Первая глава книги Эйха описывает разрушение Иерусалима со всех сторон: его одиночество, плач и предательство тех, кто называл себя друзьями. В этом уроке мы остановимся всего на одном стихе - стихе 3 - и разберем множество толкований простого смысла (пшат) и глубоких объяснений, оставленных Ришоним и книгами друша и мусара. Один-единственный стих, открывающий целую систему постижения тайны изгнания: почему мы были изгнаны, почему нам нет покоя и почему именно отсутствие покоя спасает нас.
גָּלְתָה יְהוּדָה מֵעֹנִי וּמֵרֹב עֲבֹדָה, הִיא יָשְׁבָה בַגּוֹיִם לֹא מָצְאָה מָנוֹחַ, כׇּל רֹדְפֶיהָ הִשִּׂיגוּהָ בֵּין הַמְּצָרִים׃ - Изгнана Иудея из-за бедствия и тяжкого рабского труда; поселилась она среди народов, не нашла покоя; все преследователи настигли ее в теснинах.
Ибн Эзра объясняет, что речь идет о периоде перед разрушением Храма. Многие жители Иудеи ушли добровольно и сдались в руки врага, поскольку голод в осажденном городе был ужасен. Они рассуждали так: если нас убьют, то «лучше павшие от меча, чем павшие от голода», а если оставят в живых - будем жить. В этом смысл слов «изгнана Иудея из-за бедствия»: они сами вышли из-за крайней нищеты и голода. «И тяжкого рабского труда» - из-за прочих бедствий в городе, так что у них не оставалось иного выбора, кроме как добровольно пойти в плен.
Некоторые комментаторы объясняют, что здесь заключен намек на изгнания всех поколений. Пока народ Израиля исправно платит налоги властителям, у властей есть интерес удерживать их у себя. Но когда выясняется, что этот лимон выжат до последней капли и взять с евреев больше нечего, правитель выбрасывает их, и ему нет дела даже до их гибели. В этом и кроется намек: если ты видишь, что Иудея уходит в изгнание, знай, что часто причиной становится бедность - народ Израиля обнищал, и потому его изгоняют.
В книге «Биньян Давид» дается такое объяснение: казалось бы, изгнание Иудеи произошло из-за бедствий и непосильного труда, то есть на прежнем месте ей было невыносимо тяжело. Обычно, когда человек покидает место, где он страдал, он не испытывает столь острой скорби от самого переселения, ведь он думает: там, где я был, было хуже, и наоборот - хорошо, что я ушел. И тем не менее их скорбь была безмерной, и это была скорбь об удалении Божественного присутствия, Шхины. Поэтому сказано: «Поселилась она среди народов, не нашла покоя». Даже если среди других народов у нее и был материальный покой, истинного покоя она не знала, ибо была лишена покоя духовного: Шхина пребывает в скорби, и Шхина находится вместе с ними в их изгнании.
Книга «Алон Бахут» приводит слова Мидраша и Таргума: почему они были изгнаны? Потому что на них лежал грех притеснения и ограбления сирот и вдов, как сказано: «И награбленное у бедняка - в домах ваших». Как они грабили бедняка? Они нарушали его межу - передвигали забор и отбирали еще метр от его участка. Захватывали границу бедняка, границу сироты и вдовы, у которых не было сил бороться и защищаться, а грабитель понемногу отодвигал межевой забор и объявлял эту землю своей.
И потому наказание последовало по принципу «мера за меру»: «Все преследователи настигли ее в теснинах (мейн а-мецарим)». Что такое «мейцар»? Это граница, межа, узкая межевая полоса между владениями двух людей. Подобное мы находим в законе о «дине де-бар мейца» (праве соседа по меже): если человек владеет полем, граничащим с полем ближнего, и сосед решает продать свое поле, то у «бар мейца» - того, кто находится на его границе, - есть преимущественное право выкупа, ведь так он сможет обрабатывать объединенное поле целиком. Отсюда видно, что «мейцар» означает межу или границу. И поскольку они отнимали у бедняков границы их полей, наказанием стало: «Все преследователи настигли ее между межами (бейн а-мецарим)».
Был у них и еще один грех: они жестоко порабощали своих рабов и относились к ним не с милосердием, а с бессердечием. И каково же их наказание? «Она поселилась среди народов, не нашла покоя» - ты порабощал без жалости, поэтому и тебе не будет покоя среди народов, и они будут порабощать тебя. В этом смысл слов: «Изгнана Иудея из-за нищеты (ме-они)» - за то, что притесняли сироту и вдову, «и от тяжелой работы (у-ме-ров авода)» - за то, что не освобождали рабов по закону, когда обязаны были отпустить их в юбилейный год (йовель), но отказались. И это привело к тому, что «поселилась среди народов, не нашла покоя».
