В заключительной части второй главы царь Шломо подводит итог своему духовному расчету с этим миром. Описав все, что он построил, насадил, накопил и собрал, он подходит к простому вопросу: что в конечном счете получает человек от всех своих материальных вложений? Ответ, который он дает, - это горькая правда: страдания, досада, отсутствие покоя. И исходя из этого, он ведет нас к взвешенному совету: ни крайнее отшельничество, ни безудержная погоня за материальным, но брать от мира то, что подобает, зная, что все исходит из руки Всевышнего.
כִּי מֶה הֹוֶה לָאָדָם בְּכָל עֲמָלוֹ וּבְרַעְיוֹן לִבּוֹ שְׁהוּא עָמֵל תַּחַת הַשָּׁמֶשׁ׃ - Ибо что остается человеку от всех трудов его и от забот сердца его, которыми он трудится под солнцем?
Возникает простой вопрос: ведь выше Шломо сказал: «Сердце мое радовалось всему труду моему, и это было моей долей от всех трудов моих», описывая радость от своих трудов. Почему же здесь он говорит: «Что остается человеку от всех трудов его»? Книга «Коль Эфраим» объясняет: там речь шла о труде в вещах нематериальных, более духовных, и о них действительно сказано: «Сердце мое радовалось всему труду моему». Здесь же речь идет исключительно о материальном труде, о тех делах, которые человек вынужден делать из-за забот о пропитании, еде, питье и всем сопутствующем. Об этом Шломо справедливо спрашивает: что же есть у человека от всего этого?
И Раши объясняет выражение «раайон либо» (заботы сердца его) как производное от «сокрушение сердца» и огорчение, подобно слову «рауа» (шаткий, надломленный). Иными словами: что остается человеку от всего его труда и от всей сердечной боли, которой он сокрушает свое сердце ради своих дел, - что выходит ему из всех материальных усилий, которые он здесь затрачивает? Ведь, как мы видели выше, в конце концов он оставляет все другим.
כִּי כָל יָמָיו מַכְאֹבִים וָכַעַס עִנְיָנוֹ גַּם בַּלַּיְלָה לֹא שָׁכַב לִבּוֹ גַּם זֶה הֶבֶל הוּא׃ - Ибо все дни его - скорби, и забота его - досада; даже ночью не знает покоя сердце его; и это тоже суета.
Мальбим прежде всего дает определение слову «каас» (досада, внутренний гнев): это чувство в сердце, еще не замысел причинить зло ближнему, а именно негодующее сердце. Человек испытывает гнев внутри и не выплескивает его наружу. Но если он стремится действовать под влиянием этого чувства, это уже называется не просто «каас», а «харон» и «кецеф» (ярость и негодование). «Харон аф» (буквально пылание ноздрей) - когда при гневе краснеет лицо или нос, и это уже внешнее проявление; так же и «кецеф» (пена на губах) - внешнее выражение. «Харон» и «кецеф» указывают на то, что гнев начал проявляться вовне и переходить в действие, тогда как «каас» всегда остается внутри, без внешнего поступка. Подобно этому сказано: «и ярость (хема) его разгорелась в нем» - ярость тоже является внутренним жаром, пылающим внутри. И так же: «и огорчала ее соперница ее» (у-хиаста царата) - то есть та страдала и негодовала в глубине души, в сердце своем, и так же «все дни его - скорби и досада (каас)» в нашем стихе.
Книга «Имрей Шефер» объясняет, что здесь царь Шломо дает еще одно доказательство того, что человеку лучше отстраниться душой от погони за делами этого мира. Зачем человеку утруждать себя грубыми материальными заботами, которые суть суета и увядший лист? «Что остается человеку от всех трудов его» - сколько ты вкладываешь сил, и что ты получаешь взамен? Ведь «все дни его - скорби».
И у него есть замечательное объяснение слов «все дни его - скорби»: если задуматься, дни человека подобны его болячкам. Что мы видим на примере физической боли? Человек, страдающий от головной боли, скажет вам, что нет ничего мучительнее головной боли, ничто так не изводит. На следующую ночь он не может уснуть - голова уже не болит, но разболелся зуб, и тогда он говорит: нет ничего хуже зубной боли, это самое страшное на свете. Так же протекают и все дни человека: на каждом жизненном этапе он говорит себе: «Это худшее, что могло случиться», а затем внезапно выясняется, что за той пропастью, которую он считал дном, открывается новая. Появляется еще больший минус в банке, еще более серьезные убытки, а по мере взросления детей растут и проблемы. Оказывается, все не так, как представлялось: ты думал, что познал худшее, но человеку снова и снова открываются новые неприятные неожиданности.
