Вторая глава книги Эйха все глубже погружается в описание разрушения, и в кульминационный момент плакальщик доходит до самого страшного стиха - стиха, в котором он обращается к небесам и вопрошает: Владыка мира, воззри и посмотри, кому Ты сделал такое. В этом уроке мы разберем один стих, двадцатый, и сокрытую в нем глубину: историческое описание того, что произошло на самом деле, вытекающий из этого воспитательный урок, а также великий вопрос раби Исраэля Салантера о принципе «мера за меру».
רְאֵה יְהֹוָה וְהַבִּיטָה לְמִי עוֹלַלְתָּ כֹּה, אִם־תֹּאכַלְנָה נָשִׁים פִּרְיָם עֹלְלֵי טִפֻּחִים, אִם־יֵהָרֵג בְּמִקְדַּשׁ אֲדֹנָי כֹּהֵן וְנָבִיא׃ (איכה ב, כ) - Взгляни, Г-споди, и посмотри: кому причинил Ты такое! Станут ли женщины есть свой плод, выпестованных младенцев? Будет ли убит во святилище Г-споднем священник и пророк? (Эйха 2:20)
Об этом ребенке, сыне Мирьям, жены Йосефа, о мальчике по имени Доэг, раби Исраэль Наджара составил особую кину - об этом ужасном и страшном событии. И это нечто поразительное: то, чего никогда не бывало и о чем мы не слышали ни у одного народа, Тора предвидит заранее и описывает прямым текстом: «И будете есть плоть сыновей ваших, и плоть дочерей ваших будете есть... в голоде, и в осаде, и в тесноте, которой стеснит тебя враг твой».
Казалось бы, об этом пророчестве можно было подумать, что оно сказано в виде преувеличения - разве укладывается в голове, что человек станет есть плоть своего сына или дочери? Но величайшее потрясение состоит в том, что это произошло как в эпоху Первого Храма, так и во времена Второго. «И будете есть плоть сыновей ваших и плоть дочерей ваших» - в точности так, как написано в Торе, к нашему великому горю, исполнилось над нами.
В книге «Йосифон», в главе 39, эта история описана подробно. Книгу «Йосифон» составил историк по имени Иосиф Флавий - человек, который был евреем, но был тесно связан с римлянами и стал их официальным летописцем. Поэтому зачастую трудно принимать сообщаемые им факты как стопроцентно достоверные, особенно во всем, что касается римских властей. Нередко он рисует Тита и других злодеев в самых радужных тонах: как Тит якобы не хотел разрушать Храм, как ему не оставили выбора, как он старался спасти Храм от огня - описания, с которыми нам крайне сложно согласиться, ведь у наших мудрецов, благословенной памяти, мы находим совершенно иную картину. Однако в других вопросах, где у него не было личной корысти угождать своим римским покровителям, доверять его словам значительно проще.
И вот что он пишет: «И была в Иерусалиме одна женщина из знатного и богатого рода, по имени Мирьям; родом она была из Заиорданья и была чрезвычайно богата. Когда же в дни Веспасиана война усилилась, она поднялась в Иерусалим вместе с теми, кто бежал оттуда в то время, и пришла со своими рабами, служанками и огромным богатством. И вот, когда голод в Иерусалиме стал невыносим, мятежники принялись рыскать из дома в дом в поисках пропитания и пищи».
Кто же эти «пэрицим»? Это те самые бунтовщики («бирьоним»), о которых мы читаем в Гемаре (трактат Гитин 57) во всем рассказе о разрушении Храма - те, кто пошел и сжег все хранилища вина, масла и пшеницы, чтобы вынудить народ выдерживать осаду и воевать против римлян, чтобы люди не сидели беспечно, а вышли сражаться. Эти смутьяны из нашего народа были худшими из нечестивцев Израиля, действовавшими вопреки мировоззрению Торы, и именно они нанесли главный урон. В святых книгах приводится - и желающий может обратиться к учению о гилгулим (переселении душ) - что этим бунтовщикам суждено было воплотиться в лидерах народа, вождях сионизма, перед избавлением и приходом Машиаха. Об этом написано пространно, и мы не станем углубляться в эту тему здесь.