Книга «Лехем димъа» объясняет: часто, когда у еврея есть деньги, ему удается подкупить правителя и тем самым выжить на этом месте - согласно тому же принципу, о котором мы говорили по поводу налогов. У правителя разгорается аппетит, он предъявляет евреям драконовские требования, налоги неразумные и непомерные, и пока среди них есть богачи, способные выдержать эти поборы, это дает отсрочку. Они спасают себя откупом: платят правителю и всем, кому только можно, лишь бы добиться мира и тишины. Но когда Иудея оказывается в состоянии нищеты, когда народы не просто изгнали нас, но и высосали все соки, не оставив ни гроша, у нас нет покоя среди народов. Нееврей говорит: какая нам от них польза? Мы обложили их налогом, а им нечем платить, значит, изгоняем их! И это подчеркнуто точно: не «хотя они и были изгнаны из-за нищеты», а поскольку они изгнаны и пребывают в нищете, именно поэтому «поселилась среди народов, не нашла покоя», и чужеземец изгоняет еврея с места на место.
Вот история, описанная в книге «Бмишнат ха-халомот»: об одном еврее, у которого еще до Катастрофы вместе с отцом были деловые связи с местными польскими торговцами пшеницей. Когда началась Катастрофа, он спрятался у них. У него была солидная сумма денег, и каждый месяц он платил им - для них это была очень выгодная сделка, ведь опасность была огромной: поляка, укрывавшего еврея, вешали на городской площади. Этот еврей рассказывал: я платил хозяину крупную сумму каждый месяц, и благодаря этому он был готов меня прятать. Но когда деньги закончились, поляк предельно ясно дал понять, что давление усиливается, начинаются обыски, и, короче говоря, он больше не может меня держать. Пока были деньги, опасность тоже была, обыски тоже шли, но все было в порядке. Как только деньги кончились - он вдруг больше не может.
Тогда к нему во сне явился покойный отец и сказал: уходи отсюда, здесь опасно. Иди в такое-то место, в такой-то дом, к нашему знакомому, и там под каменной печью покопай - найдешь клад. Возьми эти деньги, они помогут вам продержаться до конца войны. Еврей рассказывал: я пришел туда, постучал. Поляк говорит: твой отец? Да, помню, но помочь не могу. Я попросил переночевать хотя бы одну ночь, и он согласился. Утром хозяин ушел на работу, а я встал, раскопал землю под печью и, в точности со словами отца, нашел там большой клад с монетами - о котором сам поляк даже не догадывался, видимо, его спрятали там давным-давно. На эти деньги мы смогли выжить до конца войны, давали взятки во многих местах, и это принесло великое спасение; более того, часть денег осталась у него даже после войны, когда он жил в Соединенных Штатах. Профессор Цейтлин приводит эту историю в своей книге по парапсихологии, чтобы показать: когда с Небес хотят спасти человека, для него и из-под земли достанут сокровище.
Так или иначе, отсюда видно: пока у еврея были деньги, у чужака был интерес держать его у себя; а когда денег на оплату не осталось, его тут же прогоняют и изгоняют. И в этом смысл слов «Изгнана Иудея из-за нищеты», а раз так - «поселилась среди народов, не нашла покоя», ведь будь у нас деньги, был бы хотя бы какой-то покой. Впрочем, и это ничего не гарантирует, ведь, как уже говорилось, народы ненавидят еврея безо всякой причины: если у него нет денег, он нищий паразит, а если есть деньги - его ненавидят за то, что он нажил богатство на их горбу («ведь как он разбогател, если не обобрал нас процентами и тому подобным?»). Так что не следует думать, будто богатство обеспечило бы нам вечный мир, но во многих случаях это было лучше, чем крайняя нищета.
Еще одно толкование слов «Изгнана Иудея из-за нищеты»: если бы народ Израиля был силен, они могли бы бежать из мест своего пленения. Но поскольку они пребывали в крайней бедности, а нищий человек обессилен - он месяцами недоедал, - наши силы иссякли. Поэтому «она поселилась среди народов, не нашла покоя»: еврей пытался бежать, но как убежишь, если враг здоров и крепок, а изгнанник нищ и немощен? И поэтому, когда они пытались бежать, «все преследователи настигли ее в теснинах»: только добежал до узкого ущелья, как враг уже настигает его. Ведь этот не ел два месяца, а враг полон сил и пышет здоровьем. Поэтому даже попытки бегства были бесполезны, ведь изгнанники были сломлены и обессилены.
