого, упаси Б-г, обнаружили опухоль и срочно назначили операцию у одного из лучших хирургов, который с Б-жьей помощью удалит ее без всякого вреда и осложнений. И вот этот больной перед операцией берет Тегилим и молится, чтобы Всевышний избавил его от операции! Безумец! Тебе следует молиться о том, чтобы операция прошла успешно и ты встал на ноги здоровым и невредимым. Если тебя «избавят» от операции, кто знает, что станется с твоим телом! То же говорит и составитель плача: поскольку все происходящее со мной сейчас продиктовано мерой милосердия и является милостью Всевышнего - ведь Творец излил Свой гнев на деревья и камни, разрушив Храм, ради того, чтобы сам народ Израиля уцелел, и это была операция, призванная спасти еврейский народ, - постольку «погибла сила моя и надежда моя»: нет никакого смысла молиться. О чем молиться - чтобы отменили операцию? Но ведь эта операция проводится ради моего же блага, и потому молитва об отмене приговора здесь попросту неуместна.
Книга «Хут шель хесед» объясняет, что стих намекает еще на одну мысль: иногда, когда человек опускается до самого бедственного состояния, из него остается путь только наверх. Рассказывают об одном очень богатом человеке, чье имущество все приумножалось. Однажды к нему пришли с вестью, что он выиграл торги за великолепное имение, о котором мечтали все, - но вместо радости вестник увидел, что тот горько заплакал.
Прошло время, и дела этого человека постепенно пришли в упадок. Он совершенно разорился, пошел по миру, и у него едва оставалась последняя рубашка на теле. Однажды он захотел искупаться, а денег на баню не было, и он спустился к реке. Сложил одежду на берегу и вошел в воду. А когда вышел, оказалось, что кто-то унес его платье - он остался без единой нитки. Чтобы укрыться от людских глаз, он залез на дерево. И как раз в этот момент мимо проходил его давний деловой партнер - тот самый, что когда-то принес ему весть о покупке имения и видел его в слезах. И вот он видит: его бывший товарищ сидит на дереве, пляшет, радуется и смеется! Спросил его: «Чему ты так рад?» Тот ответил: «У меня украли всю одежду!» - «Так чему же тут радоваться?» - «Сначала достань мне во что одеться, а потом поговорим».
Пошел друг, раздобыл одежду, одел его, помог спуститься с дерева и говорит: «А теперь объясни мне, я действительно хочу понять. Тогда, когда тебе сообщили, что ты приобрел имение, о котором все мечтали, ты плакал. А теперь я вижу, что ты смеешься?» Тот ответил: «В том-то и дело! Тогда у меня была мечта заполучить то роскошное имение, а его владелец считался достигшим самого пика, высшей ступени, какой только можно достичь. И когда я получил его, то понял: это вершина, и отсюда можно только падать вниз, подниматься уже некуда, развиваться некуда - потому я и плакал. А теперь, когда я остался буквально голым и лишенным всего, когда у меня не осталось даже рубашки, - это самое дно, самое низкое положение, до которого можно дойти. И отсюда можно только подниматься! Потому ты и увидел меня радующимся».
Вот что говорит нам этот стих: «Погибла вечность моя (авад ницхи)» - когда я вижу, что нахожусь на самом дне, в наихудшем из возможных положений, тогда «и надежда моя на Господа (ветохалти ме-Ашем)» - пришло время уповать на Всевышнего. Ты потерял все? Вот теперь начинай молиться, ведь отсюда можно только расти и подниматься. Об этом и написано: «Ждали мира - и нет добра, времени исцеления - и вот ужас (беата)». Пророк говорит народу Израиля: уповайте на мир! А они отвечают: «О чем ты говоришь, ведь нет добра? На что нам надеяться, какой в этом толк? Мы не видим ни единого признака, что все повернется к лучшему!» Он ответил им: «Напротив! “Ко времени исцеления” - когда Святой, благословен Он, собирается принести исцеление, что предшествует ему? “И вот ужас”. Когда ты видишь, что охвачен ужасом и находишься на самом дне, готовься: приближается исцеление. Не думай, будто раз нет добра, то нет смысла надеяться, - напротив, из столь глубокого падения можно только подниматься вверх».
