В последнем стихе одиннадцатой главы царь Шломо завершает свое обращение к юноше: предупредив: «И знай, что за все это приведет тебя Бог на суд», он добавляет практическое наставление - удалить гнев из сердца и зло от плоти. Рассмотрим этот стих в свете комментариев Раши, святого Альшиха, слов мудрецов и автора «Имрей шефер», и увидим, как весь этот стих представляет собой цельный урок по работе над качествами характера.
וְהָסֵר כַּעַס מִלִּבֶּךָ וְהַעֲבֵר רָעָה מִבְּשָׂרֶךָ כִּי הַיַּלְדוּת וְהַשַּׁחֲרוּת הָבֶל׃ - «И удали гнев из сердца твоего, и отведи зло от плоти твоей, ибо детство и юность - тщета».
Раши поясняет, что это прямое продолжение того, что мы видели ранее: «И знай, что за все это приведет тебя Бог на суд» - а потому удали из своего сердца дела, которые вызывают гнев Вездесущего. Не совершай того, за что тебя призовут к ответу на суде. «И отведи зло от плоти твоей» - «зло» означает дурное влечение (йецер а-ра), а «от плоти твоей» означает: пусть у тебя будет сердце из плоти, а не каменное сердце, сердце чуткое и способное чувствовать.
«Ибо детство и юность - тщета» - «шахрут» (юность) названа так потому, что в дни молодости волосы человека черны (шхор). Есть и другое объяснение: «шахрут» происходит от слова «шахар» (рассвет), ведь человек находится на заре своих дней, будто вся жизнь - это утро и вечер, и юность - ее утро. А что значит «эвель» (тщета)? Как сказано в «Песикта Зутрата»: они обратят его в тлен в грядущем мире. Дни, когда человек еще не чувствует себя ничем связанным и идет за всеми вожделениями сердца, - именно эти дни сделают его ничтожным в будущем, и из-за них он будет страдать.
Святой Альших объясняет этот стих в ином ключе: даже если при всем твоем благочестии и праведном поведении ты видишь, что в итоге на тебя обрушиваются страдания, и ты мучаешься - «ведь мне говорили: делай добро, и будет тебе добро, а вот я поступаю правильно, и мне плохо!» - берегись, чтобы не впасть в гнев. Когда ты видишь страдания и сам знаешь, что не заслужил их, подобно тому как Иов выступал с претензиями, Писание говорит тебе: «и отведи зло от плоти твоей». Не сердись на страдания, ведь их цель - устранить зло из твоей плоти. Нет ни одного смертного человека, в котором не было бы хоть крупицы нечистоты змея, а ведь именно она становится причиной червей и смерти даже праведников, и именно страдания очищают ее. Так стоит ли гневаться на них?
И доказательство тому: даже такие великие праведники и святые люди, как рабби Элазар, сын рабби Шимона, чья жена поразилась, когда увидела его на чердаке и червя, выходящего из его уха. Он явился ей ночью во сне и объяснил, что поскольку он не вступился за честь человека (там было затронуто уважение к Торе, и он не выразил протеста), за это он был наказан. Вот пример: у великого человека, чье тело оставалось нетленным, появился червь. Отсюда следует, что страдания могут приходить к человеку ради его очищения, чтобы удалить зло от его плоти, и нельзя гневаться на них. И Альших добавляет: «Удали гнев из сердца твоего» - не говори «ни их, ни награды за них», напротив, тебе во благо удалить с их помощью нечистоту змея.
Гемара в трактате Таанит (лист 4) говорит: сказал Рава: «Если молодой знаток Торы кипит от гнева - это Тора кипятит его, как сказано: "Разве не подобно огню слово Мое, говорит Господь?"». Сказал Равина: «И все же человеку следует приучать себя к спокойствию и мягкости, как сказано: "И удали гнев из сердца твоего"».
В чем смысл этих слов? У мудреца Торы чуткое сердце. Поэтому он может увидеть нечто неподобающее, и в нем тотчас поднимается крик негодования. Моше-рабейну видит: «Почему вы не ели сегодня жертву грехоочистительную?» и тому подобное, и доходит до гнева, а вследствие этого - и до ошибки. Но откуда это берется? Ведь он был скромнейшим из всех людей на земле, и у него гнев не происходит от гордыни. У нас гнев рождается из гордости: как посмел такой-то ослушаться меня? Ведь я же сказал, разве он не слышит?! Но у Моше-рабейну не было никакой гордыни, поэтому его гнев - это «Тора кипятит его»: в силу Торы у него тонко чувствующее сердце, и малейшая мелочь вызывает у него бурю чувств, что порой может привести и ко гневу.
