Введение: между домом скорби и домом веселья
В этой главе Коэлет продолжает сопоставлять два жизненных пути: путь мудреца, чьи помыслы устремлены к высшей цели и конечному итогу, и путь глупца, чья забота лишь о сиюминутном наслаждении. Научив нас тому, что «лучше идти в дом скорби, нежели в дом пира», он идет дальше и открывает, где пребывает сердце каждого из них, и как именно то, что тяжело слушать, исправляет человека.
לֵב חֲכָמִים בְּבֵית אֵבֶל וְלֵב כְּסִילִים בְּבֵית שִׂמְחָה׃ (ז, ד) - Сердце мудрых в доме скорби, а сердце глупых в доме веселья.
«Сердце мудрых в доме скорби» - они идут в дом скорбящего, чтобы утешить его и поддержать словом. «А сердце глупых в доме веселья» - весь их интерес в том, чтобы есть и пить, и потому они ищут, где празднуют. Такой человек будто состоит в «обществе весельчаков»: каждый вечер выискивает торжество, чтобы пойти и повеселить, а точнее сказать - повеселиться самому, ну и других заодно повеселить.
Синагога и бейт-мидраш - дом скорби
Мидраш приводит: сказал раби Хизкия: «Сердце мудрых в доме скорби» - это синагоги и дома учения (батей-мидраш). И тут же Мидраш задает вопрос: неужели это подобающее название для синагоги и бейт-мидраша? Но дело в том, что когда проповедник произносит речь, каждый, кто знает за собой грех, чувствует, как все его тело скорбит о нем. Это дом скорби, потому что там слышат слова обличения (тохаха), слова, из которых человек понимает, что обязан исправиться. И Святой, благословен Он, в будущем обрадует эти органы, как сказано: «И умножат смиренные радость». Иными словами: хотя сейчас, когда человек изучает мусар, это бьет по нему и причиняет боль, знай, что Всевышний в будущем умножит его радость.
Рассказывают об одном из мудрецов, который поведал, что только что был с кем-то, кто безжалостно хлестал его, говорил ему самые обидные и задевающие вещи, а в конце: «Я поцеловал его и распрощался с ним». Его спросили: «Кто же это был?» Он ответил: «Я учил книгу мусара. Прочел там такие суровые, хлесткие слова, а закончив учебу, закрыл книгу и поцеловал ее. Мне преподали глубокое наставление - и я поцеловал того, кто меня наставил».
Счастлив ты, Израиль: есть люди, которые учат мусар и понимают, что речь идет о них самих. Ведь нередко человек изучает книгу поучений и думает, будто книга говорит о соседе, о жене, обо всех вокруг; в каждом упомянутом недостатке он видит чужие изъяны. «Жаль только, что они не учат мусар, - думает он, - учат только совершенные». Но тот, кто учит мусар как положено, понимает: эти удары и пощечины обращены прямо к нему. Такой человек слушает наставления, и все его существо скорбит; и все же, знай, Святой, благословен Он, в будущем обрадует эти органы - «и умножат смиренные радость».
К слову, есть история об одном человеке, который давал урок по «Даф йоми» в автобусе, и некоторые пассажиры уснули. Он спросил у одного из великих раввинов: «Рав, нет ли здесь опасения за кражу сна (гезель шена), ведь я мешаю им своим уроком?» Тот ответил: «Никакого опасения нет: под лист Гемары спится намного лучше». Известна и шутка о матери, которая вернулась домой и увидела, что помощница положила в колыбель ребенка увесистый том Вавилонского Талмуда. Она удивилась: «Что это?» Та ответила: «Малыш все плакал и плакал, я никак не могла его успокоить. Положила книгу рядом - и он затих». - «Откуда же взялось такое средство (сгула)?» Помощница объяснила: «Я видела, что хозяин дома каждый раз, открывая эту книгу, тут же засыпает. Я и решила, что она благотворно влияет...»
И продолжает Мидраш: «А сердце глупых в доме веселья» - где же они находятся? В театрах и цирках.
