Введение: пятая глава и ее первый стих
Пятая глава книги Коэлет открывается предостережением о силе речи: как человеку подобает говорить перед Творцом мира и как следует оберегать свои уста и сердце. Первый стих представляет собой цельное учение о богобоязненности (ират Шамаим), принятии суда (кабалат а-дин) и молитве, и на его основе мы перейдем также к фундаментальному обсуждению Ибн Эзры касательно текста молитвы и литургических гимнов (пиютим). Начнем с самого стиха.
אַל־תְּבַהֵל עַל־פִּיךָ וְלִבְּךָ אַל־יְמַהֵר לְהוֹצִיא דָבָר לִפְנֵי הָאֱלֹהִים כִּי הָאֱלֹהִים בַּשָּׁמַיִם וְאַתָּה עַל־הָאָרֶץ עַל־כֵּן יִהְיוּ דְבָרֶיךָ מְעַטִּים׃ - Не торопись языком твоим, и сердце твое пусть не спешит произнести слово пред Богом, ибо Бог на небесах, а ты на земле, поэтому пусть слова твои будут немногими.
«Не торопись языком твоим»: когда приходят беды
Мидраш «Песикта Зутрата» объясняет: если постигают человека беды, пусть не говорит неподобающего о своем Творце. В этом смысл слов «не торопись языком твоим» - оказавшись в беде, человек начинает говорить в смятении и панике, и потому Коэлет предостерегает, чтобы не спешил произносить слова ропота на пути Всевышнего. Пример тому - Иов, о котором сказано: «При всем этом не согрешил Иов устами своими». У него были все причины в мире жаловаться, и тем не менее он не согрешил устами. А когда жена сказала ему: «Похули Бога и умри», он ответил ей: «Ты говоришь так, как говорит одна из безумных; неужели доброе мы будем принимать, а дурного не примем?». Иными словами, даже когда на человека обрушиваются несчастья - не торопись языком своим.
«Ибо Бог на небесах, а ты на земле»
«Песикта Зутрата» продолжает: «Ибо Бог на небесах» - то есть Он властвует над тобой, Он создал тебя и утвердил тебя, Он возносит и унижает, делает нищим и обогащает, и тебе не подобает подвергать сомнению Его правосудие, а потому пусть слова твои будут немногими.
Раши добавляет, что здесь заключено не только восхваление Всевышнего, но и строгое предупреждение. «Ибо Он на небесах, а ты на земле» - ведь даже если слабый находится наверху, а сильный внизу, страх перед слабым охватывает сильного. Известное правило: тот, кто занимает господствующую высоту, обладает стратегическим преимуществом; находясь наверху, он имеет куда больше возможностей одолеть врага, атакующего снизу. Именно поэтому взятие Голанских высот было настолько сложным, кровопролитным и стоило стольких жизней. И если таково положение, когда слабый наверху, то тем более когда Сильный наверху - ведь у Него двойное преимущество: и сила, и высота. Ты слаб, а Всевышний всемогущ; Он вверху, на небесах, а ты здесь, внизу, на земле. Простыми словами: у тебя есть все причины молчать, понимать, что все совершенное Творцом - суд праведный, а если ты вздумаешь, не дай Бог, роптать на Его пути, то причинишь вред лишь самому себе. Поэтому пусть слова твои будут немногими.
«Я никогда не задавал вопросов»
Рабби Рафаэля из Бершади однажды спросили, за какую заслугу он удостоился долголетия. Он ответил: что бы ни случалось со мной, я никогда не задавал вопросов Владыке мира. Почему? Потому что человека, который задает вопросы, призывают наверх, чтобы дать ему ответы. Я же никогда не спрашивал; все, что делает Всевышний, - к лучшему, а потому меня и не звали на Небо для ответов. Человек должен сознавать, что суд Творца справедлив, даже если он непостижим, ведь как сказал рав Саадья Гаон: «Если бы я постиг Его, я был бы Им» - если бы я мог знать и понимать Творца мира, то я сам был бы Создателем. Но Всевышнему ведомо то, чего не знаем мы, и потому следует принимать Его суд со смирением и признанием Его справедливости.
«И сердце твое пусть не спешит» - также и в сердце
Можно продолжить эту мысль и связать с ней следующую часть стиха. Мидраш «Песикта» привел пример Иова - «при всем этом не согрешил Иов устами своими», а наши мудрецы (Хазаль) замечают: устами не согрешил, но в сердце своем согрешил. И потому Коэлет тут же добавляет: «и сердце твое пусть не спешит произнести слово пред Богом». Сначала сказано об устах - о том, что человек произносит вслух, в чем Иов устоял; теперь же добавляется предостережение беречь и сердце: не допускать ропота на Всевышнего, но принимать Небесный суд с любовью и оправдывать Его приговор. «Ибо Бог на небесах, а ты на земле, поэтому пусть слова твои будут немногими».
