В этой части восьмой главы царь Шломо продолжает великое исследование, проходящее через всю книгу: почему кажется, что злодей преуспевает, а праведник страдает, и почему Святой, благословен Он, проявляет долготерпение к грешникам. В предыдущих стихах он уже сказал: «Поскольку не совершается приговор над дурным делом скоро» - то есть приговор за злодейство не приводится в исполнение немедленно, и потому сердце сынов человеческих наполняется желанием творить зло. Теперь же он идет еще глубже: не только нет немедленного наказания, но грешник продолжает грешить снова и снова, а Святой, благословен Он, все терпит его. И именно из этого наблюдения Шломо приходит к совершенно неожиданному выводу: из долготерпения Всевышнего к злодеям он познает, насколько же велико будет благо для боящихся Б-га.
אֲשֶׁר חֹטֶא עֹשֶׂה רָע מְאַת וּמַאֲרִיךְ לוֹ כִּי גַּם יוֹדֵעַ אָנִי אֲשֶׁר יִהְיֶה טּוֹב לְיִרְאֵי הָאֱלֹהִים אֲשֶׁר יִירְאוּ מִלְּפָנָיו׃ (ח, יב) - Хотя грешник творит зло сотню [раз], и продлевают ему [дни его], однако знаю я, что будет благо боящимся Б-га, которые трепещут перед Ним.
Слово «меат» (מְאַת) - мем, алеф, тав - это не «мало» (меат через аин). Мидраш Псикта Зутрата объясняет: грешник совершает сто грехов, и все же [Всевышний] проявляет к нему долготерпение. Но мидраш сам же задает трудный вопрос: ведь написано: «Вот, все это делает Б-г дважды, трижды с человеком» - два или три раза, но не больше, а ты говоришь - сто раз? На это мидраш отвечает: имеется в виду сотня лет. Даже если человек проживет сто лет и все эти годы будет грешить, Святой, благословен Он, проявляет к нему терпение. И почему? Быть может, он совершит тшуву (раскается).
И об этом царь Шломо продолжает: «Однако знаю я, что будет благо боящимся Б-га». Откуда я это знаю? Из умозаключения «каль ва-хомер» (от меньшего к большему): если к нарушителям Его воли Он относится так - человек грешит сто лет, а Святой, благословен Он, сдерживает Свой гнев и терпит его, - то насколько же более великой будет вечная награда тем, кто исполняет Его волю! Если Всевышний изливает столько блага на того, кто идет против Его воли, то сколько же добра сокрыто и уготовано для боящихся Б-га!
Мы уже упоминали историю, происшедшую с праотцем Авраамом (Авраамом авину). Пришел к нему глубокий старец и попросил поесть. Авраам ввел его в свой шатер, накормил и позаботился о нем. В конце трапезы Авраам сказал ему: «Теперь нужно возблагодарить». Старец ответил: «Конечно!» - и достал своего идола, чтобы поцеловать его и поблагодарить. Авраам стал терпеливо объяснять ему, что у мира есть Творец, создавший все сущее и изливающий Свое благо, и все, что ты только что съел, даровано Всевышним, а не мной. Но старик, пребывавший уже не в том возрасте, когда легко меняются, снова достал идола и поцеловал его. Тогда Авраам намекнул ему, что у шатра есть четыре выхода, и старец ушел.
Тотчас открылся Святой, благословен Он, Аврааму и сказал: «Авраам, у Меня есть терпение ждать этого старца восемьдесят лет, а ты за несколько минут потерял к нему терпение?» Приводит мидраш: Авраам немедленно побежал вслед за ним, окликнул его, вернул в шатер и бережно вел с ним беседу до тех пор, пока тот не стал совершенным бааль тшувой (полностью не раскаялся и не вернулся к Б-гу).
Эта реальность долготерпения Всевышнего на протяжении восьмидесяти или ста лет раскрывает нам величие Его милосердия и то, как Он чает пробуждения каждого человека и ждет его - быть может, тот сделает тшуву. И отсюда ты поймешь, насколько же будет хорошо богобоязненным: если такова безграничная мера Его милости к злодею, то насколько же велика мера Его милости к праведнику, и какая добрая награда уготована боящимся Б-га!
