В рассматриваемом отрывке царь Шломо продолжает свое великое исследование о предназначении человека и переходит к анализу мира удовольствий: приносит ли хоть одно из земных наслаждений подлинную пользу для достижения цели человеческой жизни. Затем он обращается к исследованию самого пути мудрости - является ли мудрость ключом к успеху там, где потерпели неудачу другие. Пройдем по порядку стихов.
רָאִיתִי אֶת כׇּל הַמַּעֲשִׂים שֶׁנַּעֲשׂוּ תַּחַת הַשָּׁמֶשׁ וְהִנֵּה הַכֹּל הֶבֶל וּרְעוּת רוּחַ׃ - Видел я все дела, которые делаются под солнцем, и вот - все это тщета и томление духа.
Автор книги «Имрей Шефер» говорит: все реалии этого мира делятся на две категории. Есть удовольствия внутренние, и есть удовольствия внешние. Внутренние удовольствия - это то, в чем человек испытывает насущную потребность: еда, питье, жилище; причем большинство из них входит внутрь человека, как пища и питье. Внешние же удовольствия - это вещи, не проникающие в само тело, и в основном они представляют собой роскошь: красивая утварь, великолепные колесницы, роскошные дома, пышный сад. Это наслаждения, услаждающие взор и слух, но не входящие внутрь.
Об обеих этих категориях Шломо приходит и говорит: видел я все дела, совершенные под солнцем, и вот, всё - всё это подпадает под определение тщеты и томления духа. Сама их суть - пустота, в них нет никакой пользы для истинной цели человека, и при всем том видно, как человек погружается в них, и нет конца всем его трудам. Он поглощен этими делами и не дает себе покоя ни на миг.
מְעֻוָּת לֹא יוּכַל לִתְקֹן וְחֶסְרוֹן לֹא יוּכַל לְהִמָּנוֹת׃ - Кривое не может выпрямиться, и ущерба нельзя сосчитать.
Первая часть стиха направлена против внутренних удовольствий - еды и питья. Человек, который постоянно лакомится яствами, ищет лишь вкусного и приятного и не обращает внимания на то, приносят ли эти блюда пользу телу или вред, искажает этим естественный порядок своего организма и навлекает на себя недуги: болезни желудка, а если без меры потребляет сладкое - диабет, если избыток жиров - холестерин и сердечные заболевания. Все это подводит его к вратам смерти. Выходит, что погоня за вожделениями так искривляет и калечит человека, что исправить это невозможно, и ни один врач не сможет его спасти.
И еще хуже обстоит дело с внешними удовольствиями, о которых сказано: «И ущерба нельзя сосчитать». Человек тратит целое состояние на роскошный дом, на прекрасный двор, сад, красивую одежду - и вдруг обнаруживает в этом изъян. Дом, который он построил: внезапно выясняется, что соседнее здание отбрасывает тень, и большую часть времени в доме темновато. До стройки он этого не замечал, а построив, увидел. Все мы знаем это: в материальных делах любая мелочь способна разрушить всё. У человека, погруженного в земное, малейшая деталь отбивает весь вкус. Купил костюм, заметил крошечный дефект, и даже если ему скажут, что этого почти не видно, удовольствие пропало. Была великолепная свадьба, но попалось что-то не то в салате, пара гостей сделала замечание - и всё для него испорчено. Такова реальность.
Откуда мы это видим? Из истории с Аманом: «И все это ничего не стоит для меня» - все кланяются, кроме одного Мордехая, и эта мелочь сдувает весь его триумф. А еще раньше - у Адама Ришон; на это и намекнули мудрецы: «Где намек на Амана в Торе?». Ведь ему было разрешено есть от всех плодов райского сада, но одна запретная вещь лишала покоя: отсутствие доступа к Древу Познания лишило его вкуса ко всему остальному.