И вот те самые мятежники принялись искать себе пищу и пропитание, ведь они сами оказались в том же котле, внутри осажденного Иерусалима. Легко было сжечь съестные запасы, но потом ведь нужно что-то есть! И они, отпетые разбойники, ни с кем не считавшиеся, ходили из дома в дом и отбирали все подряд.
«И забрали все, что было у нее: снедь, пищу и все пропитание, не оставили ничего для жизни из всего, что было при ней. И когда голод стал невыносим для нее, она молила о смерти для своей души, но конец ее еще не настал» - то есть смерть ее еще не пришла, а она уже говорила: когда же придет ангел смерти? «И стала женщина подбирать с земли всякую солому и всякое жнивье для еды, и все, что находила в навозе скота» - как приводит Гемара, что искали зерна пшеницы в помете скота арабов.
«И был у нее один сын. И когда увидела она, что голод одолевает ее и проник голод в глубины ее утробы, вся ее жалость обратилась в жестокость. И услышав, как сын ее плачет в ожидании хлеба, сказала она ему: "Что мне сделать для тебя, сын мой? Ведь вокруг Иерусалима - гнев Господень, и со всех сторон голод, снаружи губит меч, а в домах - ужас. И разбойники умножили свою силу над нами изнутри и губят нас" - то есть приходят и забирают все, что у нас есть, - "а враги наши снаружи собрали силы, чтобы истребить нас. И вот пожар внутри города, и вот обрушение, и вот голод, и вот мор, и вот гибель, и не в моих силах накормить тебя, сын мой"».
«И теперь, сын мой, если умрешь ты от голода, на кого я оставлю тебя? А ты ведь мал. Я же надеялась на тебя: что вырастешь и поддержишь мою старость, накормишь меня, напоишь и оденешь, а в день моей смерти похоронишь меня с честью и величием. И даже если бы ты умер раньше меня в мирное время, я похоронила бы тебя с честью и оплакиванием, как подобает матери сделать для сына своей утробы. А теперь, сын мой, услада очей моих, ты уже как мертвец, ибо нет у меня пищи, чтобы накормить тебя, и голод тяжек, и враги одолевают изнутри и снаружи. И если ты умрешь, как умирают от голода, нет достойной могилы, чтобы похоронить тебя с честью, как желала бы моя душа, - ты останешься навозом на поле».
«Посему я сказала: выберу для тебя могилой свое чрево, чтобы не умер ты и не съели тебя псы на улице; и стану я тебе могилой, а ты станешь мне пищей и пропитанием. И вместо того, что было твоим долгом - чтить меня и содержать, если бы ты жил и вырос - вместо того, чтобы кормить и содержать меня, - напитай же меня ныне плотью своей и поддержи ею мою старость, прежде чем голод пожрет тебя, истощит твое тело и предаст тлению. И воздай матери своей то, что она дала тебе, ибо из нее ты вышел и туда возвратишься». Посмотрите, какие страшные и тяжелые слова: вышел из чрева матери и вернется в чрево матери. «И введу тебя в ту обитель, где было вдунуто дыхание жизни в ноздри твои. Ведь ты - мой единственный сын, услада очей моих, которого я любила во все дни мои и всем сердцем, и станешь ты пищею для матери своей, а для разбойников - позором и тяжким грехом, за то, что отняли наше пропитание» - то есть это станет несмываемым позором для разбойников: вот, посмотрите, к чему вы привели, какое страшное бедствие навлекли! «И ныне, сын мой, послушай голоса матери твоей, подкрепи мою душу и поддержи мою жизнь, и стань мне пропитанием и пищей. А сам ступай к кончине, уготованной тебе через меня, и будет твой удел в Ган Эдене, и станешь ты мне пищей досыта, а разбойникам - позором и бесчестием, дабы сказали: "Вот, мать его убила его и съела его"».