Раши объясняет, что грешник творит зло «меат» - сотни тысяч и мириады раз, и Святой, благословен Он, долготерпит ему, но в конце концов взыскивает с него. Слово «меат» здесь - сокращенная форма вместо «сотни дней», наподобие слова «шахрут» в стихе «Детство и юность (шахрут) - суета». И так же здесь: из того, что Святой, благословен Он, не спешит взыскивать с злодеев, я знаю, что каждый человек в конечном счете получит сполна свое.
И это прямое продолжение сказанного ранее: «Ибо не скоро вершится суд над дурным делом», и потому люди творят зло, и ты видишь, что грешник делает дурное сто раз или сто тысяч раз, и ему продлеваются дни. Само это обстоятельство порождает трудность для веры. Но я все же знаю, что в конце концов справедливость восторжествует, нечестивец даст ответ за свои дурные дела, а праведник получит награду за добрые поступки. Даже если сейчас ты видишь нечто, колеблющее веру, я предельно ясно знаю, что боящимся Б-га будет благо.
וְטוֹב לֹא יִהְיֶה לָרָשָׁע וְלֹא יַאֲרִיךְ יָמִים כַּצֵּל אֲשֶׁר אֵינֶנּוּ יָרֵא מִלִּפְנֵי אֱלֹהִים׃ (ח, יג) - «И не будет блага злодею, и не продлит он дни, подобно тени, за то, что он не трепещет пред Б-гом». (8:13)
Казалось бы, здесь есть противоречие: ты только что сказал, что «грешник делает дурное сто раз, и продлевается ему», а теперь говоришь, что он не продлит дни? Однако смысл в том, что он не продлит дни в грядущем мире и в день Суда. Там он будет подобен исчезающей тени и тотчас получит воздаяние по суду, как написано: «Посему не устоят злодеи на суде» - у них не будет оправдания и опоры во время суда, но в одно мгновение им вынесут обвинительный приговор. И причина тому: «за то, что он не трепещет пред Б-гом» - он не совершил тшуву и не исправил свои пути.
Святой Альших объясняет, что здесь продолжается разрешение поставленного нами вопроса. Ты мог бы сказать: то, что мы видим, как злодею продлеваются дни, дается ради того, чтобы он раскаялся, а также потому, что у человека есть свобода выбора. Ведь если бы злодей тотчас получал наказание, а праведник сразу же благо, мир делился бы не на злодеев и праведников, а на мудрецов и глупцов - только круглый дурак продолжал бы творить злодеяния. Если бы человек видел, что за добро незамедлительно следует благо, а за грех сразу же постигает беда, в чем был бы смысл продолжать делать зло? Почему же люди тем не менее продолжают грешить? Именно в силу свободы выбора, именно потому, что «не скоро вершится суд над дурным делом», именно потому, что «грешник делает дурное сто раз, и продлевается ему». Не будь этого, не существовало бы свободы выбора вовсе.
Но против этого возникает возражение: ладно еще злодей, согрешивший раз или два, - есть надежда, что он раскается. Но в чем логика проявлять долготерпение к столь закоренелым злодеям, которые грешат безо всяких границ, согрешили сотни раз, натворили столько зла и испорченности? Ведь это лишь приводит к тому, что они становятся еще разнузданнее и творят еще больше беззакония. Шанс, что они совершат тшуву, ничтожно мал, ведь «когда человек совершил грех и повторил его, он кажется ему дозволенным».