Ступени в речи: пустые разговоры
Некоторые комментаторы объясняют, что здесь изложен еще один важнейший принцип, касающийся человеческой речи, и в нем заключены три ступени, связанные с речью. Первая ступень касается пустых разговоров (дварим бтелим), и об этом сказано: «Не торопись устами своими, и пусть сердце твое не спешит произнести слово перед Б-гом». Ведь даже когда человек стоит перед земным царем из плоти и крови, он считает каждое слово, осторожен в движениях и взвешивает каждый звук на весах. Тем более человек должен быть осторожен, когда он находится перед Вс-вышним - и это то, о чем сказано «перед Б-гом»: в любой ситуации ты находишься перед Б-гом, ты всегда стоишь перед Царем.
И если ты скажешь: царя я вижу, а Б-га не вижу - в этом действительно кроется одна из самых тяжелых наших проблем, из-за которой мы теряем трепет: Б-га мы не видим, а царя видим. В этом же заключается и наша проблема с Судным днем: на любом обычном судебном заседании, даже при разборе нарушения правил движения, ты видишь судью; но когда Царь возвышенный и превознесенный восседает на престоле суда и книги живых и мертвых открываются перед Ним - этого мы не видим.
Но если вдуматься, то именно это и есть главная причина, по которой следует быть гораздо осторожнее. Ведь если ты боишься смертного царя, то этот царь такой же, как ты: он тоже плоть и кровь, сотворен из того же материала, не способен достичь большего величия по сути своей и не может избежать кончины в конце своих дней, чтобы жить вечно. Простыми словами, он сотворен из праха так же, как я, просто у него сейчас есть должность, из-за которой я трепещу перед ним - и тем не менее ты стоишь перед ним в страхе и благоговении. Как же тогда ты должен стоять перед Вс-вышним, обитающим в высших мирах? Об этом и говорит стих: «Ибо Б-г на небесах, а ты на земле» - сам факт, что ты Его не видишь, доказывает: Святой, благословен Он, видит тебя, а ты Его не видишь, и Его превосходство над тобой абсолютно. Это не относительное превосходство, как у земного царя, у которого есть власть и должность, а у меня нет; Святой, благословен Он - это совершенно иная реальность. Тем более надлежит трепетать и благоговеть перед Ним, не произносить неподобающих речей, не вести пустых разговоров и остерегаться праздных слов - «поэтому пусть слова твои будут немногочисленны».
Не говори: «Б-г на небесах» - прочтение стиха как претензии
Книга «Порат Йосеф», которую цитирует и «Меам Лоэз», объясняет, что весь этот отрывок читается как единое целое: «Не торопись устами своими, и пусть сердце твое не спешит произнести слово перед Б-гом» - чтобы заявить, «что Б-г на небесах, а ты на земле». То есть не говори, будто раз Б-г на небесах, а ты на земле, то Он далек и, следовательно, можно говорить все, что угодно. Не делай из этого оправдания и повода, но будь осторожен со словами, исходящими из твоих уст, ибо полна вся земля славы Его, и потому пусть слова твои будут немногочисленны.
И он объясняет это на основе того, что приведено в Гемаре: рассказывается о Леви, одном из мудрецов Талмуда, который объявил общественный пост, но дождь так и не пошел. Тогда он сказал перед Ним: «Владыка мира! Ты поднялся и воссел на высоте, и нет у Тебя жалости к Твоим детям!» - как бы предъявил претензию Святому, благословен Он: мол, Ты сидишь наверху и забыл о нас. И пошел дождь. Он добился того, чтобы выпал дождь, но заплатил за это дорогую цену: был наказан и стал хромым. И сказал раби Элазар: никогда человек не должен бросать дерзкие слова в адрес Небес, ведь великий человек - а посмотрите, он смог низвести дождь, что доказывает его величие, - бросил дерзкие слова в адрес Небес и охромел. И об этом говорит здесь Шломо: пусть слова твои перед Вс-вышним всегда будут немногочисленны. Не говори: «Б-г на небесах, а ты на земле» наподобие того, как сказал Леви: Ты оставил землю, не присматриваешь за нами, не посылаешь нам дождя. Не говори таких вещей, ибо этим ты можешь навлечь на себя беду; посмотри, что произошло с Леви, когда он произнес нечто подобное.
Ибн Эзра: молитва спокойная и на ясном языке
Ибн Эзра объясняет: «Не торопись устами своими» - пусть уста твои не произносят перед Ним слов в Его доме впопыхах и суматохе. То есть когда ты приходишь молиться перед Святым, благословен Он, молись спокойно и не спеша. «И пусть сердце твое не спешит» - потому что человеку надлежит молиться на ясном и понятном языке, ведь Б-г стоит над тобой, видит тебя и слышит твои слова; Он на небесах, в заоблачных высях, а ты на земле, Он в наивысшей точке, а ты в низшей, - поэтому пусть слова твои будут немногочисленны, чтобы ты не подвергал себя опасности.
