Двенадцатая глава книги Коэлет - это глава, в которой царь Шломо раскрывает перед нами картину старости во всех ее этапах, чтобы напомнить человеку о подлинной цели жизни. Мы подошли к пятому стиху, где сначала описываются страхи старика, а затем угасание трех сил тела через три притчи: миндаль, кузнечик и каперс. И ради чего все это? Чтобы человек осознал, что "отходит человек в вечный дом свой", и пробудился, пока еще в силах.
גַּם מִגָּבֹהַּ יִרָאוּ וְחַתְחַתִּים בַּדֶּרֶךְ וְיָנֵאץ הַשָּׁקֵד וְיִסְתַּבֵּל הֶחָגָב וְתָפֵר הָאֲבִיּוֹנָה כִּי־הֹלֵךְ הָאָדָם אֶל־בֵּית עוֹלָמוֹ וְסָבְבוּ בַשּׁוּק הַסּוֹפְדִים׃ - "И высоты будут страшиться, и страхи на пути; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и исчезнет желание; ибо отходит человек в вечный дом свой, и окружили улицу плакальщики".
Объясняет автор "Имрей Шефер": в юности человек был бесстрашен, полон сил, скакал, как олень, по горам и холмам. Теперь же вся дорога полна рытвин и преткновений: куда бы он ни пошел, обо все спотыкается, на каждом шагу ему что-то мешает. Он боится даже мухи. А когда он видит возвышенность, он уже не думает о том, чтобы перепрыгнуть через забор, но сомневается, сможет ли вообще подняться на тротуар. Даже он кажется ему непреодолимой преградой.
Далее в стихе приводятся два объяснения, разделяющие силы тела на три составляющие. Первое объяснение принадлежит автору книги "Имрей Шефер", который поясняет, что силы бренного тела делятся на три: побуждающая сила к действию, сила воображения и сила вожделения, и все три намекаются в образах миндаля, кузнечика и каперса.
Побуждающая сила - это бодрость человека, его кипучая деятельность и беготня, которая чаще всего направлена на погоню за богатством. Он мчится с места на место: здесь сделка, там удачная возможность, тут он договаривается, туда едет. В человеке есть неутомимая подвижность, и беготня эта в основном происходит в погоне за деньгами.
Вторая сила - это сила воображения: человек рисует себе, как он строит, покупает, тратит, производит, импортирует. Множество фантазий, в которых он витает и грезит, чтобы действовать, продвигаться, строить и жениться. И действительно, если бы не воображение, человек не сдвинулся бы с места ни на миллиметр. Что заставляет человека двигаться? Картины, которые он рисует в своем воображении: сколько он заработает, что у него будет, какого успеха он добьется и что совершит, - и с этим он идет вперед.
Как уже говорилось в свое время: рав Барух Мордехай Эзрахи в траурной речи памяти рава Овадьи Йосефа сказал, что величие рава Овадьи заключалось в том, что он знал рава Овадью «еще когда тот был просто Овадьей». Что это означает? Высокие устремления. Еще ребенком у него было четкое понимание того, что он станет великим мудрецом поколения.
А Ришон ле-Цион, рав Ицхак Йосеф, рассказывал, что когда рав Овадья на определенном этапе познакомился со своей будущей супругой (матерью рава Ицхака), та отменила шидух. Почему? Потому что, приходя в дом ее отца, он разговаривал с отцом и совсем не смотрел на нее. По Галахе он ее уже видел раньше, и смотреть на нее больше не было необходимости, но она усмотрела в этом такую отрешенность и аскетизм, от которых неизвестно чего ожидать. Ее отец, рав Фатал, бесконечно любивший рава Овадью, был в глубокой печали и сказал ему: попробуй поговорить с ней. Тот ответил: я уже пробовал. Тогда отец сказал: в таком случае я сам с ней поговорю. Рав Овадья ответил: дай Бог, чтобы у вас получилось. Они встретились вновь, и рав сказал ей: пойми, то, что я держу дистанцию сейчас, - это по Галахе; мы поженимся, и все будет иначе. Но знай: я стану великим человеком, и ты получишь абсолютно поровну со мной всю ту награду, которая мне полагается. Так он пообещал ей, и она согласилась.
