Седьмой стих первой главы - один из самых богатых толкованиями стихов во всей Мегиле. Плач в нем - это не просто описание разрушения, но глубокое выяснение: о чем именно вспоминает сейчас Иерушалаим? О добре, которое было утрачено, о грехе, который привел к гибели, или о праведниках, которых больше нет? Мы пойдем по порядку комментариев и увидим, как каждый из них открывает особое окно в эту боль.
זָכְרָה יְרוּשָׁלַ͏ִם יְמֵי עׇנְיָהּ וּמְרוּדֶיהָ כֹּל מַחֲמֻדֶיהָ אֲשֶׁר הָיוּ מִימֵי קֶדֶם, בִּנְפֹל עַמָּהּ בְּיַד־צָר וְאֵין עוֹזֵר לָהּ, רָאוּהָ צָרִים שָׂחֲקוּ עַל מִשְׁבַּתֶּהָ׃ - «Вспомнил Иерушалаим во дни бедствия своего и скитаний своих все драгоценности свои, бывшие издревле, когда пал народ его от руки врага и нет ему помощника; увидели его враги, смеялись над гибелью его».
По мнению ряда комментаторов, «дни бедствия своего и скитаний своих» (мей онья у-мерудэа) - это дни прошлого: времена, когда народ Израиля жил в Иерушалаиме в близости к Вс-вышнему - и что же он делал тогда? Был ли он озабочен и погружен в то, как приблизиться к Владыке мира и исполнить Его волю? Действительность была ужасна. «И посылал к ним пророков Своих с раннего утра и непрестанно» - но они не слушали их. Они прямо говорят Ирмеягу, что не послушают его и не перестанут совершать возлияния богине неба и воскурять ей фимиам. Народ восстал против Б-га. И теперь, когда народ Израиля оглядывается назад, «вспомнил Иерушалаим дни бедности своей и мятежей своих» - дни, когда вместо того, чтобы быть богатым духовно, он был нищ духовно и служил идолам. У нас был Храм - и что мы сделали? Внесли истукана в чертог. Это и есть «мерудэа» - дни бунта против Владыки мира. «Все сокровища свои, бывшие с давних дней» - все те драгоценные вещи, что были у нас, и вот «когда пал народ его от руки врага», все досталось врагу. Плач заключается в следующем: у вас были дни возможностей, но вместо духовного богатства вы оказались нищими, да еще и взбунтовались.
«Ктав Софер» обращается к тому же вопросу и объясняет, что стих призван выразить глубину скорби. Задумаемся: о чем человек жалеет больше - о том, ради достижения чего он тяжело трудился, или о том, что досталось ему легко? Все мы знаем, что утрата того, во что вложены немалые силы, ранит необычайно глубоко. Человек думает про себя: сколько дней я потратил, сколько месяцев работал - и в один миг все исчезло. Напротив, если речь идет о подарке, он утешается легче: легко пришло - легко ушло. Конечно, горечь есть всегда, но это несопоставимые вещи.
Именно этим доводом Святой, благословен Он, убеждал Йону: «Ты пожалел клещевину, над которой не трудился и которую не растил, которая за одну ночь выросла и за одну ночь пропала, - так Мне ли не пожалеть Ниневию?» - творение Моих рук. Когда человек сам создал что-то, потеря приносит ему острую боль; когда же получил даром, боль не столь пронзительна.