Еще одно объяснение этого стиха: народ Израиля восклицает: «Погибла вечность моя!» - каковы наши шансы спастись, выбраться из того страшного положения, в котором мы оказались? В таких обстоятельствах человек доходит до отчаяния: «Неужели я действительно сохранюсь навеки? Ведь пророки обещали нам, что народ Израиля никогда не перестанет быть народом пред Ним во все дни, и сказано: “Но и при всем этом, когда они будут в земле врагов своих, Я не презрю их и не возгнушаюсь ими до того, чтобы истребить их, нарушить завет Мой с ними”. У нас есть союз со Всевышним, что еврейский народ никогда не исчезнет!» Но видя все обрушившиеся беды, народ Израиля говорит: «Неужели слова пророчества действительно сбудутся? “Погибла вечность моя” - обещанная мне вечность потеряна, не видно, чтобы это пророчество могло еще исполниться». И от этого он отчаивается в избавлении. И тем не менее, в конечном счете народ уверен, что пророчества исполнятся. На что же он опирался и как именно через бедствия понял, что у нас есть основание ждать избавления, мы увидим в следующих стихах.
В книге «Алон бахут» стих «И удалена от мира душа моя» объясняется иначе: из-за чего был разрушен Второй Храм? Из-за беспричинной ненависти (синат хинам). И поскольку имела место беспричинная ненависть, сказано «и удалена от мира душа моя» - мы отвергли мир, и поэтому пришли к состоянию, когда «погибла вечность моя и надежда моя на Господа». Ведь во времена Первого Храма было идолопоклонство, разврат и кровопролитие - тяжелейшие грехи; и тем не менее Гемара говорит: посмотри, их положение было менее тяжким, чем наше, ведь «первым Храм был возвращен, а последним не возвращен». Первый Храм был разрушен на семьдесят лет, а затем отстроен заново. Сейчас же, при грехе беспричинной ненависти, мы не знаем, когда наступит конец изгнания (кец). Нам не назван крайний срок, не установлено точное время, к которому придет избавление; конечно, к концу шестого тысячелетия мы точно дойдем до финиша, но никто не открывает нам, когда именно наступит избавление до завершения этого срока. В этом смысл слов «и удалена от мира душа моя»: мы забросили мир между нами, среди нас не было согласия, лишь внутренние раздоры. И вследствие этого «погибла вечность моя и надежда моя на Господа» - сокрыт срок избавления. Ведь пока нет мира между нами, пока этот сатан пляшет среди нас, шансы на то, что придет избавление и Всевышний выведет нас из изгнания, несравненно меньше.
זְכׇר־עׇנְיִי וּמְרוּדִי לַעֲנָה וָרֹאשׁ׃ - «Вспомни о бедствии моем и скитании моем, о полыни и яде!»
В книге «Лехем дим’а» объясняется: стоит лишь нам вспомнить о бедах, как во мне разливается горечь полыни и яда, и тело покрывается мурашками. Согласно этому толкованию, слово «вспомни» (зехор) здесь не повелительное наклонение (как в «помни и не забывай»), а отглагольное существительное, обозначающее само воспоминание: при воспоминании о бедствии моем и скитании моем, когда я вспоминаю о постигших меня несчастьях, мне словно дают вкусить полынь и яд. Полынь и рош - это горькие, ядовитые и тяжелые зелья; всякий раз, когда я взираю на свое положение, мне словно приходится есть полынь и яд.
זָכוֹר תִּזְכּוֹר וְתָשׁוֹחַ עָלַי נַפְשִׁי׃ - Непрестанно будет помнить, и сокрушается во мне душа моя.
Раши объясняет, что Кнесет Исраэль говорит: я уверена, что «непрестанно будешь помнить» - я уверена, что Ты, Владыка мира, видишь наше положение и помнишь наши беды, и знаю, что Ты вспомнишь все, что происходит с нами. Но пока Ты не вспомнишь - «сокрушается во мне душа моя». А как проявляется память у Всевышнего? Когда Он приходит взыскать с народов мира: «Я помню то, что они сделали вам», и взыскиваю с них. Все то время, пока Всевышний не взыскивает, Он как будто бы не помнит - хотя к Нему Самому такое понятие, конечно, неприменимо, просто память раскрывается во время возмездия. И потому мы говорим: Владыка мира, я уверен, что Ты вспомнишь, уверен, что взыщешь с врагов, у меня нет в этом сомнений. Но до тех пор - что останется от моей души? «Сокрушается во мне душа моя» - душа поникла и принижена, пребывая в тяжелом состоянии скорби и подавленности, вплоть до того этапа, когда Владыка мира непрестанно вспомнит.