«"И досада - занятие его" - все, чем он постоянно занят, это злость и раздражение. Что это значит? Если человек присмотрится, он увидит, что все происходящее вокруг ему мешает: почему этот поступил так, почему тот такой, почему жена не послушала, зачем я так сказал ребенку, а с начальником уже давно не ладится. Все дни его - досада. Он ходит, непрестанно поедая себя изнутри. Когда у человека нет трепета перед Небесами, нет понимания, что все от Небес, и нет осознания частного Провидения во всем происходящем, - все дни его полны гнева. Он превращается в источник бедствия для окружающих: стоит кому-то что-то задеть, и он тут же взрывается: "Хватит, я же сказал перестать, зачем ты мне назло это делаешь?". Рядом с такими людьми просто опасно находиться.
И не думайте, что это исходит только от него: если человек живет в таком окружении, злость становится взаимной. Он злится, и жена на него сердится, и дети раздражены, и начальник зол, и сосед недоволен. И что окружает такого человека все время? Гнев, напряжение и постоянное отсутствие покоя.
Доходит до того, что даже ночью сердце его не успокаивается. Ты лег в постель, принял горизонтальное положение, казалось бы, вокруг тишина и отдых, но отдыхает только тело, а сердце продолжает работать сверхурочно. Почему? Потому что сердце продолжает прокручивать то, что произошло за день: "Что он о себе возомнил? Неужели он думает, что я уступлю?", и теперь человек без конца перебирает в мыслях этот спор и дневные обиды. Ночью сердце не отдыхает, и дневной гнев продолжается.
Откуда все это берется? От чрезмерных трудов и чрезмерной погруженности в дела этого мира. Из-за этого человеку начинает мешать буквально все: этот мне навредил, тут принес убыток, там поступил не так. Но тот, кто считает дела материального мира суетой и говорит: "И это суета", - живет хорошо, ест с аппетитом, крепко спит, и все у него в порядке. У него нет ни напряжения, ни тревог, ни страданий; все невзгоды не обрушиваются на него, а проходят стороной. Выработать такое отношение и образ мыслей - великое достоинство. Мы не можем утверждать, что достигнем совершенства в этом, но каждый человек во всем, что с ним происходит, способен перенять этот подход: понять, что у того, кому все вокруг мешает, "все дни его - скорби, и досада - занятие его, даже ночью не знает покоя сердце его".
И все из-за чего? Из-за суеты. Ссора из-за этих денег, из-за этого дома, из-за этого наследства, из-за этого места, из-за этого бизнеса. Обратите внимание: восемьдесят процентов ссор происходят из-за денег, восемьдесят процентов споров касаются материальных вопросов и заработка. А если бы человек заранее сказал себе: "Что значат деньги? Деньги приходят и уходят, неужели ради этого стоит губить жизнь?". Порой люди ведут настоящие войны, доводят себя до инфарктов, язвы желудка и прочих бед. Из-за чего? Из-за денег. Разве стоят эти деньги таких страданий? Если бы человек задумался и взвесил все разумно, он понял бы, что для него гораздо лучше поступить так, как сказал Шломо: "И обратился я, чтобы внушить сердцу своему отчаяние во всем труде, которым я трудился под солнцем". Человеку лучше сказать себе: все это суета, ну, чуть больше, чуть меньше. И речь вовсе не о том, чтобы взять деньги и выбросить их.
Рассказывают про одного человека, который пришел в базарный день на ярмарку. Ребе посмотрел в окно и увидел, с каким пылом тот покупает и продает, весь сияя от восторга, хотя речь шла всего лишь о финансовых сделках. Ребе велел срочно позвать его к себе, а когда тот поднялся, стал увещевать его: "Что это такое? Во что ты превращаешь денежные дела? Неужели это все в жизни? Я смотрю на тебя, будто тебе дали кислородную маску, столько воодушевления!". Выслушав эти наставления, человек достал деньги, швырнул их на пол и стал топтать ногами. Ребе воскликнул: "Что ты делаешь?! Немедленно подними и положи в карман, это же деньги!". Человек вышел в полном замешательстве, не понимая, чего от него хотят. И тогда Ребе объяснил ему: "Деньги - вещь важная, за деньги можно приобрести многое, можно заслужить будущий мир (олам а-ба), можно обрести вечность, но нужно отводить деньгам подобающее место и придавать им должную значимость. Разве стоит ради них терять здоровье? Разве стоит ради них терять жену и детей?".