Раши: их мысли - о дне смерти
Раши объясняет, что здесь имеется в виду не столько физическое место, сколько направление мыслей: «Сердце мудрых в доме скорби» - их помыслы обращены ко дню смерти. Мудрец постоянно помнит о дне своей кончины, думает о нем, говорит о нем, не вытесняет и не игнорирует эту мысль. А «сердце глупых в доме веселья» - они не страшатся дня смерти, и сердце их крепко, как «улам». Выражение «крепко, как улам» восходит к понятию силы и мощи: огрубевшее, самонадеянное сердце, которое ничто не способно растрогать - ни мысль о смерти, ни призыв к духовному пробуждению. А некоторые толкуют «улам» как чертог или неприступную крепость: их сердце крепко, словно крепость, и ничто не способно его поколебать.
Отсюда вытекает великий урок: человек всегда должен помнить о дне смерти. Так поступали великие мудрецы: рав Штейнман часто напоминал о дне смерти и при любой возможности помнил о суде, который человеку предстоит держать перед Святым, благословен Он. Великие люди помнят о дне смерти. «Сердце мудрых» - его сердце в доме скорби, он помнит о дне смерти; «а сердце глупых» - какой там день смерти? Он помнит лишь о веселье.
Ибн Эзра: скорбь в сердце
Ибн Эзра объясняет, что это продолжение сказанного ранее. Сказано: «Лучше ходить в дом плача», и Писание добавляет: знай, мудрый сердцем - даже когда он не идет в дом скорби, его скорбь живет в его сердце. Это близко к мысли Раши, однако по Ибн Эзре понятна связь: обычный человек пробуждается, когда приходит в дом скорби, тогда как мудрецу вовсе нет нужды туда идти, ведь скорбь уже в его сердце, и это внутреннее пробуждение пребывает с ним всегда. И это вовсе не означает, упаси Бог, что мудрецы подавлены - великие люди Израиля являются самыми радостными людьми; просто он всегда помнит об этом, скорбь живет в его сердце, и благодаря этому он пробуждается к служению Всевышнему.
«Лучше гнев, чем смех» - относительное благо
טוֹב כַּעַס מִשְּׂחוֹק כִּי בְרֹעַ פָּנִים יִיטַב לֵב׃ (ז, ג) - Лучше гнев, чем смех, ибо при печали лица сердце становится лучше.
Книга «Имрей Шефер» разбирает здесь вопрос, отталкиваясь от предыдущего стиха: как можно назвать гнев словом «хорошо», ведь гнев - отрицательное качество? Но смысл здесь такой же, как в свитке Эйха: «Лучше были павшие от меча, чем погибшие от голода» - разве павшие от меча хороши, упаси Боже? Но, как мы сказали бы сегодня, это относительно. Относительно лучше было погибнуть от меча, чем умереть от голода. Так и здесь: «Лучше гнев, чем смех» - в сравнении со смехом гнев предпочтительнее, хотя сам по себе гнев - дурное свойство.
И почему же? «Ибо при печали лица сердце становится лучше» - от сурового лица, которое человек являет во время гнева, порой рождается польза. Иногда человеку необходимо отчитать и повысить голос; иногда приходят причинить тебе вред, и нужно прогнать их и прикрикнуть. Чего нельзя сказать о смехе, который есть пустое зубоскальство и легкомыслие, и от него нет вообще никакой пользы - сплошная тщета.
И об этом говорит стих: «Сердце мудрых - в доме скорби, а сердце глупых - в доме веселья». Обратите внимание: здесь сказано «в доме веселья», а не «в доме пира». Дом пира упоминался выше во втором стихе, и под ним подразумевалась свадьба - ступень ниже, чем дом скорби, но все же заповедь. Здесь же речь идет о гораздо большем отдалении: «дом веселья» - это увеселения, разгул, суетный и пустой смех. А такой смех крайне пагубен, как сказано: «И при смехе болит сердце, и концом радости бывает печаль» - в итоге наступает скорбь. В отличие от этого, мудрец, чье сердце пребывает в доме скорби, далек от подобного смеха; напротив, есть преимущество даже в сиюминутной строгости, во внешней суровости лица, и это куда лучше бездумного веселья.
Лучше слушать обличение мудрого
טוֹב לִשְׁמֹעַ גַּעֲרַת חָכָם מֵאִישׁ שֹׁמֵעַ שִׁיר כְּסִילִים׃ (ז, ה) - Лучше слушать обличение мудрого, нежели слушать человеку песню глупых.