В Мидраше сказано: «Изгнана Иудея от бедствия, нет ей утешителя» - разве другие народы не уходят в изгнание? Однако, даже если они и изгоняются, их изгнание нельзя назвать подлинным изгнанием, ведь народы мира едят чужой хлеб и пьют чужое вино, а евреи не могут есть их хлеб и пить их вино. Об этом и говорит составитель плача: даже если прочие изгнанники находят покой в месте своего рассеяния - еда есть, питье есть, и это скрашивает их пребывание, - то с еврейским народом все иначе. Они изгнаны в нищете и лишениях, и еврей даже не может поесть и выпить у нееврея, ведь ему запрещено есть нееврейский хлеб и пить нееврейское вино. И потому на чужбине «не нашла покоя». Чужеземец в изгнании худо-бедно приспосабливается: ест то, что едят местные, и пьет то, что пьют они. Мы же не могли так поступить, и потому покоя так и не обрели.
Есть и другое объяснение: еврею запрещено пить вместе с неевреем. Даже если напиток кошерный, ему запрещено участвовать в их застолье. В чем же смысл запрета на вино неевреев? Ради предотвращения чрезмерного сближения («кирув а-даат»), ведь совместная трапеза сильно сближает людей. Соответственно, нееврей, пьющий со своим пленителем, как-то с ним ладит и находит общий язык. Но мы, народ Израиля, оказавшись в изгнании, не могли даже есть и пить вместе с ними, ведь нам это запрещено. Поэтому мы не могли сблизиться с ними, и возникло положение, при котором нееврей утяжелил свое ярмо над нами: даже в местах нашего галута мы оставались обособленными и воспринимались обособленными, и это сделало наше изгнание еще более тяжким.
Однако на самом деле нужно понимать, что в действительности все обстоит с точностью до наоборот. Закон сохранения еврейского народа гласит: когда еврей пытается сблизиться с неевреем, тот его отталкивает. Как говорил Брискер Ров: когда еврей хочет уподобиться нееврею и перестает делать кидуш в пятницу вечером - не беспокойся, нееврей сделает за тебя авдалу (разделение). Ты не делаешь кидуш (освящение)? Он поднимет списки прежних поколений и проверит, кем была твоя еврейская бабушка четыре поколения назад. Почему? Потому что ты не сумел освятить себя («лекадеш») и возвести границу между собой и неевреем, и тогда нееврей сам сделает это разделение («авдалу»). Выходит, что в духовном измерении обособление от неевреев идет нам на благо. Но при материальном взгляде все выглядит иначе: вот нееврей сидит со своими захватчиками, находит с ними общий язык и получает поблажки, а я, еврей, должен держаться в стороне, не есть с ним и не пить, и это отдаление внешне кажется чем-то, что вредит мне.
Автор комментария «Алон бахут» объясняет это на основе мишны в трактате Авот: изгнание приходит в мир за идолопоклонство и за пренебрежение шмитой земли. Есть две причины изгнания: идолопоклонство и несоблюдение законов седьмого года. Смысл шмиты совершенно ясен: она призвана объявить, что земля принадлежит Всевышнему. Год шмиты предназначен напомнить нам, что земля не твоя: на седьмой год оставь ее - «а в седьмой год дай ей покой и оставь ее», верни ее Тому, Кто ее дал. Кто дал эту землю? Творец мира. Значит, оставь эту землю Ему.
И еще одна вещь: посвяти себя Торе. Шесть лет ты трудился, а в год шмиты люди шли учить Тору из уст коэнов, ведь сказано: «Ибо уста коэна должны хранить знание, и Торы ищут из уст его». Оказывается, в седьмой год весь народ занимался Торой. А так как они не соблюдали шмиту, то и Тору не учили. Но если бы они изучали Тору, они бы не дошли до изгнания. И в этом смысл слов «Изгнана Иудея от бедности»: а нищ человек только разумом, то есть истинная бедность - это бедность в Торе. Иудея ушла в изгнание, потому что не соблюдала шмиту, а у того, кто не соблюдает шмиту, нет времени учить Тору, и вышло так, что и Торы у них не было. «И от непомерного труда» - вместо того чтобы оставить землю и пойти учить Тору, они взвалили на себя непомерный труд даже в седьмой год.
Почему же упоминается именно Иудея? Потому что колено Йегуды было народом Торы, и спрос с них строже. И поскольку они не дали покоя земле, то, когда Иудея ушла в изгнание от бедности, исполнилось: «Она поселилась среди народов, не нашла покоя» - мера за меру. За то, что ты не дал покоя земле и у нее не было покоя, не будет покоя и им самим.