«И было, когда говорила она эти слова сыну своему, взяла она ребенка на руки, отвернулась, умертвила его ножом и пресекла его жизнь, обратив лицо вспять, и глаза ее не видели мертвого тела ребенка, когда душа покидала его» - она отвернулась и зарезала его, не глядя на то, что творит, ибо не в силах была вынести этой чудовищной душевной муки. «И взяла она мертвое тело ребенка, расчленила его, взяла от плоти его и зажарила на огне, а остальное сварила в сосуде. И ела от него, а оставшееся сохранила себе про запас».
«И разнесся запах плоти ребенка по улице города, и почувствовали его люди, и говорили друг другу: "Смотри, этот запах - как запах жареного мяса". И дошел этот запах до предводителей разбойников, и они поспешили на него, и пошли вслед за запахом». Можно представить эту картину: ужасный, невыносимый голод, месяцами люди уже не помнят, как выглядят пшеничные зерна, и вдруг чуют запах жаркого. «Вайахушу бо» - на иврите от корня со значением «поспешите и поторопитесь», а не в значении «ощутили» (почувствовали), ведь это сравнительно позднее значение слова.
«И пришли они в дом женщины в ярости, и сказали ей: "Что это? Почему ты ешь и остаешься жить, а мы умираем от голода?" И ответила она, говоря им: "Да не возгорится гнев ваш за это на рабу вашу, ибо вот и ваша доля, которую я отделила для вас, оставлена у меня. А теперь сядьте же и вы здесь, и я накрою для вас вашу долю, и ешьте ее, ибо это хорошее мясо". И накрыла она им стол, и подала перед ними вареное мясо ребенка, и сказала им: "Ешьте, ведь вот рука ребенка, и вот нога его, и вот остальные куски его перед вами. И не говорите, что это ребенок другой женщины" - чтобы вы не подумали, будто я пошла, украла чьего-то ребенка и зарезала, - "но это мой единственный сын, которого вы знали и видели со мной. Я родила его, и я съела его, и я же сохранила вам вашу долю"».
«И возвысила женщина голос свой, и заплакала, и сказала: "Сын мой, сын мой! Как сладок ты был для меня при жизни, а теперь, в смерти твоей, стал слаще меда, ибо ты поддержал меня своей плотью в голод, оживил мою душу, напитал меня пищей досыта, а также спас меня от ярости этих разбойников-убийц, которые пришли ко мне в излиянии гнева на запах плоти твоей. И теперь они мне товарищи, ибо сели за мой стол, и я накрыла перед ними трапезу из твоей плоти"».
«И сказала женщина разбойникам: "Ешьте и насыщайтесь! И почему вы гнушаетесь моей едой, которую я подала перед вами? Я насытилась ею, а вы почему не станете есть и насыщаться плотью моего сына? Вкусите же и посмотрите, как сладка плоть моего сына, как она приятна вам!"» - и все это она говорит с горьким сарказмом. «"И пусть не вскипит ваша жалость к нему сейчас сильнее, чем сердце женщины", - не будьте вдруг более милосердными, чем материнское сердце. "И если вы откажетесь есть от жертвы сына моего, в то время как я ела от нее, разве не позором будет это для вас в сей день? Ведь крепость моего сердца больше крепости вашего сердца", - я способна есть плоть своего сына, а вы не способны? Позор вам! "И вот, за красивым столом накрыла я это кушанье перед людьми, богатырями войны, подобными вам, так почему же вы не станете есть его? Ведь это прекрасная трапеза! И эту трапезу я накрыла и ради вас приготовила"».