В книге «Коль Яаков» приводится замечательное объяснение этих стихов на основе слов мудреца в Коэлет: «Нет памяти о прежних, да и о последующих, которые будут, не останется памяти у тех, которые будут после». Казалось бы, здесь есть непонятная пространность речи - что именно хотел сказать царь Шломо? «Коль Яаков» объясняет: когда Тора велит помнить о чем-либо, всегда следует вдуматься, для какой цели, каков смысл этой памяти, что мы выигрываем от того, что помним. Когда Тора велит помнить исход из Египта, можно сказать, что Всевышний хочет, чтобы мы помнили добро, которое Он нам оказал, - но что Ему от того, что мы помним благодеяние? Гораздо более вероятно, что через эту память Всевышний хочет оказать нам благо в будущем. То есть память обращена не просто на то, что уже произошло, в ней есть практический смысл для будущего, польза для того, что еще ожидает нас впереди.
И Дубненский магид, по своему обыкновению, приводит к этому прекрасную притчу. Человек одолжил своему товарищу сумму денег, и в определенный момент товарищ смог вернуть часть суммы и вернул. Что делает заимодавец? Достает записную книжку и записывает. А что происходит, если должник пришел и вернул всю сумму целиком? Записывать нечего: долговой документ разрывают, и делу конец, долга больше нет, и если завтра кто-то придет требовать, нет ни расписки, ни долга. Когда делают запись? Именно тогда, когда долг еще не закрыт, когда он еще должен продолжать выплачиваться.
Мудрецы толкуют: «насытил меня горькой зеленью (марорим)» - это в пасхальную ночь, «напоил меня полынью» - Девятого ава. Мы уже говорили в прошлом о связи между Девятым ава и Песахом, а также о множестве идей и мидрашей, высказанных по этому поводу; но давайте взглянем на это в свете того, что мы объяснили. Когда Всевышний говорит Моше: «Так скажи сынам Израиля: Я Сущий, Который Будет (Эгье ашер эгье), послал меня к вам» - то есть «Я с ними в этом изгнании, и Я буду с ними в другом изгнании», Моше отвечает: зачем мне говорить им о будущем изгнании, зачем огорчать их? Они сломаются от знания о том, что будет еще одно изгнание, ведь они думают, что история завершилась, что отныне они находятся в вечном избавлении.
Получается, народ Израиля был уверен, что египетское изгнание - последнее из всех изгнаний и состояния галута больше не повторится. И если так, то когда Всевышний заповедует: «помни исход из Египта», в их понимании это память только о прошлом - чтобы возблагодарить за то, что было и прошло. Но после того как мы были изгнаны во второй раз, нам стало ясно, что первое изгнание в Египте не было последним, и что нам суждено пройти еще и еще изгнания - что с галутом мы еще не закончили. И об этом мы говорим: «насытил меня горькой зеленью» в пасхальную ночь - зачем? Не для того, чтобы вспомнить то, что было и прошло, а чтобы «напоить меня полынью», чтобы ты знал: изгнание не завершилось, еще настанет время Девятого ава, еще предстоят яд и полынь. Таким образом, чудеса исхода из Египта - это не просто благодарность Творцу за прошлое, но и возвещение: знай, что впереди тяжелые изгнания, и Тот, Кто избавил тебя тогда, избавит тебя и в будущем. Всевышний тем самым вложил нам в руки книгу мудрости и наставления и сказал: иди теперь в Землю Израиля и помни, что возможны новые изгнания, а находясь в них, помни, что Тот, Кто избавил тебя из того изгнания, избавит тебя и из следующего. «Как в дни исхода твоего из земли Египетской, явлю ему чудеса».
זֹאת אָשִׁיב אֶל־לִבִּי עַל־כֵּן אוֹחִיל׃ - Это я обращу к сердцу моему, потому и буду уповать.
