В стихах перед нами автор плача переходит от описания самого разрушения к тому колоссальному впечатлению, которое разрушение Храма и Иерусалима произвело на всех очевидцев. Каждый, кто проходил мимо и видел это, останавливался, содрогался и недоумевал: неужели это тот самый город, который все превозносили? Мы подробно разберем этот стих, его прямой смысл и толкования мидрашей, и через это поймем, чем был Иерусалим и что мы потеряли с его разрушением.
סָפְקוּ עָלַיִךְ כַּפַּיִם כָּל עֹבְרֵי דֶרֶךְ, שָׁרְקוּ וַיָּנִעוּ רֹאשָׁם עַל בַּת יְרוּשָׁלִָם: הֲזֹאת הָעִיר שֶׁיֹּאמְרוּ כְּלִילַת יֹפִי מָשׂוֹשׂ לְכָל הָאָרֶץ. - Всплескивали о тебе руками все прохожие, свистели и качали головой о дочери Иерусалима: «Неужели это тот город, о котором говорили: верх совершенства красоты, радость всей земли?»
Здесь упомянуты три формы выражения чувств. «Всплескивали руками» - подобно тому, как сказано о Балаке: «И всплеснул руками», ведь я позвал тебя проклясть, а ты благословляешь! Всплескивание руками - это крик «ой», возглас скорби. «Свистели» - когда-то было принято, увидев нечто поразительное, свистеть от изумления: как такое могло случиться? «И качали головой» - подобно человеку, который цокает языком и качает головой из стороны в сторону: ай-яй-яй, какое горе, какая страшная беда! И все изумляются: неужели это тот самый город, о котором говорили «совершенство красоты, радость всей земли»?
Автор комментария «Лехем димъа» объясняет: обычно народы и страны завидуют друг другу. Всегда есть споры, кто красивее, кто привлекает больше путешественников, кто величественнее. Но об Иерусалиме сказано: «О котором говорили: верх красоты» - все признавали это в один голос. Это было всеобщим согласием. Все радовались ему, никто не завидовал и не пытался заявить: «У нас есть нечто более прекрасное». Весь мир признавал, что Иерусалим превосходит красотой всю землю.
Комментатор «Алон бахут» объясняет слово «клилат» от корня «шихлуль» (доведение до совершенства): от Сиона и Иерусалима был обустроен и приведен к совершенству весь мир. В мидраше Танхума приводится, что царь Шломо знал направление каждой жилы в земле Иерусалима: какая жила ведет в Куш, какая в Россию, какая в Америку. И он сеял над каждой жилой соответствующую культуру: если хотел вырастить кокосы, находил жилу, идущую в Африку, сажал там, и плоды росли в точности как в Африке.
Что это означает? Все Божественное изобилие изливается в мир через это святое место. Иерусалим - это центр, пуповина мира. И почему он называется пуповиной? Потому что через пуповину питается все тело, зародыш получает свое пропитание именно через нее. Так же и Иерусалим: все изобилие, приходящее в мир, спускается через него и оттуда распространяется по всей земле. Поэтому тот, кто знает, куда ведут подземные жилы во все страны света, может черпать благословение непосредственно из его первоисточника соответственно тому, как оно предназначено для каждой страны с ее климатом, и сеять там, получая растения лучшего качества, присущего этой стране. В этом и заключается смысл выражения «клилат йофи» - от нее обрел свое совершенство весь мир.
Сказано, что любой царь и правитель, не построивший себе дворец в Иерусалиме и на Земле Израиля, не считал свою власть по-настоящему значимой. Каждый стремился иметь свой дом, подобие посольства, в Иерусалиме.
Кроме того, автор «Алон Бахут» объясняет: выражение «радость всей земли» («месос коль а-арец») намекает на пребывание Шхины, ведь Шхина пребывает только в радости - и это и есть «месос» (ликование). В Храме пребывала Шхина, и Шломо молился: «И также чужеземец, который придет из далекой страны ради имени Твоего... и помолится в этом Доме - Ты услышь с неба, с места обитания Твоего». И если кто-то скажет: разве не было красивых и величественных зданий в Риме и в других местах, разве только здесь были прекрасные дома? Конечно, были. Но разве можно сравнить это с местом, которое служит радостью всей земли? Истинная радость существует лишь там, где есть трепет пред Всевышним и служение Ему. Красивые камни можно найти и в других краях, но камни, наполненные духовным содержанием, несущие печать подлинной радости и присутствия Шхины - это только Иерусалим.