И здесь заключена вся суть, в следующих словах: «И вы довели меня до того, чтобы накрыть перед вами этот стол и устроить перед вами эту трапезу». То есть: с чего это вдруг вы теперь такие брезгливые, не способные прикоснуться к пище? Эта трапеза устроена благодаря вам. Кто довел меня до нее? Вы - тем, что сожгли хранилища масла и вина, тем, что отняли у меня все пропитание и довели меня до позора голодной смерти. «И мне подобало бы сжалиться над сыном моим больше, чем вам, так почему же ваша жалость к нему сильнее моей жалости? Разве не вы разграбили мой дом и не оставили мне и сыну моему ничего из пропитания и пищи? И вы обязали меня угостить вас этой трапезой из-за тяжести голода, который вы навлекли на меня. И теперь почему же вы не едите от нее? Ведь вы помогли мне совершить это деяние».
«И услышали иудеи об этом, и скорбели чрезвычайно. И даже вожди бунтовщиков склонились перед этим, ибо велика была эта беда в глазах их. И просили люди в душе своей смерти, ибо были потрясены охватившим их голодом. И вышли многие из бедного люда со всем, что у них было, ночью из Иерусалима, и пошли в лагерь римлян, и рассказали Титу о той женщине и о ее сыне. И плакал Тит об этом, и это показалось ему ужасным чрезвычайно». Продолжение, где описывается, как Тит якобы оправдывается, будто в этом нет его вины, и молится Всевышнему, мы не приводим, так как относимся к нему с величайшим сомнением: Тит был бесконечно далек от милосердия, он был крайне жесток и порочен, и все описания Иосифа Флавия о его жалости, слезах и человечности совершенно не согласуются со словами Хазаль.
Но в любом случае мы видим, насколько ужасным было происходившее, сколько душевной боли и сколько горя оно несло. И тот, кто хочет понять, насколько глубоко следует скорбеть о Разрушении, пусть читает и вникает в подобные описания того, что перенес наш народ в той страшной реальности. Тогда он поймет, сколь подобает нам оплакивать и сокрушаться в эти дни - дни, когда нам надлежит помнить обо всем, что выпало на долю наших отцов, и молиться о лучшем будущем, о восстановлении Храма и о том, чтобы Всевышний не допустил повторения бедствия.
«Посмотри, Г-споди, и взгляни: кому причинил Ты такое!» (Эйха, 2:20). Что означает это «такое» (на иврите «ко»)? «Ялкут а-Гершуни» дает остроумное объяснение, опираясь на написанное в книге «Ва-идабер Моше». Сказано при даровании Торы: «Так (ко) скажи дому Яакова» (Шмот, 19:3), и мидраш спрашивает: почему обращение прежде всего к женщинам? Чтобы они направляли своих сыновей к Торе. «Дом Яакова» - это женщины, и с ними нужно говорить в первую очередь, ведь тот, кто по-настоящему воспитывает ребенка для Торы, - это мать.
Однако зачастую вместо того, чтобы воспитывать детей для Торы, мягкая и нежная женщина говорит: неважно, оставь ребенка, ему трудно, он не справляется, пожалей его. «Руки женщин милосердных варили своих детей» (Эйха, 4:10). Чрезмерно сердобольная мать никогда ничего не требует, не просит, не ставит перед ребенком задач и вызовов. Всегда: не страшно, ты не помыл посуду? Неважно, я сама помою. Все делает за ребенка. Так дети превращаются в «мыльных», в «сахарных». От них никогда ничего не ждут и не требуют, якобы из жалости, но такие матери не понимают, что эти милосердные женщины сами «сварили» своих детей: ты губишь ребенка, ты портишь его.
И в этом смысл сказанного: «Посмотри, Г-споди, и взгляни» - Владыка мира, вглядись, - «кому причинил Ты такое (ко)»: взгляни, к чему привело и что натворило то самое «так» (ко) из повеления «Так скажи дому Яакова», когда Ты возложил на женщин задачу вести и воспитывать детей! И каков результат? «Неужели будут есть женщины плод свой, выпестованных младенцев?» - из-за того, что они жалели их и не наставляли в строгости, чтобы привести к изучению Торы, из-за того, что не учили их и не вели к Торе, они сами «сварили» своих детей. А что сваришь, то и придется есть! Вот те последствия, которые в конце концов приходится пожинать.