Мидраш говорит: «Лучше слушать обличение мудрого» - это относится к тем, кто внимает упрекам талмидей хахамим во время их проповедей. Бывает, человек сидит на уроке, а потом выходит со словами: этот раввин запугивает, он наводит страх, он говорит жесткие вещи. Но минуточку - это правда или неправда? Если это правда, прими истину от того, кто ее говорит. Неужели ты хочешь слышать только: «Счастлив ты, Израиль!», сколько заслуг у нашего народа, каждый еврей - драгоценный бриллиант? Есть люди, которые ищут лишь этого, чтобы им говорили исключительно приятные слова. Но одними лишь приятными словами человек себя не исправит. Когда слышат слова упрека и назидания - исправляются; но если человеку без конца твердят, что он совершенен, что же он исправит? Он уходит с ощущением, что еврейский народ на высочайшей ступени, все в порядке и все прекрасно, а значит, можно продолжать коснеть в той же испорченности и в тех же дурных поступках, ведь все хорошо. Нет - упрек необходим.
Однако мы уже приводили слова раби Хаима из Воложина, который еще около двухсот пятидесяти лет назад говорил, что в последнем поколении строгость не действует, а говорить нужно мягко: если произносить слова жесткие, как сухожилия, - ухо их не воспримет, нужны мягкие речи. И все же в среде людей, более преданных Торе, уместны и слова чуть более строгого упрека.
История о раве Ерухаме из Мира и лошади
Рассказывают об одном ученике, учившемся в ешиве Мир. Известно, что рав Ерухам из Мира был величайшим в поколении учителем мусара, и почти все выдающиеся машгиахи следующего поколения были его учениками. И вот этот ученик захотел привезти рава Ерухама в свое местечко. Сказал ему рав: «Не знаю, подойдет ли это. Я провожу беседы в ешиве, а здесь речь идет о баалей-батим (простых людях)». Ученик ответил: «Рав, я сделаю объявление, люди просят, народ хочет!» Так и произошло: рав приехал, все местечко праздновало, синагога переполнилась, и даже во дворе не осталось свободного места. Рав Ерухам начал говорить, и постепенно слушатели стали расходиться, пока он не остался с тем самым учеником и горсткой самых стойких людей.
Сказал им рав Ерухам: «Знайте, здесь я говорил гораздо мягче, чем говорю в ешиве. Поскольку передо мной были баалей-батим, я говорил менее жесткие вещи и выражался гораздо деликатнее, и все же посмотрите - все сбежали! И я объясню вам, почему. Когда-то, когда впервые появились всадники на лошадях - говорят, это было среди коренных жителей Америки, но не суть важно где, - люди, увидев приближающихся всадников, испугались и бросились бежать со всех ног. Почему? Потому что они были уверены, что это невиданный зверь, у которого есть и голова коня, и голова человека. Они не поняли, что это человек верхом на лошади.
И рав Ерухам продолжил: «Эти люди не понимают, что есть человек - это внутреннее "я", душа, - а есть лошадь, животное начало, тело. Когда я начал хлестать лошадь, они настолько отождествили себя с ней, что сбежали. Человек почувствовал, будто бьют его самого. Но я ведь бил не тебя, я бил лошадь! Все, что я говорил, относилось к телу, к вожделениям, к материальности, к физической материи, а ты ведь душа, ты духовное начало! Однако ты настолько слился с лошадью, что когда бьют лошадь, ты кричишь "ой!". А вот ешиботник способен слышать гораздо большее, потому что понимает, о ком идет речь: не о нем лично, а о низменном теле и его тяге к материальному. Обличения и удары кнута направлены не на душу в тебе, а на тело, и учащийся ешивы умеет отличать одно от другого».
Отсюда мы учим: «Лучше слушать упрек мудреца» - когда человек слушает наставления и укоры талмидей хахамим во время их проповедей, это исправляет его и направляет к правильным качествам характера. «Чем слушать человеку песню глупцов» - то есть проповедников, которые говорят только о любви к народу Израиля, о его величии и избранности, и совершенно не обличают людей ни за какие дурные поступки.