И ответ таков: действительно, дело не в них самих. У них самих шанс на раскаяние ничтожен. Однако Святой, благословен Он, не выносит приговор дурному делу быстро ради того, чтобы сохранить свободу выбора для остальных. Чтобы смотрящие со стороны видели, что бывают преуспевающие злодеи и спотыкающиеся праведники, и наоборот, и нет в мире как будто бы видимого порядка, - и благодаря этому человек будет верить во Всевышнего сам по себе, а не потому, что видит немедленные награду и наказание, и не под давлением чего-то, принуждающего к вере. Всевышний хочет, чтобы Ему служили из веры, привязанности (двекут) и чистосердечия, а не из страха наказания или корысти награды. Поэтому Святой, благословен Он, оставляет мир полным трудных вопросов, дабы твоя вера в Него происходила исключительно из душевной преданности, а не из желания получить выгоду.
Но все же: ведь было бы достаточно того, чтобы нечестивца не постигали страдания, - это понятно, ведь если бы злодеи всегда немедленно страдали, вера окружающих происходила бы из наглядности награды и наказания, а не из истинной преданности. Но почему им еще и продолжают благодетельствовать? На это стих говорит: «И не будет блага злодею» - Всевышний не будет осыпать этих нечестивцев истинным добром. Как сказано в Писании: «Ни клясть не проклинай его, ни благословлять не благословляй его»: Он не проклинает их сразу и не наводит на них зло тотчас, но и благословения на них не приносит. И так же «благо боящимся Б-га» - тем богобоязненным, которые трепещут не из-за страха наказания, а перед Самим Всевышним.
Гемара в трактате Кидушин (лист 33) толкует этот стих. Сказал раби Элазар: всякий талмид-хахам, который не встает перед своим учителем, называется злодеем, не продлит своих дней, и учение его забывается. Обратите внимание: хотя он и сам знаток Торы, но поскольку речь идет о его учителе, он обязан вставать перед ним. Ибо сказано: «И не будет блага злодею, и не продлит он дни, подобно тени, за то, что он не трепещет пред Б-гом». И что значит «не трепещет»? О каком страхе и трепете идет речь, к чему это относится? Здесь сказано: «не трепещет пред (ми-лифней)», и сказано в другом месте: «Пред сединой вставай, и почитай лицо старца, и бойся Б-га твоего (ми-пней... ве-ярета)». Как там трепет выражается во вставании перед сединой, так и здесь «не трепещет» означает, что он не встает перед сединой - перед мудрецом Торы или старцем, стяжавшим мудрость.
«Имрей Шефер» дает здесь замечательное объяснение: даже если этот человек выказывает трепет, но его богобоязненность лишь внешняя, а внутри он лицемерен - знай, что он не продлит своих дней. То есть не продлятся долго дни его лицемерия. В конце концов его порочность раскроется, все увидят и поймут, что его трепет перед Небесами был лишь внешней показухой, а внутри истинного трепета перед Вс-вышним не было.
В связи с этим «Имрей Шефер» приводит прекрасные слова Мальбима к книге Берешит (гл. 20), в истории об Аврааме и Авимелехе. Авимелех утверждал, что он праведен, а Авраам ответил ему: «Только нет страха перед Б-гом на этом месте, и убьют меня из-за жены моей». И вот подлинные слова Мальбима: он дал ему понять, что даже если мы видим человека или целый народ, умудренный великой философией, установивший себе благородные манеры, приучивший себя к добрым качествам по велению своего разума и творящий правосудие и милость по велению рассудка - тем не менее мы не можем полагаться на такого человека или народ, надеясь, что в час, когда вожделение подтолкнет его ко злу, разум всегда одержит верх над страстью. Напротив, когда разгорится в нем огонь вожделения к чужой красивой жене или к чужому богатству, и никто его не видит, сам разум будет совращен и станет искать оправдания для убийства, прелюбодеяния и любого зла.
В чем же тогда гарантия? Мальбим продолжает: есть лишь одна сила в душе человека, на которую можно положиться, что мы не согрешим, и это - заложенное в душу свойство страха, от которого отходит особая ветвь: трепет перед Б-гом. В душе человека страх существует от природы: страх выскочить на оживленную дорогу, чтобы не погибнуть, и самые разные другие страхи; и одна из ветвей этого чувства - это трепет перед Б-гом. Когда душа наполнится трепетом перед Б-гом, видящим явное и скрытое и взирающим на все ее поступки, тогда даже в час, когда дурное начало одолевает человека, он убоится и устыдится великого Царя, видящего все его дела, и остережется совершить зло. Как сказано: «Страх перед Г-сподом - наставление мудрости», «Страх перед Г-сподом - начало знания». И стоит обратить внимание: Мальбим написал эти слова за несколько поколений до Освенцима, и насколько же они поразительно точны!