Родитель сокрушается: «Я не знаю, почему сын вырос таким ужасным, почему он стал таким неуправляемым, таким эгоистом, ведь я отдавал ему все!» И родитель не понимает, что сам же и ответил на свой вопрос. Почему? Потому что ты отдавал ему все. Если бы ты хоть раз потребовал от него чего-то, а не только давал, у ребенка появился бы внутренний стержень, и он понял бы, что у него есть обязанности в этом мире. Но «будут есть женщины плод свой, выпестованных младенцев» - то, что ты лелеяла и что сама себе уготовила, тот плод, который ты взрастила, его тебе и придется вкушать.
А потом мать жалуется: «Дети со мной не считаются, они не хотят мне помогать!» Верно, а с чего бы им помогать? Дочь знает: если она не помоет посуду, помоешь ты; если не развесит белье, развесишь ты; если не помоет пол, сделаешь ты. Эти горькие плоды придется пожинать, и в конце концов мать обнаруживает, что все делает одна. Но если бы ребенок знал, что несделанное сегодня будет ждать его завтра, он сделал бы это сегодня. И если бы девочка знала, что если она пропустит свою очередь сегодня, ей придется делать это завтра, когда не ее черед, и мыть посуду за два дня, ребенок бы понял: я участник жизни дома, я не нахлебник, я не могу просто пользоваться всем, не пошевелив и пальцем. Дом - это не ресторан, куда приходят заказывать блюда на свой вкус, а потом за тобой убирают и моют. Ребенок должен понимать, что в доме есть требования и что он часть семьи. Что сам сваришь, то и будешь есть. И в этом заключается иносказательный упрек: Владыка мира, «кому причинил Ты такое (ко)» - зачем в том самом речении «Так (ко) скажи дому Яакова» Ты доверил воспитание детей именно женщинам с их безграничной жалостью?
Мы уже объясняли выше, что корень «раа» означает взгляд вблизи, а «абита» - взгляд издали. И объясняет автор книги «Лехем дим'а»: мы обращаемся к Святому, благословен Он, с такими словами: если Ты все еще среди нас, то «посмотри» (вблизи); а если Ты уже не среди нас, то есть Шхина удалилась, то хотя бы «вглядись» (издали) - не отводи от нас Своего взора. Если мы близки, то этот взор, несомненно, близок; а если мы далеки, то хотя бы издали сохрани с нами зрительную связь - «вглядись», посмотри, что происходит с народом Израиля.
«Мешех хохма» объясняет, что здесь автор плача выражает недоумение по поводу того, как Всевышний ведет Свой народ. Человек, наказывающий другого за дурной поступок, за грех или дурное качество, делает это для того, чтобы искоренить это зло в согрешившем. Так же устроен и порядок управления Святого, благословен Он: когда Он наказывает, цель этого - исправить и улучшить.
И об этом сокрушается пророк и говорит: Владыка мира, «если убит в Святилище Господнем коэн и пророк» - Ты приходишь покарать нас за то, что мы убили в Святилище Господнем коэна и пророка, и следовало бы наказать нас таким наказанием, которое исправит нас. Но что Ты сделал? Навел на нас врагов, а к чему привели нас враги? «Будут ли женщины есть плод свой, младенцев взлелеянных». Исправило ли это нас или испортило еще больше? Испортило еще больше. Об этом и плачет пророк: Ты хочешь исправить нас за грех убийства пророка Всевышнего, а к чему Ты приводишь нас? К тому, что из-за этого бедствия мы убиваем и собственных детей! «Взгляни, Господи, и посмотри: кому соделал Ты так!» - как Ты поступаешь с нами так, что вместо наказания, которое исправило бы нас, Ты посылаешь наказание, которое растлевает еще пуще и умножает наш грех?