Представьте, если бы она отказалась, - какая это была бы невосполнимая потеря в масштабах вечности. Но она согласилась, и посмотрите, какое поколение вырастила, какое потомство и какое продолжение оставила. Она удостоилась стать верной женой мудреца (эшет хавер), которая буквально сверхъестественным образом жертвовала собой ради непрерывности учебы рава и его занятий Торой без каких-либо помех. Иными словами, величие заключается в том, чтобы стремиться к цели, с юных лет зная, к чему ты предназначен, поставить это перед своими глазами как ориентир - и достичь этого. В этом и состоит сила воображения: человек видит будущее, представляет, каким оно будет, стремится к нему - и достигает его.
В связи с этим был задан вопрос: может быть, именно потому, что он дал ей такое обещание, он больше не женился после ее кончины? Нет, вовсе не поэтому. После ее ухода ему предлагали варианты шидуха. Рав Кадури женился в возрасте восьмидесяти лет после смерти своей супруги и говорил, что не может совершать никакие духовные исправления (тикуним), пока не женат, ведь вся суть исправлений - это союз мужского и женского начала, и без супруги он не способен на это. Пришли с предложениями и к раву Овадье, но он ответил: «Разве мне нечем заняться? Жена ожидает от мужа, чтобы он сидел с ней и уделял ей время, а я что, молодой парень? Дайте мне спокойно сидеть и учиться». Все необходимое - стирку и порядок в доме - прекрасно выполняли Моше и Юдит. Ему не хотелось взваливать себе на шею мельничный жернов на этом этапе жизни.
Но вне связи с этим следует знать: представление о том, будто человек не женится, чтобы «почтить память» ушедшей супруги, - это ошибочное мнение, противоречащее позиции Торы (даат Тора). Такое можно услышать среди людей далеких, но не среди знатоков Торы. Некоторые полагают, что женщина проявляет уважение к покойному мужу тем, что не выходит замуж повторно и остается вдовой с тридцати до девяноста лет, ведь если она выйдет замуж, дети или родственники мужа решат, будто она предала его память. Все это искаженные представления, не имеющие отношения к иудаизму. Согласно Торе, мужчине запрещено оставаться без жены, и он обязан жениться - даже в течение первого года траура.
Был случай с одним несчастным молодым человеком, чья жена тяжело болела около двух лет. Когда она скончалась, он обратился с вопросом, должен ли он выжидать, ведь есть законы о выжидании трех праздников паломничества (шлоша регалим) и тому подобное. Ему ответили, чтобы он не ждал, а женился немедленно. И действительно, через несколько месяцев он женился. Затем он рассказал, что некая рабанит - не будем называть ее имени - упрекнула его: как это он посмел жениться, как не стыдно и так далее. На это ему сказали: при всем уважении, она говорит глупости. «Пусть сгорят слова Торы, но не будут переданы женщинам», - сказали наши мудрецы, и не случайно. В книгах написано, что в нынешнем поколении нельзя медлить ни минуты. И задумайтесь: человек, у которого жена болела два года, - сколько времени он уже держался из последних сил? Разве он сделан из пластика? У законоучителей сказано: если есть малейшее опасение в вопросах чистоты мыслей и святости - жениться нужно немедленно. И какое вообще место здесь для критики? Мало того, что он остался вдовцом с сиротами на руках, так он еще должен выслушивать упреки, будто он «не уважает память жены»? Это пустые домыслы.