Упрек Моше против благословений Билама
Еще одно объяснение: наши мудрецы говорят, что лучше было народу Израиля слушать «упрек мудреца» - Моше-рабейну, который обличал их, - чем слушать «песню глупцов» - благословения Билама. Ведь помимо того, что эти благословения в итоге обернулись проклятиями, когда Билам благословил их, сердца их возгордились, и они пали в Шитим. Страшное дело! Мидраш видит прямую связь между теми благословениями и грехопадением в Шитим: в них проснулась гордыня, вознеслось их сердце - и они пали.
Ибн Эзра: если помогает упрек, то тем более мудрость
Ибн Эзра говорит: тому, кто еще не обрел мудрость, лучше слушать упрек мудреца, и этот упрек принесет ему пользу. А если даже упрек приносит пользу, то слова чистой мудрости принесут ее тем более! И это, по сути, то, что мы видели выше: «Лучше грусть, чем смех» - порой строгость, упрек мудреца и жесткие слова приносят человеку больше пользы, и благодаря этому душа обретает истинное наслаждение, ведь человек исправляет свои пути. Это намного лучше, чем слушать «песню глупцов» - похвалы, которые не исправляют человека, а лишь развращают его.
Альших: опасность привыкания к дому скорби
Альших видит в этом стихе продолжение и связь со словами «Лучше ходить в дом скорби... и живой положит на сердце свое». Ведь человек может возразить: какую пользу принесет посещение дома скорби? Сколько людей ходят туда, и это не производит на них никакого впечатления, потому что стало для них привычным делом. Сегодня пошел выразить соболезнования в одно место, завтра в другое, и в итоге это его больше не трогает. Мы уже говорили о том, что люди, постоянно имеющие дело с умершими, перестают эмоционально реагировать; на членов хевра кадиша и всех, чья это работа, происходящее уже не оказывает прежнего влияния и не напоминает о дне смерти, ведь такова их профессия.
Рассказывают о раве Йосефе Хаиме Зонненфельде: когда он приехал в Эрец-Исраэль, он вызвался добровольцем в хевра кадиша, чтобы это напоминало ему о дне смерти. Однажды он увидел, что покойный слегка наклонился набок, и один из работников со смехом крикнул товарищу: «Осторожно, смотри, сейчас он встанет!» Рав Йосеф Хаим Зонненфельд сказал: «В тот же миг я оставил эту работу. Я сказал себе: сейчас у тебя еще есть трепет перед смертью, но побудь здесь еще две недели - и начнешь говорить так же, как он. У них уже появились кладбищенские шуточки! Неужели я хочу дойти до такого душевного очерствения? Лучше мне оставаться со своим страхом перед смертью, чем настолько сблизиться с ней, что это лишит меня всякого трепета».
Именно это объясняет Альших: человек может возразить: пойду я в дом скорби, потом еще в один дом скорби, но ведь я просто привыкну и перестану впечатляться, это не оставит во мне следа, став чем-то привычным и естественным. Поэтому Писание говорит: «Лучше слушать упрек мудреца». Ведь в дом скорби обычно приходят мудрые люди, проповедники и наставники мусара, и во время надгробной речи они произносят слова, пробуждающие сердце, и напоминают о дне смерти - и там обязательно возникнет хоть какое-то душевное пробуждение. Чего никак не скажешь о доме пира. Что человек услышит там? Песни глупцов, легкомысленные напевы, насмешки и праздность, которые лишь ведут его прямо в геенну.
И здесь есть тонкое и красивое наблюдение: сказано «лучше слушать» - даже если нет уверенности, что он действительно услышит и воспримет, но он идет с намерением слушать. С другой же стороны сказано: «чем человеку слушать песню глупцов» - ведь там человек может оправдываться: «Разве я сам пою песни глупцов? Я лишь слушаю, это они поют всякий вздор!» Но Писание говорит тебе: стремление пойти и услышать упрек мудреца, пусть даже нет гарантии, что ты его воспримешь, несравнимо лучше положения того, кто идет слушать глупцов. Ведь даже если ты сам не поешь, ты слушаешь, а на того, кто слушает песню глупцов, она неизбежно влияет, заражая глупостью и развращая душу.