И именно это говорит нам Коэлет. Если ты видишь людей, отбросивших трепет перед Б-гом за спину и руководствующихся лишь собственным умом, когда только чувство собственного достоинства удерживает их от дурных поступков - не полагайся на то, что такой человек благороден и надежен. Человек получил домашнее воспитание и не совершает дурного, и порой можно встретить людей, далеких от Торы и заповедей, о поведении которых скажут, что они вполне порядочны. И все же мы не можем быть уверены, что их благочестие устоит в любых обстоятельствах. Несомненно, если им представится тайный случай совершить грех, их страсть победит разум, и они пойдут на любое зло. Причина проста: в них нет страха перед Б-гом, который удержал бы их от зла. Разум властвует над ними только там, где их видят другие, из опасения перед позором и стыдом. Но тот, кто верит во Вс-вышнего и трепещет перед Ним, руководствуется не одним лишь рассудком; он знает, что Святой, благословен Он, находится и там, где нет ни одного человека, и что Он испытывает сердца и помыслы. Поэтому лишь у него есть надежда удержаться от греха.
И именно это Авраам сказал Авимелеху: я не удивляюсь, что ты был способен даже на убийство из-за моей жены, ведь как только вступает в силу страсть, перед твоими глазами больше ничто не стоит, и разум теряет власть. И потому: «И благо не достанется нечестивому, и не продлит он дней своих, как тень, оттого что не трепещет он...». Нечестивому не будет блага, а тот, кто не трепещет, не удостоится долготы дней и неизбежно падет. Вот, ты видишь, что он преуспевает, но этот успех временен. Та «мудрость», которой он руководствуется, не выдержит перед лицом тяжелых испытаний. Придет искушение или трудность - и только богобоязненность способна отвратить его от греха и удержать от зла, а без нее он в конце концов непременно падет. «Не продлит дней» - эта внешняя порядочность долго не продлится; до первого серьезного испытания - и ты увидишь, как он падет. А кто продлит дни? Тот, в чьем сердце есть трепет перед Б-гом; именно у него есть надежда, что праведность сохранится надолго, и с ее помощью он сможет устоять даже против самых сильных и тяжелых соблазнов.
יֶשׁ הֶבֶל אֲשֶׁר נַעֲשָׂה עַל הָאָרֶץ אֲשֶׁר יֵשׁ צַדִּיקִים אֲשֶׁר מַגִּיעַ אֲלֵהֶם כְּמַעֲשֵׂה הָרְשָׁעִים וְיֵשׁ רְשָׁעִים שֶׁמַּגִּיעַ אֲלֵהֶם כְּמַעֲשֵׂה הַצַּדִּיקִים אָמַרְתִּי שֶׁגַּם זֶה הָבֶל׃ (ח, יד) - Есть суета, которая творится на земле: есть праведники, с которыми случается то, что подобает делам нечестивых, и есть нечестивцы, с которыми случается то, что подобает делам праведников; сказал я, что и это суета. (8:14)
Раши поясняет: «суета» (hэвель) - нечто, повергающее людей в ужас и смятение (от слова ливhиль). Есть вещь, которая приводит создания в замешательство, и что же это? То, что к праведникам приходит беда, будто они поступали как нечестивые, а к нечестивым приходит благо, будто они поступали как праведники. Простыми словами: праведник, которому плохо, и злодей, которому хорошо.