Во всем нужно спрашивать мнение Торы - что говорит сама Тора, а не то, что судачат люди. Бывает, мужчина не женится «в память о жене», - но разве ты памятник? У нее уже есть один могильный памятник, зачем ей второй? И бывает, женщина не выходит замуж «в память о муже». Правда, в отношении женщин понятно, почему они порой не хотят вступать в брак: после пережитого они не стремятся повторить этот опыт, да и по закону они освобождены - у них нет заповеди «плодитесь и размножайтесь», в особенности если у них уже есть дети, ведь они уже исполнили сказанное: «Не для пустоты сотворил Он ее, для обитания устроил ее», поэтому они не обязаны выходить замуж. Но мужчина безусловно обязан жениться! Посмотрите: Сатмарский Ребе женился в преклонном возрасте, и рав Кадури, и другие великие мудрецы. Неужели молодой человек может вообразить, будто у него нет дурного побуждения (ецер а-ра), будто про него забыли?
Третья сила, согласно «Имрей Шефер», - это сила вожделеющая: страсть к еде, изыскам и разврату, а также все прочие плотские вожделения - будь то плоть одного рода или другого. В отличие от силы побуждающей, где погоне за богатством нет конца, у телесных страстей есть естественный предел. Человек не способен есть бесконечно; он ест, пока не насытится или пока не лопнет. Известен случай с террористом-смертником, который перед тем как отправиться на преступление, зашел в ресторан на прощальную трапезу, ведь платить он все равно не собирался. Он ел и ел, и когда ему предложили: «Может быть, еще десерт?», он ответил: «Не надо, я сейчас взорвусь». Вот наглядный пример того, что даже в еде есть граница. Точно так же и со страстью: после того как человек удовлетворил свое влечение, оно угасает вплоть до следующего пробуждения.
Об этих трех силах царь Шломо говорит с помощью трех притч. Слово «шакед» (миндаль) связано со значением поспешности, как уже объяснялось: наши мудрецы спрашивают, почему Всевышний показал пророку посох из миндального дерева, и отвечают, что миндаль торопится принести плоды всего за двадцать один день, что указывает на прилежание (шкида) и неутомимость. Это и есть первая сила - сила побуждающая, которая всегда неустанно, в спешке и беге стремится накопить больше богатства, подобно миндальному дереву, не знающему покоя.
Но обратите внимание: миндальное дерево тоже цветет в свое время - оно все становится белым или розовым, это чудесное зрелище, - а после лета сбрасывает свои цветы и листья, и от него остается лишь остов из ствола и ветвей. Выражение «ве-янаэц а-шакед» («и расцветет миндаль») происходит от сбрасывания бутонов (нец), подобно корню «лешареш» (выкорчевывать, лишать корня); его можно истолковать и как расцвет, подобно «зацвели гранаты» (hэнецу а-римоним), и как сбрасывание лепестков. Так стих говорит человеку: все это усердие (шкида) и бесконечная гонка за богатством и достатком - к старости все эти листья опадут. Человек доживает до преклонных лет и оставляет эту погоню; его там больше нет.
Кузнечик («хагав») относится к саранчовым, и его отличительная черта в том, что он легок на подъем и жаден до еды. Как известно, там, где проходит саранча, не остается ничего. Такова и сила воображения: нет ничего более быстрокрылого, чем она; она уносит человека в самые далекие края, ведь тот, кто не мечтает, ничего и не достигает. Воображение побуждает человека бежать вперед: он представляет, как пойдет туда, как покорит это, как заберет оттуда и подчинит себе здесь - и завлекает его овладеть всем этим в своих фантазиях и поглотить все, словно саранча.
Но все это происходит, пока человек молод. Когда же он доживает до старости, становится бессильным и немощным, крылья его воображения тоже опускаются. И тот самый кузнечик, который прежде носился с легкостью, становится для него подобен грузчику, несущему тяжелую ношу. «Ве-йистабель а-хагав» - становится словно носильщик с тяжким бременем на плечах; этот кузнечик уже не порхает стремительно, и воображение больше не несется без преград.