Отсюда перейдем к Земле Израиля. Святой, благословен Он, обещал ее Аврааму-авину, и если бы мы получили ее без трудностей, без страданий и без усилий, то и потеря ее не была бы столь мучительна. Но все мы знаем, сколько сил и сколько страданий пришлось пережить, пока мы не удостоились ее. Эсав знал это: «И пошел в другую землю от Яакова, брата своего» - говорят мудрецы, услышал Эсав, что для обретения Земли Израиля нужно оплатить вексель изгнания, и сказал: не хочу изгнания и не нужна мне Земля Израиля, и ушел в Сеир. Мы же всем сердцем стремились к этой Земле и потому прошли четыреста лет изгнания, которые подготовили нас к ней, а затем сорок лет в пустыне, а затем четырнадцать лет завоевания и раздела, и непрекращающиеся войны. И вот теперь приходят народы и отбирают ее у нас - это невыносимо тяжело. Мы сражались, страдали, проливали кровь и прикладывали неимоверные усилия, пока не удостоились ее, а то, что приобретено с таким трудом, терять невероятно горько. В этом смысл слов «вспомнил Иерушалаим дни бедствия своего и скитаний своих»: мы помним, сколько дней бедности и мытарств выпало на нашу долю, пока мы не заслужили эту Землю, и потому, «когда пал народ его от руки врага», боль оказывается стократ сильнее.
Мидраш говорит: «Вспомнил Иерусалим дни бедствия своего и скитаний (мерудеха) - в дни своей нищеты вспомнил он бунты (мардин), которыми бунтовал против Святого, благословен Он». То есть сейчас Иерусалим вспоминает бунты, которые он поднимал против Всевышнего в прошлом, и тем самым разрешается трудность: почему не сказано просто «в дни своей бедности».
Автор книги «Лехем старим» объясняет иначе: в дни изгнания Иерусалим вспоминает все дни бедности и гонений, выпавшие на его долю в прошлом - дни бедствий, страданий и преследований. Но почему он вспоминает именно их? Потому что те тяжелые дни были несравненно лучше, чем то время, в котором он находится сейчас.
Ведь у народа Израиля были беды задолго до изгнания. Достаточно открыть книгу Судей: только дни Йеhошуа и старейшин были днями покоя, а дальше беда следует за бедой - и все по нашей вине, мы ни в чем не виним Святого, благословен Он. Народ Израиля сбивается с пути - приходит Явин, царь Кнаана; сбивается с пути - приходит Эглон, царь Моава; сбивается с пути - приходят филистимляне. А с филистимлянами это бесконечная история: их усмиряют, и все повторяется снова и снова. Это напоминает современных палестинцев (и есть мнение, что они происходят от тех древних филистимлян): их невозможно покорить силой, наносишь им удар, а они возвращаются. Проблемы нужно решать с Владыкой мира, а не с ними; не они наша главная проблема, проблема в отношениях между нами и Всевышним. В дни Гидона сыны Израиля даже копали пещеры и туннели в земле - не палестинцы, а сыны Израиля! - чтобы спастись от Мидьяна, который нападал на них, разорял и отбирал все подчистую.
Итак, были великие и тяжелые беды, долгие годы преследований. Но почему же мы говорим, что все они ничто по сравнению с бедой изгнания? Потому что каждое бедствие в те времена заканчивалось тем, что поднимался судья и спасал: Эhуд бен Гера, Шамгар бен Анат, пророчица Двора, Гидон, Ифтах, Шмуэль, Давид. Всегда находился тот, кто вставал и выводил народ Израиля из беды. У нас были праведные цари, пророки и великие мудрецы, защищавшие нас своими деяниями и праведностью, и благодаря им мы спасались. В этом смысл слов: «все драгоценности свои, бывшие издревле» - драгоценностями были те судьи, пророки и мудрецы. Иерусалим помнит о них и надеется: быть может, и сейчас встанет праведник, быть может, и сейчас появится лидер, который вызволит нас из беды.
Однако пророк Ирмеяhу говорит им очень суровые слова (Ирмеяhу, 5): «Походите по улицам Иерусалима, посмотрите и узнайте, и поищите на площадях его: найдете ли человека, есть ли соблюдающий правосудие, ищущий правды - и Я прощу ему. И хотя они говорят: "Жив Г-сподь!", клянутся они ложно». Найдите хотя бы одного человека, творящего суд и ищущего верности, говорит Святой, благословен Он, и Я готов простить. В этом боль и об этом плач: бывали тяжелые времена, но в них были праведники; а теперь - «и некому защитить это поколение», как сказано в кинот Девятого ава. И согласно этому: «видели ее враги, смеялись над ее гибелью (мишбатеха)» - враги видят и знают, что нам не на кого опереться, что у нас нет праведника, способного защитить поколение, и над этим они смеялись: над тем, что исчезли среди нас те великие люди и праведники, благочестивые и деятельные мужи, которые могли бы заступиться за нас. Об этом поистине стоит сокрушаться и плакать.