И если так, то «непрестанно будет помнить» - то, что Ты велишь нам помнить, предназначено для того, чтобы «это я обратил к сердцу моему, потому и буду уповать». Почему мне велено помнить? Потому что счет еще не закрыт. Зачем мне велено записывать? Потому что долг еще не выплачен. И это говорит мне: помни о том, что было; Я избавил вас тогда, Я Первый Избавитель, и Я же Последний Избавитель. Стало быть, сама память ободряет нас. Что вы, народы мира, думаете - будто все кончено? Если бы история завершилась, зачем нам велели записывать, зачем велели помнить? Память доказывает, что мне есть на что надеяться. Но если бы мне сказали: ничего не помни, то, что было, прошло, и больше ничего нет, - я бы отчаялся и сломался, подумав, что, быть может, народы правы и надежды больше нет. Напротив, тем, что Ты сказал: «непрестанно будет помнить», тем, что Ты велишь мне помнить разрушение, - именно это я обращу к своему сердцу, и потому буду уповать, и есть у меня надежда на вечное избавление. Прекраснейшее объяснение Дубненского магида.
Автор книги «Торат Хесед» говорит: одна из польз воспоминания о бедах заключается в том, чтобы смирилась душа. Мы видели, что после того, как пророк Элияу пришел обличить Ахава и сказал ему: «Убил ли ты и еще наследуешь?», Ахав облачился во вретище и «ходил медленно», и сказал Святой, благословен Он, пророку Элияу: «Видел ли ты, как смирился предо Мною Ахав? Поэтому Я не наведу бедствия в его дни». Здесь было состояние смирения, и в этом цель бедствий. Когда человеку хорошо - «возгордилось сердце его», он ходит с чувством превосходства: «ожирел ты, растолстел, покрылся жиром» и «забыл Б-га, сотворившего его». Но когда Святой, благословен Он, наводит на него беды, сердце его сокрушается и душа его удручена. И в этом цель пророка: «Непрестанно вспоминает и удручена во мне душа моя» - помни, что ты забыл заповеди Всевышнего, помни, что ты оставил служение Всевышнему, и благодаря этому удручена будет в тебе душа твоя.
Еще одна польза - подобно тому, что произошло с рабби Акивой и его товарищами. Гемара рассказывает, что шли они по Храмовой горе: они плачут, а рабби Акива смеется. Сказали ему: «Акива, почему ты смеешься?» Он ответил им: «А почему вы плачете?» Сказали они ему: «О месте, о котором сказано: „А чужой, приблизившийся, умрет“, мы видим, что лисицы ходят по нему, и язычники оскверняют святилище - и нам не плакать?» Сказал им рабби Акива: «Именно поэтому я и смеюсь. Есть два пророчества - пророчество о разрушении и пророчество об избавлении; пока не сбылось пророчество о разрушении, я не знал, когда придет пророчество об избавлении. Но теперь, когда я вижу, что исполнилось пророчество о бедствии, непременно исполнится и пророчество об избавлении». Вот тебе и надежда - «поэтому уповаю»: есть смысл ждать и уповать на исполнение пророчеств Всевышнего, и нет сомнения, что придет и пророчество об избавлении. Напротив: когда ты видишь, что пришли беды, это верный знак, что приближается избавление.
И именно этой притчей наши мудрецы описывают муки предвестия Избавления - как родовые схватки. Когда женщина начинает чувствовать схватки, она не говорит: «Ой, как жаль». Она говорит: вот, приближается, сейчас ребенок появится на свет. Боль - это признак приближения родов, приближения избавления. И если так, «удручена во мне душа моя», вспомни то, что было, - «это отвечу я сердцу моему», и поэтому я уповаю, и у меня есть чего ждать: вечного избавления.
В книге «Алон Бахут» объясняется, что слово «это» (зот) намекает на Тору, как мы говорим: «И вот (ве-зот) учение, которое положил Моше». «Это отвечу я сердцу моему» - именно Тора утешает меня в моем бедствии: «Если бы не Тора Твоя была отрадой моей, погиб бы я в бедствии моем», и «нет у нас иного остатка, кроме этой Торы». Что утешает нас в изгнании? Тору я обращу к своему сердцу - «поэтому уповаю», это все еще дает мне надежду уповать.