Так мы видели и у первосвященника (коэн гадоль), который произносил краткую молитву. Ведь когда человек многословит, он рискует сказать что-то неподобающее; когда же ты произносишь краткую молитву, ты тщательно отбираешь слова. Подобно тому, как человек пишет телеграмму: сегодня о таком уже мало кто помнит, но когда-то при отправке телеграммы считали каждое слово и букву, платя за каждую букву отдельно, и потому писали предельно кратко и емко. Так же и в молитве: не спеши умножать слова перед Вс-вышним. И мудрецы (Хазаль) говорят о Хане: из-за того, что она многословно молилась перед Вс-вышним, в итоге Шмуэль прожил недолгую жизнь и скончался в возрасте пятидесяти двух лет. Ведь «при многословии не избежать греха»: человек оступится в речи и скажет нечто неподобающее. Поэтому пусть слова твои будут немногочисленны - когда слов мало, они бьют точно в цель, и человек не оступится дурным высказыванием или неверной формулировкой.
Отсюда - к словам Ибн Эзры о пиютах Калира
В этот момент мы переходим к еще одной теме, составляющей часть комментария Ибн Эзры здесь. Хотя на первый взгляд она кажется отступлением от основной темы книги, слова Ибн Эзры по этому вопросу фундаментальны, их часто цитируют, и в ходе нашего изучения мы подошли именно к ним. Прежде чем мы рассмотрим его критику пиютов Калира и то, как это связано с нашим стихом, давайте разберемся, кем был сам Калир.
Многие из пиютов в сидурах и махзорах ашкеназских общин - это пиюты Калира: рабби Элазара а-Калири, или бен Калира. Существует несколько мнений о том, кем именно он был, поскольку доподлинно его личность неизвестна. Одни говорят, что он жил в средние века, другие - что во времена таннаев; есть мнение, что это рабби Элазар, сын рабби Шимона бар Йохая (так считал святой Ари), а третьи говорят, что это рабби Элазар бен Арах. Среди исследователей более принято мнение, что он жил в VII веке новой эры, то есть около тысячи трехсот лет назад.
Святой Ари чрезвычайно ценил тексты Калира. Махарху, рабейну Хаим Виталь, пишет в книге «Шаар а-Каванот» (в рассуждениях о молитве «Алейну ле-шабеах»): «Знай, что мой учитель благословенной памяти - святой Ари - не произносил никаких пизмонов, пиютов и молитвенных просьб (бакашот), составленных поздними авторами (ахароним), такими как рабби Шломо ибн Гвироль и подобные ему, ибо эти поздние авторы не знали путей каббалы и не ведают, о чем говорят, а сочиняют свои песнопения лишь ради изящества языка и поэтических красот. Но он произносил молитвы, просьбы и пизмоны, установленные первыми мудрецами (ришонм), как молитва рабби Акивы, мир ему, молитва рабби Элазара бен Араха и молитва рабби Нехунии бен а-Каны, ибо все они постигли тайну Имени Вс-вышнего. И также он читал все пиюты и пизмоны, составленные рабби Элазаром а-Калиром, поскольку считал, что тот был из древних мудрецов - рабби Элазаром, сыном рабби Шимона бар Йохая». Известно, что святой Ари весь год молился по сефардскому нусаху, а в Йамим Нораим - по ашкеназскому.
Язык Калира - сложный язык
Язык Калира исключительно труден. Вы вряд ли найдете ашкеназские слихот без комментариев, потому что обороты там чрезвычайно сложны. У сефардов же слихот очень понятны, и всякий, кто хоть немного знает святой язык, понимает, что произносит: «Атану лехалот панеха, ки хесед ве-эмет екадму панеха, на аль тевишейну, на аль тешивейну рейкам ми-лефанеха» («Мы пришли умолять пред лицом Твоим, ибо милость и истина шествуют пред Тобою; молим, не пристыди нас, молим, не отсылай нас от Себя ни с чем») - не нужна энциклопедия, чтобы понять сказанное. Но тот, кто читает язык Калира, совершенно теряется, не зная, где право, где лево:
אבן חוג מצוק נשיה, תהום רבה צול שאיה, בפינת ראש סוד שלישיה, שוטטו שאון בה לשעיה. גבעת שורש מאוסת בונים, רובעה היום מארבעה אבנים, דמעות מבכה על בנים, קשבה מנהי אם הבנים. - «Краеугольный камень круга, утес забвения, великая пучина гиблых вод, во главе угла тайна троицы, шумно блуждали в ней ради спасения. Холм корня, отвергнутый строителями, утвержден ныне на четырех камнях, слезы проливает, плача о сыновьях, внемли стенанию матери сыновей».
К пиютам Калира составлено множество комментариев, и при другой возможности мы обратимся к их разбору. Здесь же мы лишь отметим, что Ибн Эзра резко восстает против такого стиля письма. Не только против Калира: он просто берет его за главный пример, поскольку многие из его пиютов получили широкую известность, а затем упоминает и другие виды пиютов, чтобы показать, насколько ущербен их язык и насколько неверен сам метод их составления.