Как известно, Виленский Гаон ведет точный расчет семидесяти лет вавилонского плена на основе стиха: «Тогда возместит земля свои субботы во все дни запустения своего». Тора предупреждает, что если народ Израиля не будет соблюдать шмиту, земля извергнет их, и она сама будет покоиться ровно столько лет, сколько народ Израиля не соблюдал субботний год. Гаон составляет список всех нечестивых царей, правивших народом Израиля, и лет их правления, приходя к точному итогу: семьдесят шмит, которые народ Израиля не соблюдал, и соответственно им они были изгнаны на семьдесят лет. Когда производят этот расчет по сроку правления каждого царя, получается ровно семьдесят пропущенных субботних лет. И говорит Гаон: теперь ты поймешь, как исполнились над нами слова Писания «тогда возместит земля свои субботы» - тем, что она будет покоиться семьдесят лет в возмещение тех лет, когда вы, живя на ней, не давали ей субботнего покоя.
В мидраше Эйха раба приводится: «Не нашла покоя» - если бы нашла покой, то не вернулась бы. Подобно этому сказано о голубке, которую Ноах выпустил из ковчега: «И не нашла голубка покоя для ноги своей» - если бы нашла покой, не вернулась бы. И также сказано: «И среди тех народов не найдешь покоя, и не будет покоя для ноги твоей». В чем же смысл этих слов? Народ Израиля ушел в изгнание, и у них не было покоя среди народов. И говорит мидраш, что это нам на благо: ведь если бы мы нашли покой среди народов, зачем было бы возвращаться?
Посмотрите сами, что происходит в Америке, во Франции, в Швейцарии и во всех местах, где евреи пользуются равноправием и живут в спокойствии и покое. Заговоришь с таким человеком об алие, а он отвечает: «Да, конечно, при случае я хотел бы приехать, помолиться у Стены Плача, купить квартиру в Иерусалиме и вернуться обратно». Но совершить алию в Эрец-Исраэль? Он и слышать об этом не хочет, говорит, что вы оторваны от реальности. Почему? Потому что он нашел покой. А когда еврей находит покой среди народов, он больше не стремится вернуться на Святую землю. Голубка, не нашедшая покоя для ноги своей, вернулась к Ноаху; но если бы нашла покой, она бы сказала: «Здесь удобнее, зачем мне Ноах?» Так же и в стихе: «И среди тех народов не найдешь покоя» - если бы был покой для ноги твоей, ты больше не захотел бы вернуться. И община Израиля уподоблена голубке, как объясняет Раши: подобно тому как голубка, найди она покой, не вернулась бы, так и община Израиля, найди она покой, не вернулась бы. И потому суждено было: «Все преследователи ее настигли ее в теснинах» - ради того, чтобы она вернулась, и чтобы по-настоящему захотела обновить наши дни, как встарь.
Рассказывают, что Хатам Соферу сообщили: Наполеон завоевал многие страны и решил даровать евреям эмансипацию - гражданское равноправие. Услышав это, Хатам Софер тяжело вздохнул и опечалился. Его спросили: «Уважаемый рав, наконец-то мы получим равноправие! До сих пор мы были гражданами третьего сорта!» Он ответил им: «"Спаси же меня от руки брата моего, от руки Эсава" - что пугает больше? Брат страшнее Эсава. Если передо мной открытый Эсав, я знаю, как от него защищаться; я знаю, кто он такой и как вести с ним борьбу, и не тревожусь. Но если он предстает как "брат мой" - вот тут я начинаю беспокоиться. Что это за братство? Куда оно меня увлечет и к чему мы с ним придем?»
И знайте, что духовная катастрофа американского еврейства оказалась тяжелее Катастрофы европейских евреев: сближение с народами мира отняло у нас к сегодняшнему дню более шести миллионов душ; ассимиляция унесла более шести миллионов. И поймите: сколь бы тяжело ни было произнести эти слова, лучше было бы этим людям оказаться в печах Европы, чем сгинуть в ассимиляции. Ведь об ассимилированном можно сказать, будто ему хорошо, он живет в свое удовольствие и как сам считает нужным - но он потерян навеки, словно отсохший орган, навсегда отсеченный от народа Израиля. А те, кто погиб в Катастрофе, пребывают в вечности на такой высоте и ступени, которую не способны постичь ни ангелы, ни другие творения. Не лучше ли умереть с достоинством как евреи, чем угодить в эту сладкую западню эмансипации и равноправия, дарованных нам народами? Ведь они приблизили нас к себе, приведя к тому, что евреи учатся в университетах вместе с неевреями, юноши и девушки вперемешку, упаси Б-г, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Об этом тревожился Хатам Софер, об этом болело его сердце. И в этом смысл слов: «Если бы нашла покой - не вернулась бы». Что осталось бы тогда от еврейского народа? Если народ Израиля все еще существует, то лишь благодаря тому, что народы мира преследуют еврея; только потому, что они гонят нас, мы все еще сохраняем свою еврейскую суть.