Посмотрите на людей, которые ради денег теряют все. Из-за этих денег человек ссорится с женой, с детьми, с соседями, и все упирается в деньги. Если бы человек осознал это, он был бы готов уступить и сказать себе: "Оставь меня со всем этим, дай мне нормальную жизнь, дай здоровье, дай мир в доме, дай мир в семье".
Иногда приходится слышать о семьях, живущих с раздельным счетом: она заявила, что не дает определенную сумму, он не дает, когда-то давал, потом перестал. Рассказывают о супругах, поженившихся в зрелом возрасте, которые изначально разделили все расходы, и трудно поверить, до каких нелепостей это доходит. Один дает другому несколько шекелей и просит: "Купи мне то-то", а в ответ слышит: "Постой, это покупается на общие деньги, а вот то купи на свои!". Владыка мира, что это за жизнь?! Речь идет о людях шестидесяти-семидесяти лет, куда ты заберешь с собой эти деньги? Что ты собираешься с ними делать? Сколько еще ты проживешь с этими накоплениями? Человек, не понимающий этого, разрушает свою жизнь прямо сейчас и живет в мелочности: "Я дал, а она не дала", "Я сам заплатил за электричество, а она не внесла долю", "Я ей сказал, а она швырнула мне двести шекелей". Это реальные недавние истории, от которых сжимается сердце. Порой одна из сторон оказывается патологически скупа, и это действительно тяжелейшая проблема. Но нужно понимать, что деньги - не главное в жизни, напротив, слепая привязанность к деньгам лишает человека радости доброй жизни, мира в доме, добрых отношений с детьми, соседями и начальником. Все это происходит оттого, что человек делает материальный мир своей главной целью и пренебрегает советом Шломо: "И обратился я, чтобы внушить сердцу своему отчаяние во всем труде, которым я трудился под солнцем". И тогда у такого человека даже ночью, когда он спит, не знает покоя сердце его. Говорит Шломо: "И это суета". Посмотри: какую пользу принес тебе весь этот труд? Если ты не обрел им душевного покоя и здоровья, если итог таков, то все это - суета.
Об этом и сказано: «Сытость богатого не дает ему уснуть» - кому? Бедняку. Почему? Потому что, ложась спать, бедняк думает: посмотри, как этот богач сыт, как он доволен, и только я такой несчастный. Сытость богача не дает уснуть бедняку; бедняк теряет сон, постоянно размышляя о чужом достатке. И в этом смысл слов «сердце его не покоится»: даже когда он ложится в постель, сердце его не знает покоя. Умножающий имущество умножает заботу, а сытость богатого лишает бедняка сна от вечной досады: почему другие зарабатывают, а он нет.
אֵין טוֹב בָּאָדָם שֶׁיֹּאכַל וְשָׁתָה וְהֶרְאָה אֶת נַפְשׁוֹ טוֹב בַּעֲמָלוֹ גַּם זֹה רָאִיתִי אָנִי כִּי מִיַּד הָאֱלֹהִים הִיא׃ - Нет лучшего для человека, чем есть и пить, и давать душе своей видеть благо в труде своем; но и это увидел я, что от руки Б-га оно.
В «Мидраш Зута» сказали раби Нехемья, рав Нахман бар рав Хисда, раби Шмуэль бар Нахман, а другие говорят - раби Меяша и раби Ирмея бар раби Ицхак: где бы в Коэлет ни говорилось о еде и питье, речь идет исключительно о словах Торы, заповедях и добрых делах, как сказано: «Идите, покупайте и ешьте» и «Идите, вкусите от хлеба моего и пейте вино, которое я растворила». Таким образом, фразу «Нет лучшего для человека, чем есть и пить» Мидраш относит к изучению Торы: учение Торы подобно еде и питью, и в этом истинное благо для человека.