Когда раву Йосефу рассказывали о чьей-то беде, о проблеме, о вдове - он начинал плакать. Это чуткое сердце приводит к тому, что когда происходит нечто направленное против Торы, он кричит; это вырывается изнутри, из силы Торы, которая в нем. И все же вывод Гемары таков: «мибей ле лаиниш лемейлаф нафшей бе-нихота» - человек обязан приучать себя действовать спокойно, без гнева, и об этом говорит наш стих: «И удали гнев из сердца твоего».
Сколько человеку нужно преодолевать себя в этом вопросе! Есть серия книг по исправлению качеств характера рава Тобольского, оказавшая в свое время огромное влияние на учащихся ешив. Когда-то во время визита к нему домой, покупая эту серию, автора спросили, почему он не выпускает продолжение, ведь есть еще много качеств. Он проделал замечательную работу над каждым качеством: проанализировал его и привел источники от наших мудрецов. А самая интересная часть, как всегда, - это рассказы, и именно они оставляют глубочайший след в душе. Чтение историй о великих праведниках - насколько они остерегались гнева, как были осторожны в этом, как береглись гордыни и всякого дурного свойства - пробуждает в человеке искреннее желание перенять эти качества. И что касается нашей темы: свою книгу о гневе он назвал «Удали гнев из сердца твоего».
Сказал рав Шмуэль бар Нахмани от имени рабби Йонатана: над всяким, кто гневается, властвуют все виды Гехиннома, как сказано: «И удали гнев из сердца твоего, и отведи зло от плоти твоей», а «зло» - это не что иное, как Гехинном, ведь сказано: «Все создал Господь для Своей цели, и даже нечестивого - на день зла». То есть удалив гнев из своего сердца, ты отведешь Гехинном от плоти своей; а если не удалишь гнев - постигнет тебя зло, то есть Гехинном.
И что означает «все виды Гехиннома властвуют над ним»? Об этом сказано множество объяснений, а простой смысл таков: каждый грех очищается в определенном отделении Гехиннома. У кого была холодность в служении Всевышнему - для того есть Гехинном холода; а кто распалялся на грех - для того Гехинном огня. Для каждого проступка - свое очищение, поэтому существуют семь уровней Гехиннома, и человека переводят с одного уровня на другой, чтобы он не привыкал. Совершил человек один грех - получает один вид очищения в Гехинноме; два греха - два вида. Но с тем, кто гневается, поступают иначе: для него смешивают все виды Гехиннома вместе. Почему? Потому что у разгневанного нет никаких тормозов, он способен на любые грехи. В одно мгновение он может преступить самые строгие запреты Торы, ведь он потерял самообладание, а потерявший контроль над собой способен совершить любой грех и любое преступление.
Рабби Леви сказал: всякий, кто возносится в гордыне, гневается, а всякий, кто гневается, - глупец. Как уже говорилось, корень гнева лежит в гордости: ведь человека обычно злит то, что кто-то поступил вопреки его воле. Высокомерный неизбежно придет к гневу.
Почему же всякий гневающийся - глупец? Мидраш этого не поясняет, но есть очень точное выражение, раскрывающее эту мысль: гнев - это способ наказывать самого себя за чужие ошибки. И именно это Мидраш говорит всего двумя словами. Что человек делает в гневе? Некто совершил глупость, а ты наказываешь самого себя! Вред от гнева огромен, и о нем уже говорилось ранее: сегодня научно доказано, какой колоссальный ущерб человек наносит себе, когда злится - язва, инсульт, болезни сердца, повышенное давление, бесконечные проблемы. Все это результат стресса, ведь гневающийся человек не знает покоя: его все раздражает, все выводит из себя. Тот же, кто спокоен, от всего этого не страдает.
Люди с ментальными нарушениями не страдают от болезней сердца и не умирают от инфаркта; их дни могут сокращаться по другим причинам, но только не из-за сердца, потому что они ничего не принимают близко к сердцу. Как говорится, «нет ума - нет забот»: у такого человека нет тревоги, а значит, нет и вреда для здоровья. Если человек приучит себя к мысли, что все исходит от Него, благословен Он, что мы переживали и более тяжелые беды и переживем и это, и не станет принимать все близко к сердцу, то он отведет зло от своей плоти и его тело будет здоровым. Также написано: «краток днями и пресыщен тревогой» - тот, кто пресыщен тревогой и гневом, проживет недолго, ведь гнев укорачивает жизнь. И всякий, кто гневается, - глупец, наказывающий себя за чужие промахи. Что можно выиграть от гнева?