Слово «эвйона» указывает на третье вожделение - плотскую страсть, и оно тоже нарушает свой привычный порядок. Когда человек стареет, с одной стороны, он уже не чувствует вкуса того, что ест и пьет, а если и чувствует, врач запрещает ему то одно, то другое. С другой стороны, и физическое влечение окончательно покидает его.
Вглядитесь, и вы увидите, что человек медленно и неуклонно приближается к своему вечному дому. И если вы спросите: разве ребенок или юноша день за днем не идут к вечному дому? Это верно, но у молодых людей признаки смерти незаметны. А вот у старика, когда видно, что все начинает угасать - погоня за деньгами, воображение, телесные страсти, когда все слабеет, - всем уже ясно, что смерть распростерла над ним свои крылья.
Казалось бы, следовало сказать, что плакальщики собираются в ритуальном зале или на кладбище; что же они делают на улице, на рынке? Смысл здесь в том (как объясняют комментаторы), что человек еще жив, а плакальщики уже ходят вокруг него и ждут, когда же он уйдет. Рассказывают, как на одних похоронах столетний старик с трудом выходил за ворота, опираясь на палочку, и смотритель кладбища сказал ему: «Скажи, дедушка, стоит ли тебе утруждать себя и идти домой? Ты ведь уже здесь». Так и плакальщики считают его часы и мгновения, и в их глазах он уже словно мертв. Произносящий надгробную речь начинает расспрашивать, кем был этот человек и что совершил, ведь совсем скоро его попросят сказать эспед и нужно подготовить речь, и он ходит по улицам, чтобы услышать, что о нем говорят - ведь для окружающих он уже словно ушел из этого мира.
Приведем здесь еще несколько комментариев, которые упоминает «Меам Лоэз» от имени разных мудрецов. От имени «Мецудат Давид»: слова «ве-йистабель а-хагав» описывают крайнее бессилие человека, когда даже опустившийся на него кузнечик кажется тяжелой ношей, и он чувствует себя так, словно ему на спину взвалили неподъемный груз. От имени рава Прицоля: «ве-йистабель а-хагав» указывает на старческий горб - когда человек стареет, все его тело сгибается, и образуется горб наподобие выпуклости на спине кузнечика. От имени рава Зхарьи: речь идет о пульсе, который прежде бился легко и быстро, как прыгающий кузнечик, а в старости замедляется, словно несет тяжелую ношу. А автор «Дерех ха-Хаим» объясняет: прежде он сам носил других, а теперь нуждается в том, чтобы другие носили его - тот, кто был легок, как кузнечик, сам стал ношей, которую окружающим приходится поднимать и нести на себе. Это обычное явление среди стариков, и даже если сегодня их чаще не носят на руках, а возят в инвалидном кресле, это тоже часть значения слов «ве-йистабель а-хагав».
От имени рава Бен Латифа: «и исчезнет желание» («ве-тафер hа-авьона») - когда люди стареют, особенно те, кто уже беспомощен и нуждается в уходе, они думают только о своих насущных потребностях, и им совершенно безразлично, что происходит в мире. Человек всю жизнь мог быть закоренелым «политическим животным», не пропускал ни одного выпуска новостей, не просто слушал их, а жил ими, бросал реплики диктору прямо с дивана - а состарился, ты предлагаешь ему послушать новости, а он говорит: «Оставь меня в покое, не хочу шума». Предлагаешь ему какую-нибудь передачу, чтобы развлечься, а он: «Выключи, мне это мешает». Ему ни до чего нет дела. Слово «авьона» происходит от «ава» - воля, желание; обычно этот стих толкуют как угасание плотской страсти, но рав объясняет, что речь идет шире - о любом желании вообще. Чего ты хочешь? Ничего. Спросишь его: «Может, купить тебе что-нибудь? Я все равно иду туда». - «Да ничего не надо, ничего не приноси». «Тебе чего-то не хватает?» - «Все есть». Если болит, он застонет, а кроме этого ни о чем не просит. У человека больше нет желаний, нет стремлений, и он ни к чему не тянется.