Раши добавляет: наши мудрецы в трактате Орайот истолковали это в ином русле, хотя мне это не кажется вполне соответствующим прямому смыслу речи, ведь мудрец завершил словами «и это суета». А Гемара в Орайот (лист 10) толкует слово «ашер» (אֲשֶׁר) как происходящее от «ашрей» (אשרי - «счастливы»): счастливы праведники, с которыми случается подобающее делам нечестивых. Что такое дела нечестивых? Поясняет Раши: воздаяние за дела этого мира уже в этом мире. Нечестивцы творят зло и должны понести наказание; блаженны же праведники, которые получают здесь, в этом мире, то, что должны были получить нечестивые, и приходят в грядущий мир чистыми и очищенными от любого греха. И горе нечестивцам, с которыми случается подобающее делам праведников в этом мире: они удостаиваются всякого блага здесь и получают в этом мире награду, которую праведник должен был получить за свои дела.
Что же тогда, согласно этому, означают слова «и это суета»? Именно эту трудность чувствует Раши. И можно сказать: смысл в том, что видящий такое думает, будто в мире нет правосудия, и в этом - одна из иллюзий и суетных заблуждений этого мира.
Святой Альших добавляет: вопрос, который исследуется на протяжении всей главы, заключается в том, почему злодеям хорошо, а праведникам плохо. Ты можешь сказать: вот же ответ - злодеям воздают за их немногие добрые дела здесь, чтобы они ушли в тот мир совершенно без наград, как сказано: «Когда цветут нечестивые, как трава, и цветут все творящие беззаконие» - и продолжение: «чтобы быть истребленными навеки», а также: «и воздает ненавистникам Своим в лицо их, чтобы погубить их». И наоборот со страданиями праведников, цель которых - очистить их от грехов, чтобы они предстали в грядущем мире чистыми от проступков.
Но, говорит Альших, и этого ответа недостаточно. Если бы ты видел, что абсолютно всем злодеям в этом мире хорошо, а всем праведникам в этом мире плохо, ты мог бы сказать: вот, мир устроен закономерно - праведникам плохо здесь, чтобы сполна вознаградить их в грядущем мире, а злодеям хорошо здесь, чтобы полностью наказать их в грядущем мире. Однако реальность не такова: есть злодеи, которым хорошо, и есть злодеи, которым плохо; есть праведники, которым хорошо, и есть праведники, которым плохо. Здесь нет единого правила. И на это указывает сам стих: «бывают праведники» и «бывают нечестивые» - есть такие и другие, а есть и совершенно противоположные примеры. Если бы было сказано, что со всеми праведниками и со всеми злодеями происходит именно так, это было бы исчерпывающим ответом; но раз бывает по-разному, вопрос все еще остается открытым.
Обратите внимание: ведь именно об этом спрашивал Моше Рабейну. Обычно цитируют вопрос: «праведник, и ему плохо; злодей, и ему хорошо», но Моше Рабейну спросил об обеих сторонах: праведник, которому хорошо, и праведник, которому плохо; злодей, которому хорошо, и злодей, которому плохо - почему порой так, а порой иначе? Вот почему Альших считает этот ответ недостаточным: он не дает ясного понимания относительно всех праведников и всех злодеев. И поэтому «я сказал, что и это - суета»: даже этот ответ недостаточен, и его мало, чтобы разрешить трудность.
«Имрей Шефер» объясняет: чем глубже я исследую пути жизни, вглядываясь в происходящее в мире, тем больше поразительных вещей я вижу - праведников, с которыми происходит то, что заслуживают дела злодеев, и злодеев, с которыми происходит то, что заслуживают дела праведников. Вещи, возмущающие человека, ведь он видит несправедливость и нелогичность, и от этого приходят в смятение все люди мира. Но Шломо говорит: я этому не поражался. Почему? Потому что «есть суета, творимая на земле» - я знаю, что вся реальность этого мира суетна.
И вот притча: два мальчика учатся в одном хедере у одного меламеда. Один - разумный сын, слушает учителя, праведный и богобоязненный ребенок, учится прилежно и делает все, что ему говорят; а второй - позор и огорчение для родителей, очень проблемный. И вот ты видишь, что как раз у проблемного есть все блага: он покупает себе игрушки и всякие детские пустяки, в то время как у хорошего мальчика всего этого нет. Разве кто-то посмотрит на них и скажет: вот этому хорошо, а тот страдает? Мы ведь посмотрим на это с снисходительной усмешкой: в чем же его благополучие? Что у него есть? Что он купил - горсть стеклянных шариков? Разве это ценность? Разве это настоящее приобретение?