В Талмуде (трактат Шаббат, 152а) сказано: «Сказал рабби Ицхак: что означает написанное: „Ибо детство и юность - тщета“? Поступки, которые человек совершает в молодости, чернят его лицо в старости». И насколько же эти слова верны! Множество глупостей, сделанных человеком в молодости, приносят ему неприятности в преклонные годы. Прежде всего это касается его доброго имени: за ним тянется шлейф всех прошлых ошибок, и те, кто знают и помнят его, помнят его еще по тем временам.
Но самое страшное - и мы говорили об этом не раз: зачастую глупости, которые человек совершает, возвращаются к нему бумерангом. То, что ты сделал своим родителям, твои дети сделают тебе. Видишь это, и сердце сжимается от боли. Человек оставил ешиву, пошел искать себя, причинил столько горя родителям - а в итоге вернулся, ведь девяносто процентов ушедших в конце концов возвращаются, когда остывает весь этот пыл и утихают страсти - и затем это возвращается к нему петлей уже с его собственным ребенком. Нет противоположной гарантии: человек может быть праведником поколения, а его сын собьется с пути. Но в эту сторону почти всегда видно, что это сбывается неизбежно: ту «школу», которую он устроил отцу, сын устроит ему. Вспоминается рассказ об отце, который сказал сыну: "Видишь, сынок? Каждый седой волос у меня - от тебя, от тех бед, что ты мне устраиваешь". Посмотрел на него сын и ответил: "Эх, папа, сколько же бед ты доставил дедушке?"
В словах мудрецов есть места, где рассказывается о строгости и взыскательности (акпада), как, например, у Шамая. Свойство Шамая - мера суда (мидат а-дин), а мера суда означает крайнюю строгость: бескомпромиссное требование соответствовать стандарту до самого конца. И это начинается не с других, а с него самого: он требует достижения этих высот прежде всего от себя. А когда приходит кто-то посмеяться над Торой, с него взыскивают со всей строгостью, и это исходит из самой Торы, а не из личного гнева; к подобным категориям это вообще не относится. «Если прежние поколения были как ангелы, то мы - как люди; а если они как люди, то мы не сравнимся даже с ослом раби Пинхаса бен Яира». Следует понимать, что речь там идет о постижениях людей, чей путь был именно таков.
То же самое и с раби Элиэзером, о котором сказано: «Он - шамутянин» (последователь школы Шамая). Рав Хаим Шмулевич приводит талмудический рассказ о том, как раби Элиэзер встал перед ковчегом в качестве хазана, и молитва не была принята, а когда встал раби Акива и произнес «Авину Малькейну», молитва была принята, потому что один уступает и прощает обиды (маавир аль мидотав), а другой не уступает. Спрашивает рав Хаим Шмулевич: значит ли это, что раби Акива выше него? И отвечает: нет. У раби Элиэзера неуступчивость проистекала из принципиальной системы и пути служения, ведь он был последователем Шамая, а мера суда гласит: «Пусть закон прободает гору» - таково было его духовное руководство.
Когда мы даем определение гневу, здесь часто совершают распространенную ошибку, почерпнутую, возможно, из обыденных представлений. Многие думают, что гнев - это обязательно внешняя вспышка. Но по определению Торы гнев - это не вспышка, а так называемое душевное волнение, утрата внутреннего равновесия. Когда человек спокоен, его душа умиротворена; а когда что-то его раздражает, сердце начинает колотиться, и внутри все закипает. Снаружи может казаться, что все в порядке, но внутри уже бушует лава - и такой человек уже преступил запрет гнева, даже если ничем не выдал этого наружу. Разумеется, у гнева есть ступени: есть гнев с наглостью, а есть тот, кто крушит вещи в ярости, и о нем сказано, что он подобен идолопоклоннику. Но когда Тора говорит о гневе, речь идет о гневе внутреннем. Об этом предостерегает Тора: чтобы внутри человек не гневался, но хранил душевный покой и говорил: "И это к добру, такова воля Небес, я не злюсь".