А что означают слова «и давать душе своей видеть благо в труде своем»? Мидраш поясняет: Тора названа благом, и добрые дела названы благом - «Уклоняйся от зла и делай благо». И этим человек являет душе удел в будущем мире, который весь - сплошное благо; в вечной жизни он увидит добро от всех трудов, совершенных здесь. «Но и это увидел я, что от руки Б-га оно» - ведь если Всевышний наделил человека разумом, чтобы идти благим путем, значит, именно этого пути Он и желает. Всевышний ожидает от тебя праведного пути и дал тебе разум для выбора: «Г-сподь желает ради праведности Своей», и потому указал тебе благой путь, чтобы ты избрал его и чтобы было благо тебе.
Раши объясняет, что стих звучит как риторический вопрос с удивлением: разве не лучше человеку есть, пить и давать душе своей наслаждаться благом от трудов своих? То есть, не лучше ли для тебя довольствоваться тем, что имеешь: есть и пить то, что есть, и радоваться плодам своего труда, не желая лишнего? Как написано: «Когда трудами рук твоих кормишься - счастлив ты и благо тебе»: счастлив в этом мире, и благо тебе в мире грядущем. Если человек ест, пьет и вершит правосудие и милость, тогда ему хорошо. Не лучше ли просто есть, пить и быть довольным малым, чем гнаться за вещами непосильными и непостижимыми, которые приносят лишь душевную боль и разочарование, как мы видели выше?
Рав Саадья Гаон отмечает, что здесь царь Шломо вносит необходимый баланс. Из предыдущих слов могло показаться, будто автор призывает к полному отречению, аскетизму и уходу от материального мира. Шломо отвечает: вовсе нет, я имел в виду не это. Человек должен есть, пить и давать душе наслаждаться трудом. Иными словами, я предостерегал лишь от чрезмерной и слепой погони за материальным. Тот, кто думает, будто приумножение имущества, накопление богатств, бесконечные покупки и стройки принесут покой, умиротворение и мир в душе, глубоко ошибается. Куда лучше для человека есть, пить и радоваться своему труду. Я вовсе не говорю, что нужно морить себя голодом. Шломо смягчает сказанное и подчеркивает: возьми от этого мира то, что необходимо для нормальной жизни, и отведи каждой вещи подобающее ей место.
Книга «Имрей Шефер» объясняет: такова уж природа человека, что он всегда чем-то недоволен. Каждый раз ему мешает что-то другое, и всякий раз находится причина, из-за которой он не может радоваться тому, что имеет. И об этом говорит Шломо: «Увидел я» - увидел, что встретить человека, которому по-настоящему хорошо, который ест, пьет и искренне радуется своему труду, - чрезвычайная редкость. А если такой и найдется, «то от руки Б-га оно», это особый подарок свыше. Действительно, когда великих мудрецов Израиля спросили об этом, один ответил: «Я знал в жизни одного счастливого человека - это был Саба из Кельма». А другой сказал: «Я знал одного счастливого человека - раби Исраэля Салантера». То есть привели единичные, редчайшие примеры людей, о которых можно сказать, что они были подлинно счастливы: человек доволен всем, что у него есть, не пребывает в постоянной тревоге и самоедстве, не рвется беспрестанно умножать капитал. Вот кому действительно хорошо, но встретить того, чью душу ничто не терзает, невероятно трудно.
Рассказывают о царской дочери, которая тяжело заболела тоской, и врачи сказали, что ей нужно надеть рубашку счастливого человека, и благодаря этому она выйдет из уныния. Отправились царские слуги искать по свету счастливейшего из людей, но нигде не могли найти. Пока наконец не увидели одного пастуха, который играл на свирели и беззаботно отдыхал возле своих овец. Спросили его - ведь они спрашивали абсолютно каждого: «Счастлив ли ты?» и все отвечали: «Какое там, разве я счастлив!» - а этот пастух ответил: «Да, нет никого счастливее меня». Сказали ему: «Сделай милость, дай нам свою рубашку, чтобы мы отнесли ее царской дочери, впавшей в глубокую тоску, быть может, она исцелится». Ответил пастух: «Рубашку? У меня вовсе нет рубашки! А если бы и была, я уже не был бы счастлив: пришлось бы тревожиться, как бы она не порвалась, пришлось бы ее стирать, заботиться о том, чтобы она была модной - а ведь поди знай, нынче новая мода, то с бегущими крокодильчиками, то со скачущими лошадьми. Все это стало бы овладевать моими мыслями и лишать покоя. У меня нет рубашки - и я счастлив». Если так, «нет блага для человека»: мы не найдем человека, о котором можно было бы сказать, что у него во всем благополучие, что он ест, пьет и услаждает душу свою от трудов своих. А если и встречается подобное - редкие избранники, достигшие этой ступени, - то «это от руки Б-жьей», это дар Всевышнего тому, кто удостоился такого блага.