И в этом смысл слов «и ущерба нельзя сосчитать»: пусть будет даже самый незаметный изъян в форме или размере, недостаток столь незначительный, что его и в расчет не берут, никто его не замечает и не измеряет - у человека уже нет радости. Купил новую машину, и вдруг царапина. Казалось бы, пусть это будет первая царапина, которая тебя успокоит, чтобы ты не дергался по пустякам вокруг машины. Но он не находит покоя, ищет краску нужного оттенка и тратит дни на эту царапину. Посмотри, насколько земные дела притягивают человека и насколько глубоко он в них погрязает, что малейшая помеха причиняет ему боль. Есть ли тщета и томление духа больше этого - когда человек настолько поглощен материальным, что любая мелочь лишает его всякого вкуса к наслаждению?
Мидраш а-Гадоль толкует: «Кривое не сможет выпрямиться, и недостающее не сможет быть сочтено» - в этом мире тот, кто согрешил и искривил свой путь, еще может исправиться, но в грядущем мире искривленное уже не выпрямится, и недостающее нельзя будет восполнить. Притча о двух людях, которые вместе воровали, грабили и совершали все грехи сообща, - двух товарищах, поступавших совершенно одинаково. Однако один из них перед смертью совершил тшуву, а другой нет. Совершившего тшуву ведут в Ган Эден, а того, кто не раскаялся, ведут в Геином. Увидев своего товарища, нераскаявшийся кричит и плачет: «Я и мой друг вместе воровали, я и мой друг вместе грабили! Почему же его ведут к праведникам в Ган Эден, а того человека (избегая говорить дурное о самом себе) ведут к нечестивцам в Геином? Неужели здесь есть лицеприятие? Мы оба грешили одинаково, почему же страдаю только я?»
Сказали ему: «Глупец, слепец и безумец! Твой товарищ поклялся сойти со злодейского пути и раскаялся, как подобает праведнику, и это позволило ему удостоиться вечной жизни и величия». Сказал он им: «Умоляю вас, отпустите меня, я пойду и совершу тшуву!» Ответили ему: «Глупец, слепец и безумец! Что сделано, то сделано. Мир, из которого ты пришел, подобен кануну Субботы, а будущий мир подобен самой Субботе. И если человек ничего не приготовил в канун Субботы - что же он будет есть в Субботу?»
Рассказывают о человеке, который летел в самолете, где ему было крайне тесно. Захотел он откинуть спинку кресла - сзади возмущаются, уснуть не может, рядом плачет ребенок. Подозвал он стюардессу и стал жаловаться. Она ответила: «Господин, вы приобрели билет в этот класс. Если бы вы купили билет в первый класс, все было бы совершенно иначе». Он спросил: «А сколько стоит первый класс?» Она ответила: «Еще сто долларов». Он сказал: «Возьмите сто долларов, и я пересяду туда». На это она сказала ему: «Нет, господин, билеты покупают внизу». Это глубокий урок: билеты покупают внизу. То, что человек приобрел здесь, на земле, - то и достанется ему там, наверху. Кто потрудился в канун Субботы, тот и вкушает в Субботу.
Мидраш продолжает: сказал осужденный: «Позвольте мне хотя бы пойти и взглянуть на почет, оказанный моему товарищу в Ган Эдене!» Сказали ему: «Там, где стоят чистые, не могут находиться нечистые», - ему не позволено даже взглянуть на удел раскаявшегося. Тотчас разорвал он свои одежды, стал рвать на себе волосы, заскрежетал зубами, сам бросился и низринулся в Геином, да убережет нас Всевышний. Поэтому и учат нас: знай, что кривое не сможет выпрямиться, и старайся исправить все свои пути вовремя, в честности и праведности, чтобы потом не метаться, не плакать и не раскаиваться в прежних грехах тогда, когда уже ничего нельзя исправить, и «недостающее не сможет быть сочтено».