И это труд, особенно для людей, которые чувствительны от природы и которых задевает каждая мелочь. Гемара говорит о чрезмерно чувствительных людях (истенисим), что их жизнь - не жизнь. Человек эмоциональный, которого все задевает и ранит, сталкивается с непростым испытанием: почему он так поступил? почему не позвонил? почему это так? а что с тем? Ему все время кажется, будто все зависит от него, будто он управляет этим миром. Таким людям нужно постепенно приучать себя к мысли, что все исходит от Всевышнего, благословен Он, и все происходящее совершается по воле Творца. «Не на тебе лежит обязанность закончить работу, но ты не волен и уклоняться от нее»: то, что в моих руках, я сделаю, а то, что не в моих руках, оставлю Святому, благословен Он. Ты не управляющий миром. Нас выводит из себя убежденность, что все должно было быть иначе; но если бы у человека была вера в то, что случившееся сейчас - воля Творца, и если бы Творец желал иного, все сложилось бы иначе, он бы не гневался. Гнев зарождается глубоко внутри.
Автор книги «Имрей шефер» объясняет, что гнев, подобно гнили, разрушает тело - как мы уже говорили, он разъедает изнутри. Кроме того, он поясняет, что конец стиха: «ибо детство и юность - тщета» служит притчей и доказательством его начала: «И удали гнев из сердца твоего». Ведь во всех толкованиях возникает вопрос: какова связь между началом и концом стиха? Разве если бы детство и юность не были тщетой, не нужно было бы удалять гнев из сердца?
Но дело вот в чем: из-за чего человек злится? Из-за суеты этого мира. Почему так вышло, почему получилось не так, как я хотел? Посудите сами: во что играет маленький ребенок? В стеклянные шарики, строит замки из песка. Стоит кому-то забрать у него шарики - крик, слезы, он бежит к маме: "Он забрал мои шарики!" А если кто-то разрушит его замок из песка, для него это настоящая катастрофа. Раби Исраэль Салантер однажды сказал: это все равно что потопить корабль взрослому человеку. Сегодня, может, и не строят замков из песка, но вот ребенок построил башню из кубиков, а подошел брат и с улыбкой, от чистого удовольствия, метко ее пнул - и тот плачет и кричит. Для него эта башня драгоценна и бесконечно важна.
А теперь посмотрите, что происходит, когда человек подрастает и вступает в пору отрочества - ту самую пору темных кудрей (шахрут), о которой говорит Шломо. Он с презрением смотрит на прежний образ жизни, когда горевал из-за таких пустяков: "Неужели я плакал из-за этого? Из-за копеечных шариков? Из-за замка на песке?" И тогда он выбирает вещи, кажущиеся ему более возвышенными: уложить прическу, принарядиться, предаться юношеской влюбленности. Но достигнув зрелых лет, возраста разума и житейской мудрости, он начинает с презрением относиться и к тому, к чему стремился в юности. Скажи ему сейчас постоять двадцать минут перед зеркалом, как в молодые годы, и он лишь посмеется. Как-то один сказал приятелю: "Счастливчик, тебе не нужно мыть много волос на голове!" Тот ответил: "Волос мыть не много, зато умывать приходится куда больше лица". Все то, что занимало его когда-то - бренды, четверть часа на подбор ремня в тон брюкам, носкам и туфлям - уже не имеет для него значения и кажется пустой суетой. Теперь он гонится за заработком: подвернулась выгодная сделка, давай купим, провернем, заработаем - и этим он занят до последнего дня.
Но если он помудреет и задумается, то поймет, что и эта цель - суета. Настанут дни, когда и к этим делам ты потеряешь всякий интерес и скажешь: за чем я гнался? Что было столь важным? И что я выиграл? Ведь того, что у меня было, уже хватало, так зачем нужно было проводить дни в бесконечной погоне? Получается, что размышление о «детстве и юности», ничтожность которых ты понимаешь сегодня, служит уроком и в отношении того, чем ты занят сейчас и что считаешь столь важным - всего, кроме Торы, - ведь в конце концов ты и про это скажешь: «Какая глупость!» Подобно тому как сегодня ты смотришь на шарики и абрикосовые косточки, в которые когда-то играл, так придет время, когда ты скажешь: какими же пустяками я занимался, все это тщета.
И потому Писание говорит тебе: есть ли повод гневаться? Из-за чего ты злишься сегодня? Как сказано в «Ховот а-левавот»: над тем, из-за чего злишься сегодня, завтра будешь смеяться. О том, что возмущает тебя сегодня, ты в конце концов скажешь: послушай, неужели я из-за этого злился? Какая ерунда, и это меня волновало? И подобно тому как ты видишь, что детство и юность были тщетой, так придет время, когда ты осознаешь, что и сегодняшняя твоя погоня за мирскими делами - сплошная тщета. Так из-за чего же злиться? "Это сорвалось, тот мне подставил подножку, я хотел купить, а он расстроил сделку" - к чему злиться из-за чепухи?