Предисловие Ибн Эзры: постоянное место и постоянные сроки
Так пишет он: «Сказал Авраам, составитель: вот, я решился говорить, ибо из-за того, что слава Вездесущего наполняет каждое место, а человек не может хранить благоговение повсюду, - приготовлено для него особое постоянное место для молитвы, и он обязан почитать его». Иными словами, поскольку вся земля полна славы Его, и человек не способен должным образом выказывать трепет пред Вс-вышним в любом месте, нам определили особое место, где мы выражаем Ему почтение, - постоянное место для молитвы, где человек может уединиться со своим Создателем.
И продолжает: человек также обязан благодарить и восхвалять своего Б-га в каждое мгновение, ибо Его милость пребывает с ним непрестанно, даруя ему жизнь и радость ощущений. Но из-за того, что человек занят мирскими делами, он не в состоянии благодарить Вс-вышнего ежеминутно, и потому ему установили определенные сроки - известные времена: вечер, утро и полдень. И вот что примечательно: эти времена установили по движению солнца, ведь всякий, у кого есть глаза, видит время восхода солнца, время его склонения к закату и время захода. В те времена часы были далеко не у каждого, и человеку говорят: взгляни, когда восходит солнце - это время Шахарит; посмотри, когда оно заходит - это время Маарив. А днем, когда прошло полчаса после полудня (что тоже видно по тому, когда солнце находится в зените), с этого момента и до вечера уже можно молиться Минху. Это способен заметить каждый, где бы он ни находился.
И отсюда он переходит к тому, что относится к нашему стиху: поэтому молящийся обязан стеречь врата своих уст и помнить в сердце своем, что он стоит пред Царем, во власти Которого оживлять и умерщвлять. А потому человеку запрещено молиться и вставлять в молитву пиюты, подлинного смысла которых он не знает. Именно об этом говорит стих: «Не торопись устами твоими, и сердце твое пусть не спешит произнести слово пред Б-гом» - не изрекай того, чего сам не понимаешь. И пусть человек не полагается слепо на автора и на его первоначальный замысел, ибо нет человека, который не согрешил бы: возможно, сам автор допустил ошибку в написанном, или же переписчики исказили текст, и именно поэтому ты не можешь его понять.
Четыре недостатка, и первый из них - загадки и притчи
И выводит общее правило: в пиютах рабби Элиэзера а-Калира, да упокоится он с миром, есть четыре трудных, неприемлемых вещи. Первое: большинство его пиютов - это загадки и притчи. Даже если удалось расшифровать сами слова, все еще нужно понять, о ком именно идет речь, ведь сказано все намеками и сокрытым языком. Вот пример, которым маскилим (сторонники движения еврейского Просвещения) часто пользовались, чтобы насмехаться над пиютами Калира. На самом деле в этих словах, несомненно, заключены глубокие тайны, как и писал святой Ари, который произносил именно их; эти поверхностные люди просто не понимали тайн и внутреннего смысла, и мы, упаси Б-г, вовсе не собираемся давать трибуну этим отступникам, а лишь хотим увидеть, насколько же загадочен этот язык:
אץ קוצץ בן קוצץ, קצוצי לקצץ. בדיבור מפוצץ, רצוצי לרצץ. לץ בבוא לוצץ ללוצץ, פולץ ונתלוצץ. כעץ מחצצים לחצץ, כנץ על ציפור לנצץ. - «Поспешил сокрушитель, сын сокрушителя, моих отделенных искоренить. Речью дробящей моих сокрушенных раздавить. Глумитель, придя насмехаться над насмешником, содрогнулся и стал посмешищем. Словно древо стрелков, чтоб преградить путь, словно ястреб над птицей, чтоб ринуться».
Это «кровец» (литургический гимн), который принято читать в ашкеназских общинах в Шаббат Захор, и речь в нем идет об Амалеке. «Ац» означает побежал. А кто такой «коцец бен коцец»? Одни говорят, что это от слова «коц» (терн, шип), ведь Мидраш уподобляет Амалека терновнику. Другие говорят, что он «подрубающий» (коцец), потому что пришел подрубить виноградную лозу Израиля, ведь он замыслил уничтожить еврейский народ, а «сын подрубающего» он потому, что и его отец хотел нас уничтожить. А третьи объясняют: «коцец» - потому что он отрезал знаки обрезания у павших воинов Израиля. «Кецуцай лекацец» - против кого он побежал? Против Израиля. Но почему народ назван «кецуцай»? Одни объясняют, что это потому, что они обрезаны (от слова «ве-кацота эт капа», означающего отсечение). Другие говорят, что «кецуцай» - это те, кого облако исторгло наружу (от слова «отсеянные», выделенные), ведь именно на них напал Амалек при исходе из Египта. А третьи полагают, что у Израиля заключен нерушимый, отсеченный завет со Всевышним, и вот его-то враг пришел срубить. И точно так же: «Бе-дибур мефоцец рецуцай лерацец». Одни толкуют, что речью он рассеивал их (слово «мефоцец» здесь в значении «рассеивать»). Другие говорят, что у евреев ослабли руки в изучении Торы, о которой сказано: «И как молот, дробящий скалу», и объясняют эту строку так, что здесь пропущено слово: они ослабели в Торе, являющейся «дробящей речью», и потому пришел Амалек. А «рецуцай лерацец» - это те, кто вышли из Египта сокрушенными и изнуренными, и он пришел растоптать их, преследовать и поражать. Получается, что все эти слова - сплошные загадки, и нужен «плотник и сын плотника» (великий мудрец), чтобы распутать и расшифровать их, а в этом кроется огромная трудность.