Мальбим в толковании терминов («Беур а-милим») к книге Шмуэль II (глава 24), а также в труде «Яир ор», поясняет, что в святом языке существует несколько выражений для счета: пакад, сафар, наса (как в повелении «исчисли поголовно [насо эт рош] сынов Гершона») и мана. В чем же заключается разница между ними?
Глагол сафар обозначает сам процесс счета - когда человек последовательно считает: «один, два, три»: «И отсчитайте себе от наутро после праздника...». И точно так же: «Стану считать их - они многочисленнее песка», «Ты сосчитаешь шаги мои», «Сосчитаешь ли месяцы, что они вынашивают?», «По мере вины его, счетом» - во всех этих случаях речь идет о порядковом счете. Глагол пакад указывает на итоговую сумму исчисления, на общее число собравшихся, а также намекает на цель счета: ведь царь пересчитывает свое войско для того, чтобы им командовать, и отсюда же происходит понятие смотра армии перед боем, как сказано у пророка Йешаяу (13:4).
Что же касается нашего стиха, где сказано: «и недостающее не сможет быть сочтено» [ве-хесрон ло юхаль леиманот], то корень мана всегда связан с тем, чтобы обнаружить недостачу. «Ведет счет [моне миспар] звездам» - Святой, благословен Он, считает их, чтобы из установленного для них числа никогда не убавилась ни одна. И подобно этому: «Если сможет кто сосчитать [лимнот] прах земной, то и потомство твое сочтено будет»: прах невозможно исчислить по частям, ведь если взять тонкую пылинку, весь остальной прах останется прежним, в нем нет ущерба; так и Израиль никогда не понесет невосполнимой убыли и всегда сохранит свое полное число. И еще: «Кто сосчитает [мана] прах Иакова и число четверти Израиля?». А глагол наса употребляется при таком счете, который возвышает и выражает особое почтение: «Исчисли [буквально: вознеси главу - насо эт рош] сынов Гершона», а также о предводителях войска и полководцах, ибо выражение «возношение главы» означает возвеличение и почет.
דִּבַּרְתִּי אֲנִי עִם לִבִּי לֵאמֹר אֲנִי הִנֵּה הִגְדַּלְתִּי וְהוֹסַפְתִּי חׇכְמָה עַל כׇּל אֲשֶׁר הָיָה לְפָנַי עַל יְרוּשָׁלָ͏ִם וְלִבִּי רָאָה הַרְבֵּה חׇכְמָה וָדָעַת׃ - Говорил я со своим сердцем так: «Вот, я умножил и приумножил мудрость больше всех, кто был надо мною в Иерусалиме, и сердце мое видело много мудрости и знания».
Раши объясняет: теперь, когда я лишился величия, обращаю я сердце свое к размышлению: кто мог сказать обо мне, что я дойду до такого состояния? То есть кому могло прийти в голову, что Шломо, столь великий царь, уподобится простому смертному, бродяге, к которому все относятся как к безумцу, воображающему, будто он был царем! Сказал он: вот, я возвеличился и приумножил мудрость - и посмотрите, что осталось от всего этого.
А Мальбим в «Яир ор» закладывает здесь правило, с которым мы еще неоднократно встретимся на страницах этой книги: везде, где написано «сказал я в сердце своем» (амарти бе-либи), имеется в виду нечто ложное, довод, не имеющий оснований; а везде, где сказано «говорил я с сердцем своим» (дибарти бе-либи) - речь идет об истине. Выходит, что в нашем стихе - «говорил я с сердцем своим так: вот, я возвеличился и приумножил...» - говорится о чистой правде.
«Имрей шефер» объясняет ход этой мысли: Шломо подумал про себя - возможно, те люди, что потерпели неудачу в своих делах, оступились лишь из-за недостатка мудрости и неумения быть осторожными? Те, кто шел обоими этими путями - и те, кто гнался за внутренними наслаждениями в еде, питье и одеждах, и те, кто стремился к внешним удовольствиям, дворцам и прочему, - возможно, споткнулись только потому, что им не хватило мудрости вести себя осмотрительно?