Автор «Лехем Дим'а» поясняет также, что здесь содержится осуждение лжепророков. Они утешали народ и говорили: «Венец красоты, радость всей земли» - неужели Всевышний разрушит это? Как вообще можно подумать такое? Столь прекрасный, столь совершенный город, радость всей земли - Всевышний не разрушит его! А после разрушения прохожие поражались: неужели это тот самый город, о котором лжепророки говорили: «Венец красоты, радость всей земли», в то время как он был полон грехов? Посмотрите, каков его конец! И этот город они так превозносили? То, что лжепророки приводили как доказательство того, что он не будет разрушен, обернулось горьким вопросом. Выходит, красота его была лишь внешней, а изнутри он был изъеден их грехами.
И еще говорит «Лехем Дим'а»: когда разрушается любой обычный город, всегда остается надежда, что когда-нибудь его отстроят заново. В особенности в те времена старались быстрее восстановить разрушенный город, ведь там уже есть основа и инфраструктура, тогда как строить город с нуля, от фундамента до верха, гораздо сложнее. Но с Иерусалимом все обстояло иначе, ведь о нем сказано: «Оголяйте, оголяйте до самого основания в нем!» Потому каждый прохожий и говорил: «Неужели это тот город, о котором скажут: "Венец красоты"?» - именно в будущем времени: неужели о таком городе вы все еще говорите, что он станет венцом красоты? Город, разрушенный до основания, срытый до самого фундамента - и вы еще надеетесь, что он возродится? В этом и заключалось их изумление: они полагали, что из него уже никогда ничего не выйдет и он никогда больше не будет отстроен.
И еще одно объяснение приводит «Лехем Дим'а»: есть города, славящиеся своими великолепными зданиями, а есть те, что отличаются красивыми улицами. Иерусалим же выделялся абсолютно всем - «во всем, от всего, все», в нем соединились все достоинства. Не только красота, но и изобилие: здесь находился источник блага, питавший весь мир, - «радость всей земли», веселящая всю землю исходящим из нее изобилием. Обратите внимание на первые буквы слов стиха: «שָׁרְקוּ וַיָּנִעוּ רֹאשָׁם עַל בַּת יְרוּשָׁלִָם» («свистели и качали головой о дочери Иерусалима») - буквы «шин», «вав», «реш», «аин» составляют слово «ошер» (богатство), указывая на то, что этот город был исполнен богатства, и от его богатства питалась вся земля.
В мидраше «Эйха Зута» приводится: посмотри, в чем разница между Иерусалимом и другими землями. Другие страны хвалят сами себя: они желают прославиться, но некому их похвалить, и потому они превозносят себя сами. Цор (Тир) говорил: «Я - венец красоты». Санхерив говорил: «Пока я не приду и не возьму вас в землю, подобную вашей земле» - хвастаясь тем, что его земля не хуже вашей, земля особенная. Они восхваляют сами себя. Но Иерусалим восхваляют другие! Весь мир называл его «радостью всей земли» и страстно желал его увидеть. А числовое значение (гематрия) слов «כלילת יופי» («клилат йофи», венец красоты) точно равно гематрии слова «ירושלים» (Иерусалим), что указывает: именно этот титул по праву подобает ему.
Рав из Вормса приводит мидраш: рабби Йоханан бен Элазар сказал: однажды некий торговец отправился в Иерусалим продать свой товар. Он сидел там и ничего не мог продать. И воскликнул он: «И это то место, о котором говорят: "радость всей земли"? Она радует весь мир?!» Но спустя некоторое время он распродал весь свой товар до конца. Тогда он сказал: «Прекрасная возвышенность, радость всей земли! Как же верно то, что о ней говорят!»