В чем именно заключалась эта насмешка врагов? В книге «Машаль у-мелица» это объясняется притчей. Великий полководец сражался с врагами, и его войско потерпело поражение. Солдаты бежали, и он вместе с ними; вбежав в город, он ворвался в чей-то дом и спрятался под столом в надежде, что преследователи его не найдут. Хозяин дома увидел человека в грязной одежде и военной форме и воскликнул: «Кто ты такой и что делаешь здесь?» Тот ответил ему: «Постыдись, сними шляпу, когда говоришь с великим полководцем!» Присутствовавшие не знали, плакать им или смеяться. Великий полководец? Тот, кто прячется под столом, как испуганная мышь, и еще требует к себе почтения? Господин, вы забылись: вы больше не великий полководец, вы подобны затравленному зверю, который прячется под столами.
Таковым было и положение Иерусалима. Согласно простому смыслу стиха, «Вспомнил Иерусалим в дни бедствия своего и скитаний все драгоценности свои, бывшие издревле» - он повержен в прах, но в памяти своей он все еще там: он помнит себя во времена расцвета, в те дни, когда стоило ему сказать слово, как сотни людей беспрекословно повиновались. Народ Израиля забыл, что сегодня он унижен и презираем. Это похоже на человека, охваченного мыслями о собственном величии, которому кажется, будто он может угрожать великим державам, тогда как на самом деле сегодня он совершенно ничтожен. Именно это и вызывает насмешку у народов: «видели ее враги, смеялись над ее гибелью» - они не могут смотреть на это без смеха: евреи все еще воображают себя великими, все еще мнят себя на прежней высоте. А для нас этот смех горек, ведь он показывает, насколько стремительным было падение и насколько мы не сумели понять, что реальность изменилась, что мы больше не на той ступени, и не научились вести себя сообразно этой новой реальности. И чужеземец смотрит - и смеется, глумясь.
Святой Ор hа-Хаим в своей книге «Ришон ле-Цион» объясняет стих: «когда пал народ ее от руки врага, и нет ей помощника; видели ее враги, смеялись над ее гибелью». Невухаднецар, осаждая Иерусалим, изначально вовсе не собирался разрушать город, сокрушать Храм и не оставлять камня на камне. Его целью было подчинить народ - как это ясно следует из недвусмысленных пророчеств, где пророки призывали покориться ему; ведь он даже предлагал переселить их в землю, подобную их земле. Однако народ не согласился: взыграл национализм, не позволявший сдаться. И было пророчество от Всевышнего о том, что приговор вынесен: если проявишь упрямство, получишь еще более жестокие удары и понесешь огромные потери - но ничего не помогло. Люди продолжали бунтовать, уверенные, что смогут восстать против Невухаднецара и победить, и царь Цидкияhу тоже не послушал пророка и взбунтовался, хотя тот прямо говорил, что это запрещено. Подобное мы находим и у других праведных царей: Иошияhу вышел навстречу Египту со словами: «Меч не пройдет по нашей земле» - но они не находились на должном духовном уровне для этого, и о нем сказано: «Дыхание ноздрей наших, помазанник Г-сподень, пойман в ямы их». Не послушали пророчества, решили сражаться до последней капли крови, и в конечном счете это принесло колоссальный ущерб: у Невухаднецара не осталось иного выбора, кроме как разорить Иерусалим, чтобы сломить мятежников, покорить город мечом и изгнать жителей.