К чему это подобно? Притча рассказывает о царе, у которого заболел сын и слег в постель в смертельной опасности. Сказали ему врачи: «Для твоего сына смертельно опасно спать. Ты должен позаботиться о том, чтобы он спал как можно меньше, и чем меньше он будет спать, тем скорее придет его исцеление». Что сделал отец? Стал убирать у него матрасы. Сын спал на трех матрасах - отец убрал один. Сын стал мучиться бессонницей, лежать уже не так удобно, снизу начали давить доски - но он привык и продолжал спать как ни в чем не бывало. Отец убрал второй матрас, но это ничего не изменило. Постелил ему простыню прямо на пол, и сын спал на полу, но привык и к этому, ведь человек приспосабливается даже к худшему. Что же сделал отец? Приставил к сыну слугу, чтобы тот непрестанно дергал его за волосы и вырывал их, лишь бы сын не спал: «Если ты уснешь - этот сон может стать вечным; а сейчас я должен пробудить тебя, ведь ради твоего же спасения ты обязан бодрствовать».
И в этом смысл притчи: точно так же происходит и с нами. Оказавшись в изгнании, мы погружаемся в сон. Что делает Святой, благословен Он? Начинает уменьшать изобилие. Было огромное изобилие, и говорит Всевышний: «Из-за него ты засыпаешь; Я уменьшу достаток, и ты очнешься». Но мы привыкли и к этому. Что Он сделал дальше? Изгнал нас на чужбину: может быть, это тебя разбудит, придет чужак и обрушит на тебя удары. Но и это не помогло, мы свыклись и с этим, найдя успокоение и среди народов. Что же делает Святой, благословен Он? Он подвергает нас страданиям и там: «не нашла покоя».
И Писание выражается предельно точно: «Она сидела (йишва) среди народов» - корень ישיבה означает здесь задержку и обоснование на месте, подобно стиху «и сидели мы (ванешев) в долине напротив Бейт-Пеора». Она уже задержалась там, чувствует себя там вольготно, обустроилась и вовсе не спешит возвращаться. Что же делает Всевышний? «Не нашла покоя» - наводит на нас врагов, которые причиняют нам мучения. Зачем? Мидраш объясняет: ведь если бы она нашла там покой, то никогда бы не вернулась; если нам станет там слишком хорошо - мы не вернемся. И об этом взывает Давид: «Приклони ухо Твое к мольбе моей, ибо насытилась бедами душа моя, и жизнь моя приблизилась к преисподней» - мы уже свыклись даже с тем, что граничит со смертью, и даже когда «жизнь моя приблизилась к преисподней», мы смирились и привыкли к этому. Поэтому, Владыка мира, спаси меня Сам, ведь мое падение продолжается!
Один единственный стих - «Изгнана Иудея из-за бедствия и тяжкого рабства» - вмещает в себя всю неисчерпаемую глубину изгнания. Были те, кто ушел в изгнание добровольно, спасаясь от голода (Ибн Эзра); в этом стихе заложен намек на то, что изгнания обрушиваются тогда, когда с еврея уже нечего взять; в нем звучит скорбь об уходе Шхины, когда нет покоя душе даже среди материального благополучия; и в нем явлено наказание «мера за меру» - за присвоение межи бедняка настигли враги «в теснинах», а за бессердечное порабощение слуг «не нашла она покоя». И мы поняли, что и нищета, и отсутствие денег на откуп, и полное бессилие, не дававшее спастись бегством, и наша духовная обособленность, запрещающая вкушать их хлеб и пить их вино, - все это вместе сделало наш галут настоящим, полным изгнанием. И хотя мы были изгнаны за грехи идолопоклонства и забвение законов шмиты - ведь истинная нищета есть скудость разума, а без соблюдения шмиты нет Торы, - завершается стих великим утешением: «не нашла покоя», ибо найди она покой, уже никогда бы не вернулась. Отсутствие покоя в изгнании - это и есть отцовская рука, дергающая нас за волосы и не дающая погрузиться в смертельный сон галута, чтобы мы всем сердцем возжелали обновления наших дней, как в древности.