И насколько же это верно в отношении великих мудрецов Израиля! Стайплер говорил, что если бы не Тора, которой он занимался, он давно бы сломался от всех бед, выпавших на его долю. «У меня были все причины на свете не учить Тору, - говорил он, - но я отверг их все и держался исключительно за святую Тору». Получается, что в самые трудные минуты человека поддерживает именно изучение Торы: оно ободряет и оживляет его. И действительно, мы видели великих мудрецов Израиля, прошедших через тяжелейшие беды, потерю детей и страшные трагедии - и что они делали? Брали Гемару, садились и погружались в нее. Когда человек изучает Тору, он слит воедино со Святым, благословен Он. «Тора Твоя - утешение мое», и благодаря этому я не гибну в бедствии моем. А без нее человек пребывает в унынии и скорби, непрестанно думая о своих несчастьях и трудностях. Приходит человек в бейт-мидраш - и все, уходят на задний план все беды, все проблемы, долги в банке, обо всем забывается. В этом наше утешение в нашей беде.
В книге «Лехем Димъа» говорится: я не отчаялся от множества бедствий, но сказал себе - раз пришли все эти беды, это доказательство того, что сбудутся и обещания. Что это значит? Многие спрашивают: где был Владыка мира во время Катастрофы? Как могли произойти такие беды, такие трагедии с женщинами, детьми и младенцами? Каков ответ? Ответ таков: Его там не было. А что значит «не было», неужели нет Владыки мира? Нет, Владыка мира есть, но Он заранее предупредил, что Его там не будет. Ты стучишь и стучишь: «Где же Ты, где?» Прочти записку: Я заранее оставил записку, что в этот период Меня нет дома. И это прямое пророчество Торы: «Когда постигнут их многие бедствия и напасти... А Я сокрытием сокрою Лик Мой от них в тот день».
И написано там: «И будет он истреблен (букв. пожран)». Знаете ли вы, что значит «будет пожран»? Тот, кто режет скотину, испытывает когда-либо угрызения совести? Так и народы мира будут уничтожать тебя без малейших угрызений совести, подобно человеку, который просто ест, не испытывая никаких внутренних терзаний. Насекомых травят химикатами, а евреев - газом Циклон Б: мол, «здесь паразиты, их нужно истребить». Говорит Святой, благословен Он: не говори потом, что Я не предупреждал; Я заранее извещаю тебя: «А Я сокрытием сокрою». А затем: «И скажет он: не оттого ли, что нет Б-га моего среди меня, постигли меня все эти бедствия?»
Этот стих можно понять двояко. Человек может сказать: «Нет Б-га», и сбросить с себя всякое ярмо - так поступает злодей, который всегда ищет повод сбросить бремя, и вот он нашел удобный случай. Однажды спросили у Хазон Иша: как могло случиться, что Катастрофа сделала одних обычных людей праведниками, а других - отступниками? Одно и то же событие: одни невероятно укрепились в вере, а другие совершенно сломались. Хазон Иш ответил им: представьте две бочки, в одной на дне лежит сахар, а в другой на дне соль. Пока вы оставляете их в покое, попробуйте на вкус - вода в обеих одинакова, ничего не чувствуется, сахар на дне и соль на дне. Но стоит встряхнуть их, как в одной станет сладко, а в другой - солено. Что произошло? Их встряхнули. Еврей подобен бочке, и ты не знаешь, что у него на дне. Но когда начинается тряска, все поднимается наверх. У кого на дне был ил и муть - все это поднялось: вот повод все бросить, «что я кому должен, если Владыка мира так поступает с еврейским народом!» - и человек все оставил. Но человек, крепкий в вере, видя происходящее, понимает: «Не оттого ли, что нет Б-га моего среди меня, постигли меня эти бедствия» - ведь Всевышний заранее предупредил, что скроется, и именно это становится для него источником укрепления.