На это отвечает Шломо: я видел и великих мудрецов, оступившихся в этом. И потому сказал: «я возвеличился и приумножил мудрость более всех, кто был до меня над Иерусалимом» - не было человека мудрее меня. И мало того: «и сердце мое видело много мудрости и знания» - я обладаю огромным жизненным опытом, ведь именно из опыта человек приобретает жизненную мудрость сверх изученного, и эта мудрость ничуть не уступает книжной. И если так, я был уверен, что в своих делах преуспею больше всех тех, кто устремился за материальным и пал. Я думал: у меня есть мудрость, которая спасет меня, и, быть может, именно она удержит меня на пути истины, и я не споткнусь.
וָאֶתְּנָה לִבִּי לָדַעַת חׇכְמָה וְדעַת הוֹלֵלֹת וְשִׂכְלוּת יָדַעְתִּי שֶׁגַּם זֶה הוּא רַעְיוֹן רוּחַ׃ - И обратил я сердце мое к тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; и узнал я, что и это - томление духа.
Говорит «Имрей шефер»: и здесь Шломо упоминает оба этих рода устремлений. Внешние наслаждения названы «безумием» (hолелот), потому что они кружат голову человеку и вводят его в заблуждение, ведь большинство этих вещей вовсе не нужны - человек приобретает дома, поля и виноградники далеко за пределами своих насущных потребностей. А внутренние удовольствия, хотя они и необходимы человеку - еда, питье и одежда, - тем не менее названы «глупостью» (сихлут), ибо если человек преувеличивает их значение, гоняясь за изысками и брендами, это считается глупостью: если бы он довольствовался малым, у него ни в чем не было бы недостатка, и даже если бы он брал от этого мира лишь необходимый минимум в еде, питье и одежде - этого было бы вполне достаточно.
И в обеих этих областях, говорит Шломо, я обратил сердце свое к тому, чтобы действовать согласно своей мудрости. Если те, кто потерпел неудачу, оступились из-за нехватки мудрости, то ведь я превзошел и приумножил мудрость больше всех, кто был до меня. В вопросах питания я следовал медицинской науке: ел по счету, по весу и по строгой мере, прислушивался к указаниям врачей и знатоков, употреблял все необходимые группы продуктов и всё насущно требуемое. В древности действительно глубоко разбирались в этом, как мы находим, что Невухаднецар установил строго определенный рацион для воспитываемых при дворе юношей, полагая, что благодаря правильному и упорядоченному питанию они обретут ясный ум и рассудок.
Хорошо известны слова Рамбама в «Законах о свойствах характера» (Илхот деот): тому, кто соблюдает все приведенные им правила медицины и правильного питания, гарантировано, что он не заболеет, разве что случится эпидемия, но при обычном ходе вещей ему обещано здравие. Мы видим, сколь глубоким пониманием обладали мудрецы, чтобы правильно выстроить режим питания. Рассказывают, что однажды султан, у которого Рамбам служил личным врачом, обратился к нему. Местные арабские лекари, оказавшиеся не у дел с появлением Рамбама, нашептывали правителю: «В чем же видна его мудрость? Он ведь ни разу тебя не вылечил!» Спросил султан Рамбама: «Говорят, будто ты велик во врачевании, но ты ведь ни разу не лечил меня». Спросил его Рамбам: «А другие врачи?» Тот ответил: «Да, при них я болел». Спросил Рамбам: «А при мне?» Султан ответил: «Слава Богу, я вообще не болею». Сказал ему Рамбам: «А как ты думаешь, почему ты не болеешь? Потому что именно я выстраиваю твое питание. Они умеют лечить болезнь, когда ты уже заболел, - велика заслуга! Я же забочусь о том, чтобы ты не заболел вовсе, и это куда выше».