Книга «Меам лоэз» приводит от имени «Коль Яаков»: здесь царь Шломо дает нам понять - знай, что все благо, которое есть у тебя в этом мире, не приписывай себе, оно исходит от руки Б-жьей. Это подобно давней беседе нищих, когда каждый из них стал рассказывать, где он бывал, в каких местах, сколько подали ему здесь и сколько там, кто скуп, а кто щедр. Один из них сказал: «Давайте я расскажу вам историю, которая произошла со мной. Как-то пришел я в один город и зашел в некий двор. Постучал в дверь и понял, что здесь живут богатые люди. Я спросил: можно ли получить у вас обед? (Не так, как сегодня, когда приходят и просят денег - он просто хотел поесть.) Хозяин ответил: да, сударь, ты можешь получить здесь сытный обед, но для этого надо поработать. Он показал во дворе на дрова, которые нужно было наколоть и приготовить для печи, и добавил: наколи здесь дрова, а потом получишь как положено».
«Я понял, - рассказывает нищий, - что дело серьезное и стоит постараться. Два часа я без устали колол дрова, руки гудели, спина разламывалась, сплошные мозоли - не припомню, чтобы я когда-либо так вкалывал. Постучал в дверь и сказал: хозяин, я закончил. Тот вышел, окинул взглядом работу и говорит: прекрасно, очень хорошо! А теперь подойди к двери напротив и скажи, что тебе полагается обед. Я подошел, постучал - и должен сказать вам: как не помню я, чтобы так тяжело работал, так не помню, чтобы когда-либо так ел! Обед был просто потрясающий, нечто особенное. Стоило потрудиться!»
И вдруг он видит, что все вокруг покатываются со смеху. Спросили его: «Где ты был? В том самом дворе?» Он ответил: «Да». И те снова расхохотались. Он спросил: «Что тут смешного?» Ему ответили: «Пойми, в том дворе живут два богача. Один из них такой скряга, что даже если ты будешь работать на него день и ночь семьдесят лет, он не даст тебе и ломтя хлеба. А второй богач таков, что каждого входящего кормит полноценным обедом за свой счет, прямо по-царски!» И тогда он понял свою ошибку: вначале он постучался к скряге, тот заставил его два часа работать на себя, а затем отправил обедать к щедрому соседу - у которого нищий и без всякой работы получил бы и щедрое пропитание, и обед.
Вот о чем говорится здесь: «Нет блага для человека, чтобы есть и пить и услаждать душу свою трудом своим» - не думай, будто источник блага кроется в его усилиях. Разве еда и питье - это само благо от трудов его? Они вовсе не связаны с его трудом напрямую! Колка дров в одном доме не стала причиной обеда в другом. Знай: сколько бы ты ни думал: «я трудился, я прилагал усилия», размер твоего дохода уже был предопределен свыше. Все, что от тебя требуется, - это проявить необходимое старание (иштадлут); но считать, будто ты получил награду именно потому, что надрывался и работал два часа, - ошибка. Ты получил ее лишь потому, что так было постановлено о тебе свыше. Человек обязан приложить старание, но как только оно совершено - все, этого довольно. И если ты в итоге получил благо, «ибо это от руки Б-жьей»: таков приговор Всевышнего, все полученное тобой исходит от Него, и не полагай, будто твой собственный труд дал тебе и даровал все это.
כִּי מִי יֹאכַל וּמִי יָחוּשׁ חוּץ מִמֶּנִּי׃ - «Ибо кто ел и кто наслаждался больше меня?»
Книга «Имрей шефер» поясняет: здесь Шломо добавляет важное замечание. Люди могли бы сказать: быть может, Шломо отзывается столь дурно о делах этого мира, о его удовольствиях и вожделениях и относится к ним так отрицательно лишь потому, что сам недостаточно вкусил от земных благ? Быть может, у него нет опыта, он мало знаком со всеми его наслаждениями, а доведись ему узнать их ближе, из его уст зазвучали бы совсем иные мотивы? На это царь Шломо и говорит: «Ибо кто ел и кто наслаждался больше меня?» - разве вкусил кто-то то, чего не вкусил я, и разве испытал кто-то хотя бы одно из чувственных наслаждений, которого бы не изведал я? Поэтому, когда я говорю вам это, поймите: перед вами говорит человек, знающий, о чем идет речь, испытавший все на практике; его знание исходит из личного опыта, и это отнюдь не отвлеченные теории.