«Ле-йирей якпиль» - дозволено ли выражаться темным, витиеватым языком
Ибн Эзра приводит другой пиют: «Ле-йирей якпиль, ве-ходашим яхпиль, ле-йом зэ пур hипиль, у-ми-Цион йимлох». Что означает «ле-йирей» и что такое «якпиль»? Одни толкуют, что «йирей» (богобоязненный) - это Машиах, а «якпиль» - что Всевышний свернет («йекапель») перед ним землю, расстелет ее так, чтобы он мог в одно мгновение покорить ее всю, подобно тому, как свернул землю перед праотцем Яаковом. «Ве-ходашим яхпиль» - мы уповаем, что он придет скорее, и Всевышний как бы свернет месяцы лет, сложит их вдвое, и мы пройдем их за половину времени. Другие говорят, что читать следует без буквы йуд - «ле-ро'и», в смысле «посмотри на пути свои в долине», а «ходашим яхпиль» происходит от корня со значением сокрытия, и речь идет об идолопоклонстве, о котором сказано: «Новым (хадашим), недавно появившимся». А третьи утверждают, что речь идет о небесах, уподобленных «литому зеркалу» (ре'и муцак), а «ходашим яхпиль» означает, что Он сотворит новые небеса и новую землю.
Однако Ибн Эзра отвергает все эти толкования и вопрошает: разве подобает человеку выражаться столь вычурным языком? Разве мыслимо, чтобы человек сказал: «Нет в мире никого мудрее осленка (айир)», а ты объяснял бы, что «айир» - это человек, ведь сказано: «Диким осленком (айир) рождается человек», и потому фраза означает «нет никого мудрее человека»? Нельзя говорить на таком языке! Или чтобы человек провозгласил: «Счастлив народ, служащий огню и поклоняющийся солнцу», а ты оправдывал бы это тем, что огонь - это Сам Всевышний, ведь сказано: «Ибо Господь, Бог твой, есть огонь поядающий», а солнце упомянуто потому, что сказано: «Ибо солнце и щит - Господь Бог»? Разве уместно произносить подобное?! Или сказать «Благословен Ты, лев» вместо «Благословен Ты, Господь», на том основании, что сказано: «Господь возрычит, как лев»? Нельзя прибегать к метафорам, из-за которых никто не понимает, о чем вообще идет речь. Подобно тому как фразы «нет мудрее осленка» или «Благословен Ты, лев» являются полнейшей нелепицей, так же недопустимо молиться высокопарным поэтическим языком, лишенным ясного смысла для читающего.
И если кто-то хочет проявить изощренность ума, то почему бы нам не поучиться у Шломо, равных которому в мудрости не было после него? Ведь молитва, которую он вознес при освящении Храма, общеизвестна, смысл ее предельно ясен, и всякий знающий святой язык поймет ее; в ней нет никаких загадок и иносказаний. Точно так же и Даниэль, умевший «развязывать узлы» (разгадывать сокровенные тайны), в совершенстве владевший языком и постигавший глубочайшие скрытые вещи, - и все же они молились только ясными и понятными словами, хотя обладали величайшей мудростью и могли бы выражаться возвышенно и сложно. Тем более это касается того, кто молится от лица множества простых людей, ведь община должна понимать, что именно произносит. Посмотри на любые молитвы будней и праздников, составленные первыми мудрецами: вглядись, и ты увидишь, что в них нет никаких ребусов и притч, все они составлены в словах кристальной ясности.
«Ле-йом зэ пур hипиль» - три вопроса
Кроме того, он критикует само содержание: какой смысл удваивать новые небеса, или, если их двое, зачем удваивать их? И как вообще можно сказать о Святом, благословен Он: «Для этого дня бросил жребий (пур hипиль)»? Бросать жребий означает: я не знаю, какой выпадет день, и потому бросаю жребий, - но разве Всевышний не знает заранее, какой будет день?! Это первый вопрос. Во-вторых, выражение «бросил жребий» (hипиль пур) встречается в Писании исключительно в отношении злодея Амана; как же можно взять оборот, сказанный о столь отвратительном персонаже, и применить его к Творцу? Не подобает говорить о Святом, благословен Он, словами, которые употреблялись только в отношении Амана! И в-третьих: если ты говоришь, что Он сокрушит и преобразит прежние небеса и землю, как же ты затем восклицаешь: «И воцарится с Сиона»? Ведь Сион - это часть земного мира, и если земля исчезнет, откуда же Он будет царствовать?
Ответ мудрецов того поколения: рифма вынудила его
Из дальнейшего текста видно, что Ибн Эзра обсуждал этот вопрос с другими мудрецами, и он время от времени приводит их ответы. Один из мудрецов того поколения возразил ему: рифма к слову «якпиль» вынудила автора сказать «пур hипиль». На это Ибн Эзра ответил: мы нигде не находим, чтобы пророки во всех своих молитвах гнались за рифмой.