Итак, Шломо сказал: во всех вопросах наслаждений этого мира я буду поступать мудро, ведь я великий мудрец, и все мои действия будут подчинены правильному и должному порядку. То же касается и внешних дел: каждое здание, которое я строю, я возвожу в согласии со здравым смыслом и подлинной мудростью. И если так, быть может, человеку все-таки стоит заниматься внешними и внутренними удовольствиями?
Об этом говорит Шломо: «Узнал я, что и это - крушение духа». Для меня это не более чем суета («суета сует, сказал Коэлет», а суета - это то, в чем нет ничего подлинного); но для простого народа это именно «крушение духа», в чем есть сокрушение сердца и разочарование. И вывод таков: человеку не следует погружаться в погоню за удовольствиями - ни за внутренними телесными наслаждениями, ни за внешними материальными утехами.
Книга «Коль Эфраим» объясняет выражение «говорил я с сердцем своим». В Писании сказано, что Святой, благословен Он, даровал Шломо «сердце мудрое и разумное, подобного которому не было до тебя и после тебя не восстанет подобный тебе». И действительно, выражение странное: что значит «говорил я со своим сердцем»? Разве мое сердце - это кто-то другой? Следовало бы сказать: «говорил я в сердце своем». Однако в свете этого все раскрывается удивительным образом: Всевышний насадил в Шломо мудрое и разумное сердце, и это сердце Шломо было словно чем-то отдельным от него самого - святой сосуд, внедренный в его нутро. Великая мудрость, которую Творец вложил в него как бы извне, нечто обособленное от него, и потому он ведет диалог со своим сердцем - с той Б-жественной силой, что была вложена в него.
Эта мудрость пришла без труда, без стараний и усилий, ведь Сам Всевышний насадил ее в его сердце. Но есть и другая грань: «Дай мудрому, и он умудрится еще» - мудрец, получив изначальную мудрость, выводит одно из другого, прикладывает усилия, трудится и достигает еще более высоких ступеней постижения. И именно об этом добавляет Шломо: «и умножил я мудрость более всех, кто был до меня над Иерусалимом» - я прибавил и возвеличил мудрость сверх того, что было получено в дар. И эта часть - «умножил я» - важнее того, что дано в подарок. Ведь то, что тебе подарили, тебе просто дали, а что ты сам для этого сделал? Тогда как «умножил мудрость» - это мой собственный труд, мои собственные усилия. Поэтому он и начинает со слова «я»: «Говорил я с сердцем моим, сказав: вот я возвеличил и умножил мудрость» - я сам добавил, своими силами. Он ставит это на первое место, ибо в этом величие человека и его достоинство: в том, что ты добавил собственным трудом и силами, а не в полученных подарках.
И продолжает: «И сердце мое видело много мудрости и знания». Мальбим закладывает фундаментальное правило: когда в Писании сначала стоит существительное, а затем глагол в прошедшем времени, это указывает на то, что действие происходило давно. Казалось бы, следовало сказать «ве-раа либи» (и видело сердце мое), но сказано «ве-либи раа» (и сердце мое видело) - то есть еще с тех давних пор, уже с двенадцати лет, с того момента, как Всевышний даровал мне сердце, преисполненное мудрости и знания, уже тогда мое сердце видело много мудрости и знания. И обратите внимание на порядок: сначала он упомянул то, что добавил сам, ибо в этом его величие и заслуга, и лишь затем говорит о том, что и Сам Всевышний дал ему мудрость и ведение. Доказательство тому - благословение «Хонен а-даат» в молитве Шмоне Эсре, где мы говорим: «Ты одаряешь человека знанием... одари же нас от Себя мудростью, разумом и знанием». Мудрость и знание - это дар от Него, благословен Он, и это тот сосуд, с помощью которого человек возвеличивает и приумножает мудрость.