Эта история напоминает рассказ о графе Потоцком. Как известно, он был праведным гером (гер-цедек) и происходил из знатного дворянского рода священников и церковных иерархов. Для них это стало тяжелейшей пощечиной, ведь они считали, что евреи унижены и отвержены, а их собственная вера - истинная, и вдруг один из их среды переходит на другую сторону и бежит к евреям. Его пытались соблазнить всевозможными посулами и даже были согласны, чтобы он лишь внешне сделал вид, будто поклоняется иконе и возвращается в их веру, а затем жил бы как хочет, и никто бы его не тронул, - но он ни за что не согласился покривить душой. Его схватили и приговорили к смерти за освящение Имени Всевышнего (Кидуш а-Шем): на городской площади разожгли большой костер и сожгли его заживо. Приводится, что Виленский Гаон (Гра) передал ему, что если он пожелает, то может дать ему Святое Имя, с помощью которого тот сможет спастись, но граф ответил: «Всю свою жизнь я ждал возможности умереть за Кидуш а-Шем, ведь это самое возвышенное дело и высочайшая ступень, и теперь я откажусь от этого?» - и наотрез отказался.
Рассказывают, что когда его вели на костер и заиграла особая погребальная мелодия, один из священников сказал ему: «Сегодня мы смеемся над тобой, но я знаю, что там, наверху, смеяться над нами будешь ты. Ты еще поквитаешься с нами и жестоко накажешь за то, что мы делаем с тобой сегодня». Граф посмотрел на него и ответил: «Неужели тебе так кажется? Я помню, как в детстве играл в шарики и строил замки из песка, и были злые мальчишки, которым доставляло удовольствие приходить и ломать мои замки. Я так злился, плакал, негодовал и обещал себе, что когда вырасту и займу высокое положение - ведь я из знатной семьи, - я отомщу им всем, покажу им и поквитаюсь с ними. Скажи мне, неужели ты думаешь, что когда я повзрослел, я вообще помнил о том, что они мне сделали, или думал мстить? Детские игры, кто вообще помнит то, что было тогда? Неужели ты полагаешь, что там, наверху, на том месте, где я окажусь, меня будут беспокоить несколько здешних священников?»
Это подобно человеку, который только что выиграл в лотерею целое состояние, а ему в ботинок попала маленькая песчинка - неужели это будет беспокоить его в такой момент? Там его ожидает вечность, и здешние глупости совершенно не будут его занимать. Отсюда мы видим важнейший принцип: как много вещей, в которые человек вкладывает свое время, а взглянув на них в перспективе, понимает, насколько они ничтожны: «И на это я потратил время? На это растратил свои дни?» Поэтому человеку нужно задуматься и взглянуть на вещи так, как они будут видеться спустя время. Тогда он увидит подлинную картину жизни и благодаря этому удалит гнев из своего сердца. Ничто уже не сможет по-настоящему рассердить его, и он будет принимать все, что делает Всевышний, с благосклонностью и добрым взглядом.
Заключительный стих одиннадцатой главы учит нас цельной духовной работе: «И удали гнев из сердца твоего» - по Раши, удали от себя то, что гневит Всевышнего; по Альшиху, не гневайся на страдания, ведь они приходят, чтобы отвести зло от твоей плоти и очистить от скверны змея. Мудрецы (Хазаль) добавили, что над гневающимся властвуют все виды геенны, поскольку у него нет сдерживающих преград и он способен на любые грехи; что всякий гордец приходит к гневу, и всякий гневающийся глуп - ведь он наказывает самого себя за чужие ошибки, нанося вред собственному телу и сокращая свои дни. Гнев - это не только внешняя вспышка, но и внутреннее смятение души, а путь к его исправлению - это вера в то, что все исходит от Него, благословен Он, и приучение себя к спокойствию и мягкости. И наконец: «ибо детство и юность - тщета»: подобно тому как сегодня ты смеешься над стеклянными шариками и песчаными замками, из-за которых плакал в детстве, так придет день, когда ты поймешь, что и суета, за которой ты гонишься сейчас, - сплошная тщета. И если так, стоит ли вообще из-за чего-либо гневаться? На этом мы завершили одиннадцатую главу книги Коэлет.