И именно это он говорит: «Это отвечу я сердцу моему» - обращу к сердцу своему и задумаюсь: как могло случиться со мной то, чего не происходило ни с одним народом в мире? Как могло быть, что нас преследовали и наказывали так, как ни один другой народ? Вряд ли в мировой истории найдется другой народ, о котором написано, что сердобольные женщины варили собственных детей. Подобных свидетельств нет ни о ком, кроме народа Израиля. Книга «Иосиппон» подробно описывает историю женщины, которая убила и сварила своего сына - целая глава, читать это страшно и жутко, для этого требуется поистине крепкое сердце. Прошел ли хоть один народ через подобное? «Это отвечу я сердцу моему» - вглядись и осознай эти бедствия, которые выходят за рамки человеческого разума; и это не укладывающееся в голове бедствие было предсказано заранее. «Поэтому уповаю» - значит, есть надежда! Ведь сам тот факт, что Всевышний заранее сказал: «Меня там не будет», учит нас: когда ты ищешь Его в самый разгар страшной беды, время уже упущено. И если я вижу, что Святой, благословен Он, в точности исполнил это пророчество, то ведь есть и другие пророчества - пророчества об избавлении, пророчества о том, что не вечно будет Всевышний судиться и гневаться на народ Свой, Израиль, и что в конце концов исправит Святой, благословен Он, весь мир под властью Всемогущего. Значит, надежда есть: Тот, Кто предрек столь тяжкую беду, в которой ты не сможешь ощутить присутствие Владыки мира, Он же обещал, что в конце придет избавление. «Это отвечу я сердцу моему, поэтому уповаю» - и благодаря этому я не сломаюсь под тяжестью тех бедствий, которые мы переживаем.
Ещё одно объяснение стиха «Это обращу я к сердцу своему, потому и буду уповать»: плакальщик говорит, что раз сказано «помнить помнит» - душа моя помнит все бедствия, несмотря на то, что суждено покойному изгладиться из сердца. Казалось бы, мы уже должны были забыть все беды и всё, что нам выпало пережить, но всё же я вижу: «и сникнет во мне душа моя». Как может душа сокрушаться столь долгое время, когда даже умерший человек уже был бы забыт сердцем? Чему это учит? Тому выводу, к которому пришёл праотец Яаков, когда не смог забыть Йосефа. Это признак того, что сын, возможно, ещё жив, и потому Яаков сказал: «Йосефа нет, и Шимона нет». Какое же здесь сравнение? Йосеф погиб, а Шимон в темнице! Но Яаков имеет в виду: у меня есть предчувствие, что Йосефа всего лишь «нет» на месте, иначе как объяснить, что спустя двадцать два года я всё ещё помню его, ведь суждено умершему быть забытым сердцем. По тому же принципу: «Помнить помнит, и сникнет во мне душа моя» - я помню все невзгоды, и душа моя сникает во мне; о чём это говорит? «Это обращу я к сердцу своему» - я вдумываюсь в это, и это вселяет в меня мужество: «потому и буду уповать». Надежда жива, и доказательство тому - то, что я по-прежнему помню, что это не изгладилось из сердца. Значит, есть смысл надеяться на избавление, которое вот-вот придёт.
Рассказывают о Наполеоне, что однажды ночью он шёл по городу и услышал плач, доносившийся из синагоги. Войдя, он увидел людей, сидящих на полу: они читали свитки скорбными голосами и плакали. Он спросил: «Что-то произошло?» Ему ответили: «Они оплакивают разрушение Храма». Наполеон удивился: «Разрушение? А что такое Храм?» Ему объяснили: «Это великое место для молитвы». Наполеон сказал: «В чём же трудность, о какой сумме идёт речь? Сколько нужно? Мы отстроим его заново. Я вижу людей, которые сидят на полу и горько плачут, - назовите сумму, и городская казна внесёт свою долю». Это была не Земля Израиля, а Франция, где к делам религии относились с особым вниманием. Но ему сказали: «Нет, этот Храм был разрушен не два месяца назад, он разрушен две тысячи лет назад». Наполеон поразился: «Прошло две тысячи лет, и вы до сих пор плачете?» Ему ответили: «Да, мы до сих пор не забыли разрушение нашего Храма». Тогда Наполеон произнёс: «Если минуло две тысячи лет, а вы всё ещё плачете, у меня нет никаких сомнений в том, что этот Храм будет отстроен заново. Еврей, который две тысячи лет помнит свой Дом, оплакивает его, стремится к нему, надеется и ждёт его возвращения, - непременно удостоится его вновь».