И сказали наши мудрецы: любые монеты имели хождение в Иерусалиме. Бывают места, куда приезжаешь с определенной монетой, а тебе говорят: «Она здесь не принимается». Но Иерусалим, куда все стекались торговать, был метрополией - как выражаются мудрецы, то есть узловым, центральным городом. Земля Израиля расположена на стыке континентов, и Иерусалим был связан со всеми странами, и все приходили торговать в него. «Прекрасная возвышенность, радость всей земли»: с какой бы монетой человек ни пришел, в Иерусалиме она принималась к оплате.
Хазаль говорят: десять чудес совершалось для наших отцов в Иерусалиме. Никогда не портилось жертвенное мясо; никогда у женщины не случалось выкидыша от запаха святого мяса; ни один человек в Иерусалиме не пострадал и не получил ущерба; ни разу змея не причинила вреда в Иерусалиме; никто никогда не спотыкался в Иерусалиме; никогда не случалось пожара в Иерусалиме; никогда не было обвала строений в Иерусалиме; и никогда человек не говорил ближнему: "Не нашел я печи, чтобы испечь пасхальные жертвы в Иерусалиме".
И сколько же пасхальных жертв жарили там? Однажды царь Агриппа провел подсчет, посчитав почки жертвенных животных, и насчитал миллион двести тысяч. А ведь по традиции на каждую пасхальную жертву записывалось не менее десяти человек! Где внутри Иерусалима можно испечь миллион двести тысяч пасхальных ягнят? И при этом ни один человек никогда не сказал: "Не нашел я печи". Как такое возможно? Чудесным образом. Так же, как стояли в тесноте, а простирались ниц просторно, так было и здесь. И еще: никогда не говорил человек ближнему: "Не нашел я постели переночевать в Иерусалиме" - прибывают двенадцать миллионов человек, и никто не жаловался, что ему не досталось кровати! Как? Это чудо, а когда происходит чудо, вопросов не задают. И никогда не говорил человек ближнему: "Тесно мне место, чтобы переночевать в Иерусалиме" - никому не приходилось бежать на ночлег в другой город; в Иерусалиме хватало места всем.
И раби Йоханан сказал: за пределами Иерусалима находилась сводчатая палата расчетов, и всякий, кто хотел свести счеты, шел туда - чтобы не производить денежных расчетов в самом Иерусалиме и не огорчаться, ведь сказано: "радость всей земли". Послушайте, какая удивительная вещь: человеку нужно сесть со своей бухгалтерской книгой и углубиться в нее. Ему говорят: уважаемый, только не в Иерусалиме! Это место радости. Подсчеты могут тебя расстроить - ты вдруг увидишь, сколько потерял и сколько предстоит потратить. Иди в сводчатое строение за городом (палата расчетов - это нечто вроде дома или залы), и пусть там садятся все, кому нужны подобные расчеты. Там проверяй свои финансовые отчеты и смотри на то, что тебя огорчает. Бывает человек, про которого говорят, что из его пазухи сыплются банковские выписки с минусом, - а это повергает человека в печаль. И этим заниматься в Иерусалиме? Выйди наружу и считай там, ведь сказано: "радость всей земли".
А к чему вся эта похвала? Потому что она - город великого Царя. А когда был разрушен Иерусалим - угасла радость. И когда Всевышний отстроит Иерусалим, Он вернет радость, как сказано: "Ибо утешил Господь Сион, утешил все развалины его, и обратит пустыню его в Эден и степь его в сад Господень", и далее: "веселье и радость найдутся в нем, благодарение и голос пения". Тот самый город, который был радостью всей земли, вновь станет местом ликования и веселья. Так говорит Мидраш Раба.
А причина, по которой выходили за пределы Иерусалима, такова: в Иерусалиме все мысли человека устремлены к духовному. Его размышления там сосредоточены на служении Всевышнему, ведь это место пребывания Шхины, место святости, и в этом заключена радость, это и есть восторг и веселье. Но если ты тревожишь себя посторонними расчетами, ты отвлекаешь разум от святости и от служения Всевышнему - а стало быть, Иерусалим не место для подобных забот.