От имени книги «Диврей хефец»: «и исчезнет желание» («ве-тафер hа-авьона») - женщина, которая вступает в союз только со своим мужем, расторгнет («тафер») свой союз с ним. К сожалению, иногда приходится наблюдать не самые приятные картины, когда именно в старости, когда один из супругов беспомощен и нуждается в поддержке другого, второй отдаляется, уходит, разводится или отстраняется. На самом деле нельзя во всем винить только одну сторону, ведь чаще всего за этим стоят шаткие отношения на протяжении долгих лет, и теперь, когда возникла такая ситуация, все это выходит наружу: она терпела его всю жизнь, а теперь должна стать еще и сиделкой? Бывает и наоборот. Это не для того, чтобы оправдать кого-то, а лишь чтобы подчеркнуть: у таких вещей обычно есть предыстория.
И еще приводит он от имени «Диврей хефец» на слова «и будут кружить по улице плакальщики»: те, кто видят его на улице, оплакивают его еще при жизни. И это очень распространенная вещь: человек внезапно постарел, и тот, кто помнил его молодым, видит его с палочкой, сгорбленным, медленно переставляющим ноги, и говорит: «Что, это он? Ого, посмотри, до чего дошло». Он уже мысленно читает по нему надгробную речь и воспринимает его как человека, который фактически сошел со сцены этого мира.
И мы уже говорили о том, что человек всегда внутренне чувствует себя молодым, а все вокруг него стареют. «Посмотри, у него уже борода совсем белая!» - а когда ты сам в последний раз смотрел в зеркало? Он замечает изменения только в других. Рассказывали однажды про человека, который пришел в поликлинику и увидел табличку: «Д-р Яаков Гольдман». Он подумал: «Яаков Гольдман? Надо же, мы вместе учились в университете, интересно!» Заходит, видит врача и глазам не верит: как же человек постарел! Говорит ему: «Скажите, вы учились в Еврейском университете?» Тот отвечает: «Да». - «Помните меня?» Врач спрашивает: «А как вас зовут?» - «Моше Леви». Врач задумался: «Моше Леви? Не припомню, чтобы у нас был такой преподаватель...» Ты думаешь, что он твой ровесник, а он смотрит на тебя как на человека, который преподавал ему в студенческие годы: ведь когда ему было двадцать, тебе казалось, что ты еще парень, а тебе уже было под сорок.
И это именно то, что Шломо стремится вложить человеку в голову: господин хороший, ты стареешь точно так же, как стареют все остальные, очнись! Не думай, будто тебя это обойдет стороной, - этот удел ждет каждого без исключения. Здесь звучит призыв к пробуждению, и каждый обязан увидеть это в себе и осознать.
Для широкой публики все, что перечисляет здесь Шломо, - это сплошная картина беспросветного отчаяния. Почему? Потому что в их глазах человек приходит в этот мир, чтобы наслаждаться: ради развлечений, удовольствий и страстей; и в тот миг, когда тело начинает увядать, человек впадает в депрессию. Но для того, у кого в жизни есть более глубокие ценности и иная цель, вся эта картина выглядит совершенно иначе, и сам взгляд на нее меняется. Поэтому мудрецы превозносят старца и обладателя мудрости, и даже о «старике-невежде» («закен ашмай») - о людях, которые набрались ума просто в силу преклонных лет, и даже о нееврейских стариках - сказали, что их следует уважать, ибо «сколько невзгод и превратностей судьбы прошло через них». Такой человек многое пережил, а тот, кто прошел через испытания, знает и понимает жизнь гораздо глубже юноши, у него есть жизненная мудрость.