И эту тему мы подробно разбирали при изучении книги «Кузари». Там хазарский царь спрашивает Хавера: стихи с метрическим размером и рифмами - подобная поэзия, напоминающая арабскую поэтическую традицию со сложными метрами (краткими и долгими слогами) и рифмами, пользовалась огромным признанием в их эпоху, - а поэзия народа Израиля лишена этого. Во всей книге Шир hа-ширим ты не найдешь ни единой рифмы; Теhилим - это хвалебные гимны Всевышнему, но и они не зарифмованы; Песнь на море (Шират hа-ям) не имеет рифмы; в Танахе рифмой вообще не занимались. Под влиянием арабской поэзии Ибн Гвироль, сам Ибн Эзра и другие великие мудрецы тех поколений стали писать рифмованные стихи, но до того времени мы подобного не встречали.
И ответ в «Кузари» удивителен, и нечто подобное утверждает здесь Ибн Эзра: всякий раз, когда тебе жизненно необходима рифма, ты поступаешься точностью святого языка. Поясним: допустим, здесь была радость («симха»), а автор пишет: «Прочли Свиток в великом ликовании (“бе-ров гила”)», - рифма получается красивой, но на самом деле там было не ликование («гила»), а радость («симха»), а между ними есть существенная смысловая разница, как не раз объяснялось при изучении комментариев Мальбима. Что же произошло? Пришлось использовать слово, не отражающее суть дела с предельной точностью, и заменить точное выражение ради сохранения созвучия. Выходит, что внешнее изящество и благозвучие рифмы возобладали над смыслом. Пророк же всегда предпочитает суть красивой форме; рифма приятна на слух, но в ней всегда кроется компромисс в отношении смысла, ведь приходится подгонять содержание под форму.
И еще добавил ему Ибн Эзра: следовало бы ему составить другую рифму. Зачем было писать в рифму «ехал на слоне и повергнет его оземь»? А если уж ему приснилось во сне, что нужно зарифмовать слона, и наяву пришлось толковать свой сон, он мог бы сказать: «Притеснитель возгордится (лохец яафиль), превознесшегося повергнет (леитнасе яфиль), и гордых сердцем унизит (ве-рамей лев яшфиль), и из Сиона воцарится». Смотри, за одну минуту я предложил куда более удачную рифму: «притеснитель возгордится» - враг, притесняющий Израиль, поднялся и возгордился; «превознесшегося повергнет» - тот хотел возвыситься, но в конце концов Всевышний повергнет его; «и гордых сердцем унизит» - Всевышний смирил надменных, того же Амана, который загордился; «и из Сиона воцарится». Зачем же вводить в рифму столь сомнительные образы, когда можно использовать безупречные рифмы?
Второй пункт: язык Талмуда и чужие языки
Второй вопрос, который он задает: его пиюты перемешаны с языком Талмуда. А ведь известно, что в Талмуде есть слова из разных языков, не относящиеся к святому языку (лашон а-кодеш), и мудрецы сказали: «язык Писания - отдельно, а язык Талмуда - отдельно». И кто же навлек на нас эту беду - молиться на чужих языках? Зачем нам чужие языки, и чем плох святой язык? Ведь посмотрите: Нехемья упрекал тех, кто говорил на ашдодском наречии - половина народа говорила по-ашдодски, а половина по-аммонитски, и он обличал их. У тебя есть святой язык, тем более во время молитвы! Почему бы нам не поучиться у установленной молитвы, которая вся составлена на чистейшем святом языке: «Господи, отверзи уста мои», «Благословен Ты, Господь, Бог наш и Бог отцов наших» - все это чистый святой язык. Зачем же нам молиться на языке Мидии, Персии, Эдома и Ишмаэля?
Третий пункт: грамматические ошибки
И третий пункт: даже в тех словах, что взяты из святого языка, допущены грубые ошибки. Эти авторы пиютов обращались с ивритом слишком вольно, спрягая и склоняя слова по своему усмотрению, хотя таких форм вовсе нет в святом языке. Например: «ансиха малки лефанав» («поставлю царя Моего пред Ним») - где вы встречали такое выражение? В Писании сказано: «И Я поставил (насахти) царя Моего», где «насахти» относится к простому биньяну (пааль). Простой биньян легок для произношения, тогда как тяжелый биньян (пиэль или ифиль) более труден для артикуляции: «роцеах» в легком биньяне, а «мерацеах» в тяжелом. И всякий раз, когда используется тяжелый биньян, это означает, что действие совершается с большей силой и интенсивностью, как объясняет Мальбим (и мы уже приводили примеры этому в прошлом). Следовательно, здесь следовало сказать «насахти малки» в легком биньяне, по модели «нафальти», «надарти»; а в будущем времени - «эсох», «энсох», подобно «эполь», «эдор», «эндор». А в тяжелом биньяне было бы: «ипиль - апиль», «исих - асих» или «ансих» с буквой нун. Но формы «ансиха» в языке попросту нет! Если же попытаться понять буквальный смысл сказанного, то «ансиха малки» означает, что я совершу возлияние из царя - возьму его и вылью на жертвенник, как сказано: «Не совершу их кровавых возлияний (баль асих нискехем ми-дам)». Разве это имелось в виду? Другие толкуют «насахти малки» как «помазал Моего царя», и если это толкование верно, то получается, что автор ошибся, сказав «ансиха» вместо «насахти». Зачем же запутывать себя такими словами? Скажи: «аромем малки» (превознесу Царя моего), «ашабеах малки» (восхвалю), «одэ» (возблагодарю), «акадеш» (освящу) - зачем выискивать вычурное слово, лишь бы блеснуть мудростью перед слушателями?