То же самое происходило и во времена Веспасиана и Тита. Правда, у Иосифа Флавия в книге «Йосифон» есть весьма сочувственные описания Тита, будто бы тот вовсе не желал сожжения Храма - однако общеизвестно, что к этим свидетельствам нужно относиться с большой осторожностью: он был придворным историком и, хоть и являлся евреем, стремился угодить своим покровителям, тогда как у наших мудрецов приводятся совершенно иные описания. Но даже не вдаваясь в крайности, очевидно одно: если бы тогда покорились, римляне не сожгли бы Храм и не разрушили Иерусалим. Возможно, мы платили бы дань, возможно, находились бы под властью римлян - но дело не дошло бы до столь ужасающего разорения.
И кто же привел к этому? Во многом бунтовщики (бирьоним) эпохи Второго храма, отвергавшие любые переговоры и не дававшие даже раббану Йоханану бен Закаю говорить с императором, чтобы попытаться сохранить Иерусалим, пусть даже под чужой властью. Они утверждали: нужно воевать и сокрушить врага. И к слову сказать, те же бунтовщики - те самые души - строили эту страну на заре ее возрождения, все так же не признавая никаких переговоров; в свое время рав Йосеф Хаим Зонненфельд послал профессора де Хаана попытаться провести переговоры с муфтием в Иордании, и для этого была возможность, но они категорически отказались и пошли на его убийство. Желающие могут подробнее узнать об этом в цикле уроков о снах и в записи, посвященной Девятому ава, в части, где рассказывается о бунтовщиках эпохи Второго храма: там приводится поразительное свидетельство о том, как именно они стали бунтовщиками эпохи возвращения еврейского народа в свою землю - люди, далекие от Торы и заповедей, строившие эту землю не подобающим путем и не по путям Всевышнего. И за много лет до их появления было открыто, что этим душам суждено вернуться, и это будет еще один шанс отстроить Землю путем святости, а не так, как они поступали в древности, заявляя: «Мы не слушаем мудрецов, мы пойдем воевать» - и в итоге обрекли Иерусалим на голод и привели к его сожжению и гибели.
Об этом сокрушается Ирмеягу: «בנפול עמה ביד צר» («когда пал народ ее в руку врага») - когда они уже были сокрушены врагами - «ואין עוזר לה» («и нет ей помощника»), больше нет надежды и спасения. Но обратите внимание на точность формулировки: сейчас нет помощника, однако прежде, до падения народа в руку врага, у нее был помощник! Если бы вы смирились и приняли Небесный приговор, вы бы уцелели. Но вы упрямились и сопротивлялись, и теперь помочь уже некому. «ראוה צרים שחקו על משבתה» («видели ее враги, насмехались над ее гибелью») - враги радовались самому нашему упрямству, ведь оно дало им возможность уничтожить нас, разрушить наши основы, стереть с лица земли Храм и Иерусалим. Простыми словами: мы сами дали им в руки то, чего они хотели, и тем самым вызвали у них злорадную улыбку.
Чтобы проиллюстрировать это на примере наших дней: мы находимся на исходе операции в Газе («Нерушимая скала»), и да поможет нам Всевышний, чтобы там воцарилась тишина вплоть до прихода Машиаха, и пусть Машиах придет прямо сегодня; а если нет, то пусть оттуда хотя бы будет покой. Все мы знаем, что вся эта операция развернулась из-за их упрямого отказа принять прекращение огня; согласись они тогда, операция бы не началась. И по милости Всевышнего все сложилось именно так, ведь иначе кто знает, какая пылающая лавина обрушилась бы на наш порог! Их замыслы теперь очевидны: для каждого из десятков обнаруженных там туннелей существовал детальный план, и да сохранит нас Всевышний, лишь самое буйное воображение способно представить, какая катастрофа разразилась бы, воплоти они его в жизнь. Получается, что по милости Творца они проявили упрямство и не уступили, ведь если бы они сдались, мы бы не пришли к уничтожению этих туннелей. Мы скорбим о погибших и павших, и об этом, безусловно, следует горевать и плакать, но их упорству мы рады: видя, как они были разгромлены и понесли тяжелейший урон, на лицах появляется улыбка. Точно таким же было положение народов тогда: они радовались нашему упрямству, потому что из-за него они пришли и разрушили Иерусалим; мы сами дали им повод прийти и уничтожить нас.