В иудаизме на старость смотрят как на пору, когда человек уже освободился от части низменных страстей и может посвятить себя духовному возвышению, служению Творцу и богобоязненности. Обратите внимание: о великих праведниках чаще всего вспоминают в пору их старости - о чудесах, которые они совершали, о великих спасениях по их молитвам и тому подобном. Когда человек стареет, то с точки зрения Торы это процесс очищения, освящения; это человек, который острее ощущает, что приближается час отчета перед Небесным Судом. Все это служит поводом возвысить его дух, а вовсе не подавлять и не ввергать в уныние. Но для того, у кого все начинается телом и телом же заканчивается, старение - это глубочайшая трагедия.
Поэтому мы так часто видим у людей, далеких от Торы, и особенно среди народов мира, что они заранее просят: когда они достигнут определенного возраста или окажутся в немощном состоянии, чтобы их отключили от аппаратов и не пытались продлевать им жизнь. «Зачем мне такая жизнь в гериатрическом отделении? Мне это не интересно». Что значит «не интересно»? Всевышний дал тебе душу, и пока она внутри тебя, продолжается исправление, есть непреходящая польза, исполняется воля Творца! Даже если ты произнес всего одно благословение, пусть даже раз в неделю - имеешь ли ты представление, какая в этом кроется колоссальная сила? Но что есть у человека без веры? Страсти и телесные удовольствия. А если тело больше не может их доставлять, зачем длить его дни и подключать к приборам? Такая жизнь больше не дает ему того, чего он от нее ждал.
Но когда у человека есть в жизни высшее предназначение, он понимает: перед ним еще один этап, на котором Всевышний желает очистить его душу, этап, на котором нужно очиститься от всего, что накопилось за долгие годы, а страдания служат очищением. Эта реальность воспринимается им как очередная ступень жизни, в которой тоже заключена воля Создателя: у Всевышнего есть Свои ожидания от меня, когда я ребенок, когда подросток, когда взрослый человек, в зрелые годы и в глубокой старости. Для каждой поры жизни есть своя задача, Он наделил меня этими силами, и Всевышний хочет, чтобы я служил Ему теми инструментами, которые у меня есть сейчас. Опустить руки и сказать: «Раз так, все кончено» - вовсе не к этому ведет Шломо. Он говорит о том, что у жизни есть великая цель, и именно в том возрасте, когда начинают проявляться все эти телесные немощи, появляется еще более веская причина пробудиться к служению Творцу.
И ведь немало историй о супругах, которые дожили до старости и вместе приняли яд; а есть страны, где закон позволяет потребовать от врача лишить их жизни, и это называют "эвтаназией", "милосердной смертью". Какое же это милосердие? Двойное милосердие? Да помилует Всевышний - ведь такой человек не понимает, какую бездну ада он разверз под собой навеки: он одновременно и убийца, и самоубийца. Дело самоубийцы на Суде Небесном - одно из самых безнадежных, и написано, что нет участи тяжелее, чем у самоубийцы; а прибавьте к этому еще и грех убийства, один из тягчайших. Не позавидуешь такому человеку, и единственное, чем можно хоть как-то оправдать его, это полное помрачение рассудка.
В одном доводе молодежи есть доля правды - в том, что касается технологий. Но если задуматься, от сотворения мира и до сегодняшнего дня в самом человеке не изменилось ровным счетом ничего. Прогресс ни на йоту не повлиял на человеческую сущность. Подумайте сами: сегодня, спустя более пяти тысяч лет после сотворения мира, естественные потребности справляются точно так же, как их справлял Адам Ришон после греха; вы мыслите так же, как мыслил Адам Ришон; вы едите так же, как ел он. Никакие технологии не освободили человека от еды, никто не изобрел наночип, который сделал бы ее ненужной. То же самое касается и всех влечений - погони за деньгами, за женщинами - ничего не изменилось. Что же изменилось? Внешние технологии: вместо мытья полов вручную есть робот, белье стирает стиральная машина, еду греет микроволновка, действия выполняет компьютер. Все это чисто внешнее.