И мы обязаны хорошо знать грамматику святого языка, чтобы не допускать ошибок. Подобно тем, кто читает Биркат а-мазон и произносит: «Авину роэну занэну», не понимая, что «занэну» происходит от корня блуда («знут»), так же как «анэну» - от мучения («инуй»); говорить же нужно «зунену» («напитай нас»). Человек обязан точно огласовывать слова, иначе благословение искажается. Весьма распространенный пример: в слихот люди произносят «анэ́ну» вместо «анэ́йну» - а ведь это противоположно смыслу просьбы! «Анэ́йну» означает «ответь нам», тогда как «анэ́ну» значит «мучай нас». А некоторые идут еще дальше и говорят «анэ́ меанэ́ну» - и что же они произносят? Тем, кто мучает нас, ответь и прими их молитву! Говорить же надо «анэ́ меанэ́йну» (накажи наших притеснителей), где в букве нун стоит дагеш. Из-за одного крошечного изменения смысл полностью переворачивается.
Мужской и женский род: «Шошан эмек аюма»
И еще говорит Ибн Эзра, что святой язык в устах рабейну Элиэзера (мир ему в раю) - словно город разрушенный, без стены: обращение с языком у него столь растяжимо и зыбко, что он превращает мужской род в женский и наоборот. Одно из постоянно повторяющихся у него явлений - использование мужского рода вместо женского или наоборот. Например, строка:
שושן עמק איומה, שבת שבתון לקיימה, שורש וענף סיימה, שבים יחד לציימה - Лилия долины грозная, субботу суббот чтобы исполнить ее, корень и ветвь истребила, возвращаются вместе, чтобы поститься в нее.
Слово «лецайма» означает поститься, и это еще один пример искусственно созданных неологизмов: в иврите нет такого выражения. Есть глагол «лацум», есть форма «ацума», но «лецайма» - это искусственное новообразование, не принятое в языке. А по поводу мужского и женского рода он спрашивает: «шошана» (лилия) - женского рода, и в сопряженной форме (смихуте) «шошанат а-амаким» - тоже женский род; но когда ты говоришь «шошан», без букв хей или тав на конце, это мужской род, и согласуется он по мужскому роду, точно так же как «цдака» - женского рода, а «цедек» - мужского. Как же можно было сказать «шошан эмек аюма» (лилия [муж. род] долины грозная [жен. род])? Следовало сказать «шошан эмек айом», и это было бы куда более правильным выражением. И почему он отошел от стиха и не написал «шошанат эмек аюма» - что было бы хотя бы логично с точки зрения грамматики, ведь «шошана» женского рода? И кроме того: разве уместно описывать лилию как «грозную»? Подходящие для цветка эпитеты - сорванная, свежая, увядшая, но никак не запуганная или грозная лилия! Что это вообще за выражение?
«Рифмы бедные и нищие, просящие подаяние у дверей»
Один из мудрецов того поколения, вступивший с ним в спор, сказал: пайтан был вынужден сказать «аюма», чтобы рифма была богатой, ведь он рифмует: «шошан эмек аюма, шабат шабатон лекайма, шореш ве-анаф сийма». Что бы вы предложили ему сказать - «айом»? Но ведь «шошан эмек айом» не рифмуется с «лекайма», и именно поэтому он написал «аюма».
Ответил ему Ибн Эзра: если это богатая рифма, то в их пиютах есть рифмы нищие и убогие, побирающиеся у дверей. Очень резкое выражение! Ведь он срифмовал «hар» (гора) с «нивхар» (избранный) - разве это рифма? Одно слово пишется с буквой «hей», а другое с «хет».
К слову, у самого Ибн Эзры есть известное поэтическое правило: «Не рифмуй вола (шор) и осла (хамор) вместе; непременно отпусти вола на равнину (мишор), а осла - на мирровую гору (hар hа-мор)». Очень остроумная фраза. Иными словами, когда ты рифмуешь, старайся, чтобы созвучные слова полностью совпадали в окончании. «Шор» и «мор» - разные основы, одно начинается с шин, другое с мем. Но «шор» и «мишор» оканчиваются на «шор», и это красивая рифма; точно так же «хамор» и «hар hа-мор», где оба оканчиваются на «мор».