Слово "клилат" (совершенная), говорят наши мудрецы, происходит от слова "коль" (все): вся красота принадлежит ей. Десять мер красоты спустились в этот мир: девять взял Иерусалим, а одну - весь остальной мир. Другое объяснение: всякая красота, существующая в мире, присутствует в нем. И об этом же сказано: "Все поднимают в Иерусалим" - всё самое лучшее и превосходное возносят в Иерусалим.
В святых книгах написано, что все молитвы из стран рассеяния сначала восходят через Землю Израиля. И так мы сами произносим: вот я молюсь, обращаясь к Земле Израиля, и к святому городу Иерусалиму, и к Храму, и к Святая Святых, к пространству меж двумя керувами, что там, к месту пребывания Шхины. Прежде всего отсюда видно, что служение Всевышнему совершается постепенно - не говорят: "Я устремляюсь сразу меж двух керувов", не перескакивают сразу к керувам. Кроме того, мы видим, что молитва восходит шаг за шагом, по ступеням, пока не достигает самого центра - того места, где пребывает Шхина.
И именно это узрел наш праотец Яаков. Где он спал? В точности напротив Святая Святых. И что он сказал об этом месте? "Не иначе это дом Б-жий, и это врата небес". И сказал: если бы я знал, что это место столь свято, я бы не спал здесь. Хотя ему и открылись ангелы Б-жьи, он готов был отказаться от всего этого - лишь бы не спать в столь святом месте! И царь Шломо также сказал: "И помолятся Тебе по направлению к своей земле" - молитва восходит через Землю Израиля. И в третий раз это подтверждено в Писании у Даниэля: "и окна в его верхней горнице были открыты в сторону Иерусалима", там он стоял и молился, лицом к Иерусалиму. Стало быть, молитва восходит через Иерусалим. Вот он - город, являющийся совершенством красоты, радостью всей земли, ибо всё восходит к небесам и низводится в мир именно через него.
Рав из Вормса (автор книги «Рокеах») объясняет: слово «вайаниу» написано с пропущенной буквой «йуд», и это намекает на десять вещей, упомянутых в главе Ницавим. Там приведено пророчество: чужеземец, который придет из дальней страны, увидит язвы этой земли и ее болезни, и народы изумятся, засвистят и скажут: «За что Господь сделал так с этой землей? Откуда эта великая ярость гнева?». И если присмотреться, там перечислено именно десять бедствий: «И увидят язвы земли этой» - раз, «и болезни ее» - два, «сера» и «соль» - три и четыре, «не засевается», «и не произращает», «и не всходит на ней никакая трава» - пять, шесть и семь, «подобно ниспровержению...» - восемь, «за что Господь сделал так с этой землей?» - девять, «откуда эта великая ярость гнева?» - вот и десять. Это десять вещей, которым поражаются народы.
Почему же пропущена буква «йуд»? Потому что на самом деле они вовсе не сокрушаются. Десять чудес (буква «йуд» равна десяти) происходили когда-то в Иерусалиме, а теперь этой буквы не стало; вместо нее у них есть другая десятка - десять перечисленных ударов, постигших Иерусалим. И народы лишь делают вид, будто скорбят: «Ой-вей, как же Иерусалим получил десять ударов!». Но «вайаниу» написано без «йуд» - в глубине души никто не переживает. Нееврей стоит, якобы изумляясь, и вздыхает: «Как жаль!», а в сердце думает: «Слава Богу, что этот город наконец разрушен, слава Богу, что народ Израиля страдает». Он злорадствует над нашими бедами, и потому буква «йуд» опущена.
По простому смыслу кажется, что рукоплескание, свист и покачивание головой - это знаки скорби: «Неужели это тот самый великий и прекрасный город?». Но автор комментария «Лехем дим'а» приводит от имени своего учителя другое объяснение, которое куда лучше согласуется с историческим опытом. Видя наше крушение, нееврей вовсе не проливает слез; в лучшем случае это оставляет его равнодушным, а в худшем он даже рад, что кто-то другой сделал за него грязную работу.