כִּי לְאָדָם שֶׁטּוֹב לְפָנָיו נָתַן חׇכְמָה וְדַעַת וְשִׂמְחָה וְלַחוֹטֶא נָתַן עִנְיָן לֶאֱסֹף וְלִכְנוֹס לָתֵת לְטוֹב לִפְנֵי הָאֱלֹהִים גַּם זֶה הֶבֶל וּרְעוּת רוּחַ׃ - «Ибо человеку, который угоден Ему, Он дал мудрость, знание и радость, а грешнику дал заботу собирать и копить, чтобы отдать угодному Б-гу; и это тоже суета и крушение духа».
«Ибо человеку, который добр пред Ним» - пред Всевышним, «Он дал мудрость, и знание, и радость»: Всевышний даровал ему сердце, стремящееся заниматься Торой и заповедями, а также дал ему способность радоваться своей доле, как мы видели выше: чтобы ел, пил и давал душе своей видеть благо в своем труде. Раши продолжает ту же мысль: это то, что требуется от человека, - Всевышний хочет, чтобы человеку было хорошо здесь, в этом мире, Всевышний не желает, чтобы человек страдал.
С другой же стороны, «а грешнику дал заботу» - то есть дал ему такое обыкновение, что грешник все время печется лишь о том, как бы накопить и собрать. Вся его цель - собирать еще и еще. И ради кого? В конечном счете - «чтобы отдать доброму пред Б-гом»: все, что ты копишь и собираешь, предназначено для того, чтобы в итоге достаться доброму пред Всевышним, как сказано: «Ибо нечестивый приготовит, а праведник наденет». Твой труд нужен лишь для того, чтобы все перешло к тому, кто угоден Всевышнему, как сказано в свитке Эстер: «И поставила Эстер Мордехая над домом Амана». И это тоже тщета: Всевышний дал творениям трудиться, а человек тяжело работает лишь ради того, чтобы плодами воспользовался другой.
Сфорно приводит примеры: так было с Яаковом-авину: «И отнял Б-г скот у отца вашего и дал мне» - весь скот Лавана перешел к Яакову, а далее написано, что Лаван потерял весь свой скот из-за дурного дела, да и в том, что оставалось, не было благословения. Подобное мы видим и в истории о Йосефе, почитавшем Шаббат: все нажитое и накопленное богачом в итоге оказалось в руках Йосефа, почитателя Шаббата. Так же произошло и с сокровищами фараона: фараон копил и хранил огромные богатства, начало чему положил еще Йосеф, а в конце все досталось доброму пред Всевышним - «добыча у моря была больше, чем добыча в Египте», так что каждый нагрузил по девяносто ливийских ослов. Выходит, все, ради чего ты, грешник, трудишься, - это чтобы отдать тому, кто угоден Всевышнему. И разве это не тщета и томление духа, суета и крушение надежд: человек понимает, что он трудился, надрывался, и что же в итоге у него осталось?
Ран в своих драшот пишет, что обе части стиха относятся к первому человеку: Адам до греха и Адам после греха. «Человеку, который добр пред Ним, Он дал мудрость, и знание, и радость» - это Адам в Ган Эдене. Он дал ему мудрость, и сказано, что ангелы восхищались им и хотели возгласить перед ним «Свят!», видя его мудрость. Он дал ему знание и радость: человек находился в самом прекрасном месте, в саду Эденском, «от всякого дерева сада ты можешь есть» - готовая пища без всякого труда, служебные ангелы процеживали для него вино и жарили мясо. Что может быть лучше? У него было абсолютное благо. А кто такой «грешник»? Когда первый человек согрешил и вкусил от древа познания - «Он дал заботу собирать и копить», «терния и волчцы произрастит она тебе»: отныне ты будешь непрестанно трудиться над сбором урожая, пора сбора плодов, пора жатвы, постоянный тяжкий труд ради пропитания. А ведь прежде было куда лучше: «человеку, который добр пред Ним», Всевышний давал все готовым. Зачем же грешнику нужно было грешить, чтобы в итоге вся его жизнь свелась к накоплению богатства?