В Эйха Раба приводится рассказ: случилось с Доэгом бен Йосефом, что умер он и оставил маленького сына своей жене (матери ребенка). И каждый год она измеряла его рост в ладонях (тфахим) и отдавала его вес золотом на нужды Небес (а в одном мидраше сказано: каждый день). То есть она измеряла его рост и жертвовала вес золота Храму. А когда осада сомкнулась вокруг Иерусалима, окружили город и не стало никакой еды - зарезала его мать своими руками и съела его. Того самого ребенка, которого так любила, мать зарезала и съела. И сокрушался Ирмияу пред Всевышним, говоря: «Кому соделал Ты так: чтобы женщины ели плод свой, младенцев взлелеянных?», а Руах а-Кодеш (Божественный дух) отвечает ему: «Если убит в Святилище Господнем коэн и пророк» - это Зхарья бен Йеояда. Ирмияу вопрошает: Владыка мира, почему Ты навел такое на народ Израиля? А Святой, благословен Он, отвечает: а как вы убили Зхарью бен Йеояду? То есть здесь действует мера за меру (мида кенегед мида).
Спрашивает раби Исраэль Салантер в своей книге «Ор Исраэль» (в «Игерет а-мусар»): где же здесь мера за меру? Вы убили пророка Всевышнего, и поэтому женщины вынуждены есть собственных детей? Ведь мы знаем: когда Святой, благословен Он, наказывает, природа наказания соответствует качеству и сути греха, но в чем же соответствие между убийством пророка и тем, что «женщины будут есть плод свой»?
И объясняет раби Исраэль: когда Святой, благословен Он, посылает человеку страдания, человеку не следует роптать, ведь страдания очищают (мемарким). Они предназначены для искупления его грехов, чтобы, придя в мир истины, он предстал чистым и незапятнанным от всякого проступка. И как говорит Виленский Гаон (Агра), если бы не страдания, мы не нашли бы себе места в Грядущем мире. Страдания - это то, что дает нам возможность хоть как-то оправдаться Наверху.
Мы уже приводили рассказ ученика рава Ягена: после его ухода из жизни рав явился ему во сне и сказал: знай, мне полагается на Небесах великая награда за людей, которых я вернул к тшуве, но все это не идет ни в какое сравнение даже с малой долей того, что полагается мне за страдания, которые я перенес (а ведь он тяжело болел пять-шесть лет). Очищение через страдания несравненно глубже и сильнее.
И так же мы рассказывали о Хафец Хаиме: услышав, что в его городе Радине скончалась женщина, он попросил сообщить ему о времени похорон, так как хотел пойти на них. Его спросили: почему раввин решил пойти? Он ответил: она была праведницей. Спросили: неужели раввин знал ее? Он ответил: нет. Откуда же раввин знает, что она была праведницей? Он пояснил: эта женщина долгие годы была сокрушена страданиями, а нет ничего, что очищало бы и возвышало душу человека так, как страдания. Поэтому мудрецы и говорят: «дороги страдания» (хавивим йисурим).
Но если страдания не просто не очищают, а побуждают человека умножать грех за грехом - вот о таких страданиях действительно стоит сокрушаться. Что я приобрел от них? Вместо того чтобы очистить меня, они толкают меня на грех. «Крайняя нищета лишает человека рассудка и заставляет преступать волю Создателя»: Святой, благословен Он, посылает человеку лишения бедности, и эти страдания сами по себе хороши для очищения, но если результатом стало то, что человек пошел и украл, выходит, эти страдания не принесли пользы, а лишь навредили ему, сделав его еще большим злодеем. О таких страданиях и уместно сокрушаться.