А здесь дело обстоит еще хуже, ведь автор срифмовал «hар» с «нивхар». И если скажешь: они обе гортанные буквы, - тогда рифмуй и алеф с аин, ведь они тоже гортанные, и рифмуй бет с вав, ведь они обе губные буквы (из группы «бумаф»). И автор действительно поступает так, рифмуя «Леви» с «нави» (пророк), но это вовсе не рифма! По грамматике святого языка это даже не одинаковые буквы: одно слово пишется через бет, а другое через вав. А если рифмовать по месту образования звуков, то рифмуй и мем с пей, и тогда окажется, что во всем мире существует всего пять видов рифм! А если ты скажешь, что он соединил их из-за сходства написания букв hей и хет, - тогда рифмуй и реш с далет, которые похожи по написанию, и бет с каф, которые тоже похожи. Разве можно утверждать подобное?
Кроме того, он рифмует «мишпатим» (законы) с «питим», потому что тет и тав образуются в одном месте артикуляции. Правда, в грамматике мы видим формы вроде «ництаддак», «hицтайярну» (где тав переходит в тет), но все же одно пишется через тет, а другое через тав. Точно так же он срифмовал «йом» (день) с «пидйон» (искупление) и «эльон» (высший), но мем и нун не составляют рифмы: «йом» заканчивается на мем, а «пидйон» на нун. К тому же мем в слове «йом» корневая, тогда как нун в словах «эльон» и «пидйон» не относится к корню, и это еще одно грамматическое падение. А в чем же смысл рифмы, если не в том, чтобы она ласкала слух и окончания слов звучали одинаково?
И еще он срифмовал «ошер» (богатство) с «асер теасер» (отдели десятину), и это тоже неверно, если только молящийся не был уроженцем колена Эфраима. Это ироничное замечание основано на рассказе Писания о колене Эфраима: когда эфраимлянина просили сказать «шибболет», он говорил «сибболет» - мы видим, что еще тогда были те, кто путал эти буквы. Одно слово с буквой шин, а другое с син (звучащей как самех); как же сделать из них рифму? Только эфраимлянин мог бы так поступить!
«Не возражают льву после его смерти»
Нашлись те, кто ответил Ибн Эзре: «Не возражают льву после его смерти». Не задавай трудных вопросов: несомненно, речь идет о великом человеке, но его уже нет с нами, и невелика доблесть спорить с тем, кто не может ответить; будь он здесь, он непременно нашел бы тебе ответы.
И на это он отвечает: «Дух Всевышнего создал всех нас» - Его дух сотворил каждого из нас, и все люди происходят от Его духа; «и древние были вылеплены из глины, как и мы» - древние мудрецы тоже были людьми из плоти и крови, а не ангелами; «и ухо распознает слова» - когда ты хочешь проверить, правильно ли написано, именно ухо служит мерилом того, верно ли составлены слова.
И прекрасный тому пример: все мы знаем, что Даниэль был пророком и главой над всеми вавилонскими мудрецами и чародеями, не было человека мудрее Даниэля. И тем не менее мудрецы не постеснялись сказать, что Даниэль ошибся в расчетах - в подсчете лет изгнания. И говорит Ибн Эзра: а ведь счет - дело простое. Сам Ибн Эзра написал книгу по математике, поэтому для него этот расчет кажется делом простым.
К слову, об Ибн Эзре рассказывают, что в математических расчетах он творил настоящие чудеса, и о нем сохранилось немало историй. Вот один короткий рассказ: на корабле возникла ситуация, когда ради спасения судна нужно было бросить в море часть людей, и предстояло решить, кого именно принести в жертву. Ибн Эзра предложил расставить людей сам. Он выстроил их в круг и велел считать от одного до девяти, выбрасывая за борт каждого девятого. И он расставил евреев таким образом - буквально за считанные секунды указав каждому его место, - что каждый девятый по счету оказывался неевреем, а все евреи остались в живых. Он был математическим гением, да и не только в математике, но и во всех науках своего времени, обладая поразительной остротой ума.
Подведем итог:
Стих «Не торопись языком своим» учит трем вещам одновременно: человек не должен неподобающим образом роптать на своего Создателя во время беды, подобно Ийову, который не согрешил устами своими - и даже в сердце своем; человек должен всегда помнить, что стоит перед Царем, и именно потому, что он Его не видит, следует быть особенно осторожным, ибо «Б-г на небесах, а ты на земле» - абсолютное превосходство Творца; и нельзя дерзко бросать слова в адрес Небес, как в истории с Леви, который вызвал дождь своими упреками и охромел. Отсюда мы перешли к словам Ибн Эзры о том, что молитва должна произноситься со спокойным благоговением, ясным и понятным языком, немногословно и точно, и нельзя произносить слова, смысла которых молящийся не понимает. По этой причине он столь резко критиковал пиюты, составленные в виде загадок и притч, с примесью чужих языков, с грамматическими ошибками и бедными рифмами. «Поэтому пусть слова твои будут немногими» - немногословная, емкая и точная речь подобает человеку, стоящему перед Вс-вышним.