Точно так же, когда я смотрю на благополучие злодеев - ведь все это лишь в этом мире, а что представляет собой этот мир? «Я сказал, что и это - суета». Этот мир весь суета, и если все благо в нем состоит лишь в грубых материальных вещах, то это совершеннейшая пустота. Разве этому стоит поражаться?
Мы уже рассказывали историю о графе Потоцком, когда его вели на костер аутодафе. Рассказывают, что он шел и пел «Ани маамин», идя отдать свою жизнь ради освящения Имени Всевышнего. По дороге один из священников сказал ему: я знаю, что здесь, в этом мире, мы смеемся над тобой, но там, в мире истины, ты будешь смеяться над нами и еще отомстишь нам.
Граф Потоцкий ответил ему: когда я был ребенком, я строил замки из песка, и иногда приходили злые дети, которые завидовали мне, хотели причинить мне боль и ломали мои замки. А я говорил: вот вырасту - отомщу им, накажу их, покажу им! Скажи мне: неужели ты думаешь, что когда я вырос, мне было до этого хоть какое-то дело? Разве песчаные замки детства имели для меня хоть какое-то значение? Так же и здесь: ты думаешь, что когда я попаду в мир истины, вы будете меня интересовать? Разве какой-то священник, сжегший мое тело здесь, будет волновать меня там, наверху, в вечном Божественном блаженстве?
Вот о чем говорит Шломо: есть суета, происходящая на земле, когда с праведниками случается то, что подобает делам нечестивых, а с нечестивыми - то, что подобает делам праведных. «Я сказал, что и это - суета», поскольку все дела этого мира суетны. И если ты видишь здесь кого-то, кто невероятно много приобрел, или того, кто неизвестно сколько потерял - что есть приобретение и что потеря? Все здесь - суета.
И это созвучно тому, что сказал в свое время рав Штейнман. Его спросили о словах молитвы: «Мы бежим, и они бегут; мы бежим и получаем награду, а они бегут и не получают награды» - разве можно сказать, что они не получают платы? Ведь человек работает и получает вознаграждение, а если он работает в сфере высоких технологий, то его заработок наверняка очень велик. Он ответил им: есть известный ответ Хафец Хаима о том, что мы получаем награду за сам труд, а они получают плату лишь за результат. Но рав Штейнман дал иное объяснение: мы трудимся и получаем награду - вот это настоящая награда. А то, что получают они, - разве это можно назвать наградой? Заработал человек здесь сто миллионов долларов - разве это награда? Ведь все это тщета, и в одно мгновение он покидает все свое богатство. Что у него есть для вечности? Что остается ему навечно? Это не называется наградой, в этом нет подлинной сути.
В этих стихах Шломо преподает нам три фундаментальных принципа. Во-первых, долготерпение к грешнику - «грешник делает зло сотню раз, и продлевается ему» - не противоречит справедливости, но является проявлением великого милосердия, и из этого самого по принципу «каль ва-хомер» следует понять, как велико благо, сокрытое для богобоязненных, подобно истории об Аврааме и старце. Во-вторых, «и блага не будет нечестивому, и не продлит он дней» - успех и благородство, основанные исключительно на человеческом разуме, без страха перед Небесами, не продлятся долго; лишь богобоязненность, будучи единственной надежной силой в человеческой душе, удерживает человека в час испытания. И в-третьих, относительно самого вопроса о «праведнике, которому плохо, и злодее, которому хорошо»: даже после всех ответов остается одна ясная истина - все то, что кажется благополучием злодея в этом мире, есть не более чем песчаные замки и детские стеклянные шарики, «сказал я, что и это тщета», и нет в этом ничего настоящего в сравнении с вечностью.