И речь идет даже о самых просвещенных народах. Не только о Германии, но и об Америке: когда рав Вайсмандель передал подробные планы бомбардировки крематориев, работавших на полную мощность в Освенциме и других лагерях, союзники этим даже не заинтересовались, хотя их самолеты пролетали совсем рядом. Бомбардировка печей могла бы задержать уничтожение людей хотя бы на месяц, и кто знает, сколько жизней удалось бы спасти. Но для них это не имело никакого значения. А быть может, втайне они даже радовались тому, что кто-то решает за них «еврейский вопрос» - разве им нужна была новая волна беженцев? Ведь известно, сколько эмигрантов устремилось в Америку; здесь, на Земле Израиля, нас меньшинство, а большинство оказалось там. Так что сами по себе они ничуть не горевали о происходящем с нами.
Поэтому, объясняет «Лехем дим'а», слова «все проходящие путем» (оврей дерех) относятся к тем, кто преступает путь Торы («оврим аль дерех»). Всевышний установил путь - путь Торы, а они нарушают его. И когда они увидели постигшее народ Израиля, то возликовали, «всплеснули руками» - захлопали в ладоши от радости. А что делают пустые и развязные люди, желая кого-то унизить? Они насмешливо свистят вслед - в этом смысл слова «засвистели». Это был свист радости и презрения, ликование над нашей бедой: мол, как здорово, нашелся тот, кто расправляется с ними и воздает им сполна.
В свете этого рав Давид Коэн Зельцер в книге «Вайихтов Мордехай» предлагает еще одно толкование стиха. В Талмуде (трактат Йома, 53б) рассказывается, что первосвященник в Йом Кипур, выходя из Святилища во внешний зал, произносил особую короткую молитву, в которой просил: пусть не будет принята Всевышним молитва путников о дожде. Почему? Потому что зимой, когда холодно, сыро и кругом слякоть, люди на телегах или пешеходы пачкают одежду и рискуют заболеть. Поэтому они стоят и молятся: «Владыка мира, пусть пойдет дождь, но только через два часа, через два дня, дай мне сперва добраться до места!». Каждый печется лишь о себе. При таком подходе дождь не пошел бы никогда, ведь в дороге постоянно кто-то находится и просит отложить непогоду. Поэтому первосвященник вставал и молился о том, чтобы эгоистичные просьбы путников не принимались на Небесах.
Мудрецы замечают: неужели первосвященник направляет тяжелую артиллерию против мухи? Какой-то простой человек просит, чтобы не было дождя, и против него восстает первосвященник в самый святой день года, в самом святом месте? Дело в том, что здесь раскрывается великая сила молитвы, идущей из глубины сердца. Первосвященнику пришлось задействовать самое мощное духовное оружие именно потому, что застигнутый ливнем путник молится с неподдельной искренностью - ведь он страдает прямо сейчас. И чтобы нейтрализовать такую молитву, требовалось сильнейшее средство: молитва первосвященника в Йом Кипур в момент выхода из Святая святых.
Отсюда понятен и наш стих. Все это имело силу, пока стоял Храм. Но сегодня у нас нет первосвященника, который молился бы об этом; нет коэнов на их служении, левитов с их песнопениями на помосте и представителей народа Израиля на своих постах. Получается, что молитва путников теперь крайне опасна: она действительно способна повлиять на погоду. И в этом смысл слов: «Всплеснули руками о тебе все проходящие путем». Услышав о разрушении Храма, путники захлопали в ладоши от восторга, как объясняет «Лехем дим'а». Какая удача, теперь не о чем беспокоиться: можно просить об отмене дождя, и молитва будет принята, ведь больше нет первосвященника, который бы ее аннулировал! Разумеется, это толкование шутливое (бе-дерех цахут), и избави Боже думать, будто кто-то всерьез желал гибели Храма лишь ради того, чтобы не запачкаться в дорожной грязи. Но как красивая мысль, остроумный «варт», эта идея очень хороша.