Именно об этом говорит автор плача: «Помнить помнит, и сникнет во мне душа моя» - из того факта, что я всё ещё помню все эти беды, что душа моя сокрушается тысячи лет спустя и я до сих пор скорблю о потере, я делаю вывод: «Это обращу я к сердцу своему». И отсюда становится ясно, что напротив - нужно уповать ещё сильнее! Ведь сама надежда, не угасшая в твоём сердце, служит величайшим доказательством и свидетельством того, что Храм не уподобился умершему, забываемому сердцем, но остаётся вечно живым.
Ещё одно объяснение: слово «это» (זאת, *зот*) - намек на Шхину, как написано: «С этим войдёт Аарон во Святилище», и как сказано: «Это Б-г мой, и я прославлю Его», ведь когда Аарон входил во Святая Святых, Шхина входила вместе с ним. «Это обращу я к сердцу своему»: поскольку Шхина находится вместе с нами в изгнании, «потому и буду уповать» - есть твёрдая надежда ждать и уповать на то, что Всевышний ради Своей славы искупит нас. Если земной царь бросил тебя в темницу, а сам спокойно и безмятежно восседает во дворце, есть немалая вероятность, что он забудет о тебе и ты сгниёшь в тюрьме до конца дней. Но если царь бросил тебя в темницу и при этом говорит: «Пока ты сидишь взаперти, я буду находиться в соседней камере; я хочу разделять твоё страдание всё время, пока ты страдаешь», - разве опустишь ты руки в таком положении? Конечно же нет, ведь сам царь, который властен освободить тебя, страдает рядом день за днём, и это вселяет уверенность, что избавление наступит очень скоро. В этом и заключается смысл слов «Это обращу я к сердцу своему» - осознание того, что святая Шхина пребывает рядом: «С ним Я в беде», «и не войду в Свой дом», как сказано в молитве «Петах Элиягу»: «Не войду в Иерусалим Небесный, пока не приду в Иерусалим земной». Об этом я размышляю в сердце своём, и это укрепляет во мне надежду: «потому и буду уповать» - я уповаю и жду скорого избавления.
חַסְדֵי יְהֹוָה כִּי לֹא־תָמְנוּ כִּי לֹא־כָלוּ רַחֲמָיו׃ - Милости Господа - ибо не исчезли мы, ибо не истощилось милосердие Его.
Хотя Всевышний преследует нас в изгнании, в самом этом факте заложены два неопровержимых доказательства. Первое: тот, кто хочет лишь прогнать чужака, не станет преследовать его бесконечно. Второе: тот, кто преследует ради полного уничтожения, доводит дело до конца и истребляет врага; однако «милости Господа - ибо не исчезли мы». Это явный знак того, что преследование со стороны Всевышнего не имело целью уничтожить нас, но было призвано вернуть нас к Нему, чтобы мы исправили свои поступки.
Третья глава ведёт нас по ступеням исторического падения - от праведного Йошиягу и Йеоахаза, через Йеоякима и Йеояхина, осаду Иерусалима и ослепление Цидкиягу, сожжение Дома Б-жьего в месяце ав и вплоть до убийства наместника Гедальи бен Ахикама рукой Ишмаэля бен Нетании: «И удалилась от мира душа моя» - ведь из-за вероломства этого «человека мира» душа лишилась покоя, и тогда было отнято благо субботы и отдохновения: «Забыл я о благе». Но из самой этой бездны падения рождается надежда: когда наказание исходит от меры милосердия, оно становится целительной операцией ради нашего блага; когда падать дальше некуда, остаётся только подниматься; а когда Всевышний повелевает помнить - это знак того, что долг всё ещё признаётся и долговая расписка не разорвана. Память, не угасающая тысячелетиями, в точности сбывшиеся грозные пророчества, Тора, служащая утешением в нищете, и Шхина, спустившаяся вместе с нами во тьму изгнания, - всё это суть «Это обращу я к сердцу своему, потому и буду уповать». И отсюда мы черпаем вечную истину: «Милости Господа - ибо не исчезли мы»: преследования пришли не ради нашего уничтожения, но ради того, чтобы вернуть нас к Творцу и исправить наши пути.