Мальбим разъясняет на основе святого языка (лашон а-кодеш), в чем разница между «лаэсоф» (собирать) и «лихнос» (скапливать). Глагол «асаф» всегда выражает сбор чего-либо в особое, определенное место, и речь не идет просто о собирании разрозненного: собирать рассеянное называется «кавец». «Асаф» - это внесение чего-либо в хранилище, в определенное место: «И собрал (вайеэсоф) их под стражу» - поместил в тюрьму; «и никто не приглашает (меасеф) их в дом» - не вводит в дом. При этом корень «асаф» связан и с глаголом «канас»: собирание («асифа») указывает на внесение чего-то снаружи внутрь, а скопление («книса») означает, что уже внутри дома вещь прячут в сейф, в сокровищницу или надежно укрытое место. Отсюда происходит и употребление глагола «асаф», когда нечто прижимается, собирается к самому себе, как в стихе: «И сказал священник: подбери (эсоф) руки твои» - прижми руки к телу; а также «и исцелит (ве-асафто) его от проказы» и «прокаженный собран (ве-усаф)» - когда прокаженный возвращается, принимается внутрь стана.
Автор книги «Имрей Шефер» объясняет: какова причина того, что «нет для человека блага»? Поскольку «человеку, который добр пред Ним, Он дал мудрость, и знание, и радость» - доброму человеку, идущему путями Всевышнего, Творец даровал мудрость и разум, подразумевая, что цель, ради которой человек трудится, останется ему самому; он сам насладится ею и получит ее. Но в действительности такое положение крайне редко, исключительный случай: чтобы человек трудился, прилагал усилия, и все это оставалось только ему самому. Мы видели, как мудрецы говорили о себе: «И оставляют другим богатство свое» - даже о том, кто оставил после себя лишь меру шафрана (кава де-морика), самую малость: я трудился, а досталось другому. Стало быть, это явление чрезвычайно редкое, почти не встречающееся.
«А грешнику дал заботу собирать и копить» - у грешника есть непрестанная забота собирать и откладывать, и в этом нет подлинной цели. Но здесь предлагается оригинальное толкование: почему Святой Творец возложил на грешника заботу собирать и копить? Потому что иначе тот грешил бы еще больше! И что же сделал Всевышний? Нашел для него своего рода трудотерапию - дал занятие, чтобы отвлечь его: собирай и копи деньги, будь занят двадцать часов в сутки накоплением и сбережением, чтобы у тебя не оставалось времени на грехи, не было досуга для проступков и дурных дел, ведь ты всецело поглощен накопительством. Будь у него свободное время, весь его день уходил бы на прегрешения; поэтому Всевышний дал ему «заботу» (инъян) - то, чем он будет озабочен и занят, чтобы тем самым отдалить его от греха.
А кому в конечном счете достанутся все эти труды? «Чтобы отдать доброму пред Б-гом»: в итоге все плоды этих трудов будут переданы тому, кто угоден Всевышнему. Но как же можно радоваться тому, что в конце концов перейдет к кому-то другому? Поэтому «и это - тщета и томление духа», суета и сокрушение духа, ведь грешник не сможет порадоваться этому, поскольку все его труды и старания достанутся тому, кому это суждено с Небес.
В завершение второй главы царь Шломо подводит итог: тот, кто делает материальный труд главным делом своей жизни - «все дни его - скорби, и забота его - досада, даже ночью сердце его не знает покоя», все ему мешает, вокруг него возникают распри, а ведь большинство ссор в мире происходит из-за денег, которые все равно приходят и уходят. Тот же, кто видит суетность материального мира - хорошо ест, хорошо спит, и беды проходят рядом, не задевая его. Отсюда и уравновешивающий совет: ни крайнее отшельничество, ни слепая погоня за наживой, но «чтобы человек ел и пил, и давал душе своей видеть доброе в труде своем» - довольствовался своим уделом, находил духовное насыщение в Торе и заповедях и помнил, что истинное благо - не плод его собственных усилий, а «от руки Б-га это». А тому, кто этого не понимает, Всевышний дал занятие собирать и копить, чтобы в конечном счете все это «отдать тому, кто угоден Б-гу» - и потому это тоже суета и крушение духа.