И теперь, после этого предисловия, вглядимся в написанное здесь. Мать Доэга бен Йосефа: ее сын был ей бесконечно дорог, она любила его всем сердцем, измеряла его и отдавала его вес золотом в Храм. А когда враг одолел, она зарезала своего сына и съела его. Можно ли вообще представить себе, какая скорбь и какая душевная мука терзали ее в тот миг? А через день или два голод снова вернулся и стал мучить ее, но теперь ребенка у нее уже не было, и в конце концов она сама умерла от голода. Получается, она перенесла тяжелейшие, нечеловеческие страдания, и эти страдания должны были вознести ее очищенной. Но за что еще с нее спросят на Небесах? Как ты зарезала собственного сына! Разумеется, не нам судить о расчетах Небес, и мы не знаем, что вправе требовать от человека в таких обстоятельствах, но если Тора говорит: «Не убивай», то даже при смертельном голоде нельзя убивать. Выходит, страдания, которые должны были очистить ее, привели к тому, что она зарезала своего сына, и на Небесах с нее спросят за убийство.
И вот что говорит пророк: «Взгляни, Господи, и посмотри» - Владыка мира, посмотри, какие страдания Ты навел на нас: страдания, которые мало того, что не очистили нас, так еще и умножили наш грех, ведь теперь с человека спросят еще и за кровопролитие! И что же отвечает Руах а-Кодеш? «Если убит в Святилище Господнем коэн и пророк». Говорит Святой, благословен Он: если бы Я не послал вам пророка увещевать вас, вы остались бы со своими грехами без исправления и без раскаяния. По великому милосердию Своему Святой, благословен Он, послал пророка вернуть вас к раскаянию, а вы не только не раскаялись, но еще и добавили грех к преступлению и убили пророка! Ужас из ужасов. Не приди пророк, было бы лучше: ведь раз он пришел, это не только не исправило вас, но довело вас до его убийства - непростительного греха, куда более тяжкого, чем все, что было прежде.
И в этом заключается принцип «мера за меру»: ты спрашиваешь: «Владыка мира, Ты навел на нас страдания, но разве справедливо, что эти страдания приводят нас к еще более тяжким грехам?» Отвечает Всевышний: «Но разве не то же самое совершили вы сами? Я послал к вам пророка, чтобы исправить вас, подобно тому как страдания призваны исправлять человека, а вы совершили еще более тяжкое злодеяние и убили его. На что же ты жалуешься теперь, когда Я навел на тебя страдания, которые не ведут к исправлению, а толкают к еще более ужасному греху - к убийству собственных детей?» Это потрясает всякого, кто способен вдуматься, говорит раби Исраэль Салантер, и оказывается, что эти страдания и наказание - буквально мера за меру.
Двадцатый пасук второй главы - это вершина скорбного плача: «Взгляни, Господь, и воззри: кому причинил Ты такое!» В нем мы увидели буквальное исполнение пророчества Торы «и будете есть плоть сыновей ваших» в леденящем душу рассказе из книги «Йосипон» о Мирьям и ее сыне, а также вину бунтовщиков, которые обрекли Иерусалим на позорный голод. Мы увидели глубокое замечание книги «Ялкут а-Гершуни» о стихе «так скажи дому Яакова» - о том, что именно мать воспитывает детей, и что слепая жалость оборачивается духовной порчей: «милосердные женщины варили своих детей», а то, что ты варишь, тебе и придется есть. Мы познакомились с толкованием книги «Лехем дима»: «взгляни» вблизи и «воззри» издали, чтобы Твой взор никогда не отрывался от нас. И мы увидели объяснение «Мешех хохма» и раби Исраэля Салантера: назначение страданий - очищать и возвышать, но когда сами они ведут к еще более тяжкому греху, есть глубокая причина для плача - и на это святой дух отвечает, что именно так поступили мы сами с пророком, посланным исправить нас. Отсюда мы учим, насколько подобает нам скорбеть и сокрушаться сердцем в эти дни, молясь о восстановлении Храма и о том, чтобы беда никогда не повторилась вновь.