Звук терновника - шум пустоты
כִּי כְקוֹל הַסִּירִים תַּחַת הַסִּיר כֵּן שְׂחֹק הַכְּסִיל וְגַם זֶה הָבֶל׃ (ז, ו) - Ибо как треск тернового хвороста под котлом, так смех глупого; и это тоже суета. (7:6)
Здесь игра слов, построенная на двух разных значениях: «сирим» - это колючки, терновник, а «сир» - котел в прямом смысле слова. То есть колючий хворост под медным котлом. Когда под котел подкладывают колючки, раздается сильный треск: сгорая, они громко лопаются и шумят. А когда это происходит под медным котлом, как поясняет Раши, перевернутым над горящим хворостом, этот шум многократно усиливается эхом.
Сказал раби Йеошуа бен Леви: «Все деревья, когда горят, их звук не разносится далеко». Как называют тлеющие угли? Они «шепчут» - издают тихий звук, не кричат. Но брось немного колючек, и внезапно поднимется громкий треск. «Однако этот терновник - его звук разносится далеко». Почему? Раби Йеошуа бен Леви извлекает отсюда поразительный нравственный урок: терновник шумит, «чтобы сказать: мы ведь тоже деревья!». Не думайте, будто только они - настоящие, важные и ценные деревья, мы ведь тоже деревья! И именно поэтому они кричат.
Простыми словами: «истира бе-лагина киш-киш карья» («одна монета в кувшине громко звенит»). «Истира» - это монета, «лагина» - кувшин. Потряси кувшин, в котором лежит всего одна монетка, и раздастся громкий звон, словно от трещотки; но наполни его монетами до краев, потряси - и не услышишь ничего. Пустой человек производит много шума и всячески пытается произвести впечатление, потому что знает: за душой у него ничего нет. Поэтому ему постоянно нужно что-то демонстрировать, создавая видимость наполненности. Тот же, кто полон на самом деле, не нуждается в постоянной демонстрации: всем и так понятно, чем он обладает.
Есть такое наблюдение: если человек встречает тебя и за пять минут выкладывает абсолютно все, что знает, - знай, что это действительно все, чем он владеет. Его запас исчерпан. Но если человек молчалив, и ты спрашиваешь его об одном - он отвечает, спрашиваешь о совершенно ином - и там он дает глубокий ответ, спрашиваешь о третьем - и снова видно, насколько он сведущ, то перед тобой человек наполненный и основательный. Ему нет нужды много говорить, он умеет молчать. Пустой же вынужден постоянно поднимать шум, чтобы заявить о своем присутствии, ведь иначе как люди вообще узнают, что он существует?
Так и глупцы многословны лишь для того, чтобы показать: «Мы тоже принадлежим к числу важных! Я ведь тоже дерево!». И об этом завершает Писание: «И это тоже суета». Смех глупца - суета и бессмысленный труд, который Всевышний попустил творениям, чтобы они изнуряли себя пустой болтовней и препирательствами. Когда люди занимаются подобным вздором и бесконечным пустословием, это суета: человек попросту растрачивает свое время на прах и пустоту.
Подведем итог:
Коэлет учит нас, где находится сердце человека. Сердце мудрого - в доме скорби: идет ли он утешать скорбящих, или бейт-мидраш становится для него домом скорби, когда слова упрека задевают его за живое, или же эта печаль постоянно живет в его сердце как память о дне смерти. И хотя мусар причиняет телу боль, в конечном счете оно озарится истинной радостью: «И умножат кроткие радость». Гнев, хоть и является дурным качеством, все же предпочтительнее легкомысленного веселья, ведь от суровости лица порой рождается исправление. Упрек мудреца делает человека лучше, тогда как песни глупцов и лесть лишь закрепляют его испорченность - подобно тому, как упрек Моше принес Израилю больше пользы, чем благословения Билама, от которых сыны Израиля возгордились и пали в Шитим. И наконец: треск терновника под котлом напоминает, что громкий шум рождается именно от пустоты, тогда как наполненный человек способен хранить молчание. И это тоже суета - растрачивать данное нам время на бессмысленный шум и пустые забавы.