А это значит, что и все установления Торы относительно человеческой жизни ничуть не устарели. Ведь Тора создает не технологии, а жизненный путь для человека, а сам человек не изменился. Человек со всеми своими привязанностями, ненавистью и природными склонностями остался прежним: мы сегодня сталкиваемся в точности с тем же, о чем читаем в книге Берешит, с чем сталкивались святые праотцы, с тем, как Яаков противостоял Лавану. Обман, идолопоклонство - тогда служили истуканам, а сегодня "серебро их и золото - их идолы". Зависть, вожделение и честолюбие, все душевные качества (мидот) - все то же самое и сегодня. В самой природе человека ничего не изменилось, и то, что Тора говорила тогда, абсолютно верно и сегодня.
Поэтому весь взгляд молодежи совершенно искажен. Юноша показывает планшет или смартфон и спрашивает: "Ты пользуешься этой штукой?" - "Слава Богу, нет". - "Так где же вы застряли, сударь? В технологическом плане вы отстали лет на семьдесят". Верно, я этого не стыжусь, ты прав. Но постой - а в эмоциональном плане у тебя что-то есть? И вот здесь ситуация ужасающая. Все исследования показывают, что у тех, кто погружен в эти устройства, катастрофически страдают социальные навыки, эмоциональная сфера, способность получать подлинное удовольствие и способность глубоко анализировать. Такой паренек со смартфоном чувствует себя продвинутым, но в том, что касается чувств, он отброшен на двести лет назад; его эмоции совершенно притуплены. Это разрушает человека изнутри - и об этом говорят даже светские психологи. Так в чем же его прогресс? В том, что он умеет нажимать на кнопки этого истукана лучше тебя? Возможно. Но в жизненной мудрости твой дедушка превосходил тебя в тысячу раз.
И это видно на самых простых примерах. Сегодня люди объявляют себя банкротами, живут не по средствам, проводят карточкой направо и налево. Разве дедушка так жил? Были деньги в кармане - покупал; не было денег - не покупают. Элементарная житейская мудрость, с которой современная молодежь вообще не знакома. Видишь совсем молодого парня, а он уже по уши в долгах и кредитах: "Я купил в рассрочку!" Но разве по рассрочке в итоге не придется платить? Это были элементарные вещи, которые раньше понимал каждый, а сегодня люди живут без всякого расчета. И это лишь один пример того, как человечество деградирует внутренне, пока весь прогресс остается лишь технологическим. В точности так, как мы учили по книге "Ховот а-Левавот": чем больше мир отстраивался, тем больше разрушалась их душа. Мир обустраивается, технологии шагают вперед, материальные возможности растут - а душа все больше приходит в запустение. И здесь прямая зависимость: чем больше материального прогресса, тем глубже духовный упадок.
Пятый пасук описывает угасание трех сил тела: "וינאץ השקד" - побудительная сила, которая всю жизнь усердствовала и гналась за богатством, сбрасывает цвет и остается обнаженной; "ויסתבל החגב" - сила воображения, бывшая легкокрылой, как кузнечик, ослабевает в крыльях и становится подобна грузчику, влачащему тяжкую ношу; "ותפר האביונה" - сила вожделения, которая нарушила свой закон и больше ничего не желает. И отсюда: "כי הולך האדם אל בית עולמו וסבבו בשוק הסופדים" ("ибо отходит человек в вечный дом свой, и кружат по улице плакальщики") - еще при жизни его дни сочтены. Но это не повод для отчаяния: для того, кто жил лишь плотью, старость - депрессия; а для того, у кого есть цель, старость - время очищения и освящения, еще один этап, на котором у Всевышнего есть Своя воля о нем. И главный урок здесь - пробуждение: человек не изменился со времен сотворения мира, весь прогресс лишь внешний, а потому слова Торы сохраняют для нас полную силу, и нам следует помнить своего Создателя, пока это в наших силах.