Автор книги «Нахаль Эшколь», а также раби Хаим Паладжи в своей книге «Тнуфа ле-Хаим» приводят: последние буквы слов «הֲזֹאת הָעִיר שֶׁיֹּאמְרוּ כְּלִילַת» («Не этот ли город, о котором говорили: "совершенство..."») составляют слово «תורתי» («Торати» - «Моя Тора»). И что это значит? Наши мудрецы толковали стих «И золото той земли хорошее»: нет Торы, подобной Торе Земли Израиля. И когда люди поражались ее величию, они говорили: неужели это тот город, который называют венцом красоты? А в чем же заключался этот венец красоты? В Торе. Нет Торы, подобной Торе Иерусалима, ведь сказано: «Ибо из Сиона выйдет Тора и слово Господне - из Иерусалима».
Хорошо известен подход рава Овадьи Йосефа о том, что обычай Иерусалима имеет обязательную силу для всей Земли Израиля и для всего мира. Во многих вопросах, в которых сегодня объединились все сефардские общины, установления следуют его алахическим решениям, утвердившим иерусалимский обычай: например, в вопросе возложения тфилин утром Девятого Ава и во многих других алахот. Точно так же обстоит дело и с употреблением мяса [в дни траура]: большинство сефардов по обычаю воздерживались от него уже со следующего дня после Рош Ходеш, тогда как рав Овадья ввел обычай Иерусалима - не есть мясо только на неделе, на которую выпадает пост. И так сегодня поступает большинство сефардов - во исполнение слов «и слово Господне - из Иерусалима».
Мы видим, что в Иерусалиме есть особая сила, и в Земле Израиля заложена особая сила. Гемара рассказывает о раби Зейре: когда он поднялся в Землю Израиля, он держал сорок постов, чтобы забыть Тору Вавилона и начать заново учить Тору Земли Израиля. Кто способен постичь это? Нам бы поститься ради того, чтобы помнить Тору, а он постился, чтобы забыть - чтобы начать учиться заново, и чтобы прежний вавилонский подход не сбивал его, ведь Тора Земли Израиля несравненно глубже и пребывает на высочайшем духовном уровне.
Это заметно и в наши дни: величайшие знатоки Торы сосредоточены именно в Земле Израиля в гораздо большей степени, чем за ее пределами. Рав Овадья Йосеф не оставил равных себе в странах рассеяния, рав Эльяшив не оставил равных себе за границей, и то же можно сказать о других светочах последних поколений: мудрецы Земли Израиля превосходили мудрецов диаспоры своего времени на несколько ступеней. Разумеется, и за границей жили подлинные исполины Торы - раби Моше Фейнштейн, раби Аарон Котлер, раби Яаков Каменецкий. И речь идет не о далеком прошлом, когда почти весь еврейский народ находился в изгнании, а именно о последних поколениях. И все же мы воочию видим, что нет Торы, подобной Торе Земли Израиля. В этом и заключается смысл намека: «הֲזֹאת הָעִיר שֶׁיֹּאמְרוּ כְּלִילַת» - последние буквы образуют слово «תורתי» («Торати»), ибо подлинное совершенство красоты - это уникальная глубина Торы Земли Израиля.
Один стих, «Всплеснули о тебе руками все проходящие дорогой», открывает перед нами окно в былое величие Иерусалима и в бездну его утраты. Он был совершенством красоты по всеобщему признанию, истоком, из которого оформилось мироздание и через который нисходило в мир все изобилие, средоточием Вселенной. Он был радостью всей земли - городом присутствия Шхины и чистой радости, за пределы которого выносили даже тревожные житейские расчеты; городом десяти постоянных чудес, городом десяти мер красоты, через который возносятся к Небесам все молитвы и в котором звучала непостижимая Тора. С разрушением Иерусалима закатилась радость, и прохожие изумлялись, восстанет ли он когда-нибудь вновь. Народы же, те самые «проходящие по дороге», что уклоняются от пути Торы, всплескивали руками и свистели вовсе не от сострадания, а от злорадства - и потому слово «וַיָּנִיעוּ» написано с пропущенной буквой «йуд». Мы же всем сердцем уповаем на обещание пророка: «Ибо утешил Господь Сион, утешил все развалины его», и вновь в полноте сбудется сказанное о нем: «Радость и веселье найдутся в нем, благодарение и глас песнопения».