Здесь Шломо переходит к своему третьему исследованию: в чем цель творения - в том ли, чтобы человек накапливал мудрость для самого себя, становясь мудрее, или же в том, чтобы умудрять мир, возвеличивать мудрость и учить мир мудрости и ведению? Является ли целью сам человек или распространение мудрости в мире? И об этом он говорит: «И обратил я сердце мое к тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость, и узнал, что и это - крушение духа».
Говорит Раши: «И обратил я сердце мое» - теперь я обратил свое сердце к тому, чтобы познать и вникнуть в мудрость, каков ее итог, и вникнуть в безумие и глупость, каков их конец. Иными словами, к чему ведет мудрость в сравнении с тем, к чему приводят легкомыслие и глупость. Ведь вся книга Коэлет - это книга исследования, глубокого наблюдения и размышления обо всех путях человека: каков верный путь и каков путь, на котором пребывает свет.
А что такое «олелут» (безумие, бесчинство)? Раши объясняет: это помешательство, помрачение рассудка, от корня, означающего смешение. Слово «олель» родственно слову «маhуль» (разбавленный, смешанный), как сказано: «вино твое разбавлено водой». Человек легкомысленный и бесчинствующий - это человек неуравновешенный, а «митполель» означает «ведущий себя как безумец». Уравновешенный человек обладает трезвым, спокойным разумом: он не бросается в крайности, не делает глупостей и не действует импульсивно. Безумие же - это внутренняя сумятица и смятение, человек сумбурен в своих поступках, в этом суть глупости и безрассудства.
«И узнал я» - говорит Раши: узнал я теперь, что и в мудрости кроется крушение духа, и в этом смысл слов «раайон руах», от корня со значением сокрушения и шаткости. Почему? Потому что человек уверен, что достиг великой мудрости, и оттого полагается на себя; а когда человек полагается на себя, его падение близко. Он говорит себе: «Разве я могу оступиться? Не беспокойся, со мной все будет в порядке. Раввины запретили? Да брось, разве я ребенок? Поверь, все эти глупости меня совершенно не трогают». Человек уверен, что он защищен. Но ведь величайшие мудрецы по-настоящему боялись - раби Акива и другие, ибо говорили: «Кто знает, человек ведь слаб и может споткнуться, ведь нет стража перед соблазном». Но, видимо, это говорилось не о нашем поколении и не о таких «сильных» людях, как мы... В этом и кроется крушение духа, сокрушение: человек не отдаляется от запрета и тем самым гневит Всевышнего.
И пример тому, говорит Шломо, - сам мудрейший из людей. Кто мудрее и проницательнее его, и какова была вероятность, что он совершит глупость? Но посмотри: я говорил «умножу коней, но не верну народ в Египет» - и в итоге вернул. Я говорил «умножу жен, но они не развратят мое сердце». Разве женщина может сбить меня с пути, пусть их будет даже тысяча? Ведь я мудрейший из людей - я мудрее всех мужчин, а вы говорите о женщинах? В те времена женщины были далеки от мудрости, не занимались государственными делами и почти не выходили из дома, их познания и кругозор были весьма ограничены. И несмотря на это, обо мне написано: «и склонили его жены сердце его». И точно так же, говорит Раши, он понадеялся на свою мудрость и совершил ряд поступков, как сказано: «Слово мужа к Итиэлю, к Итиэлю - и смогу». Он был уверен: «Всевышний со мной, и мне будет сопутствовать успех, опасаться нечего, все мне под силу». И вот та самая мудрость, на которую я рассчитывал положиться, обернулась в итоге крушением духа. Не думай же, что дурны лишь легкомыслие и глупость; порой мудрость, на которую ты самонадеянно опираешься, ничуть не лучше.
Книга «Коль Эфраим» объясняет: «И обратил я сердце свое» - когда я увидел, какой драгоценный инструмент насадил во мне Вс-вышний, это сердце, которое подобно отдельному саженцу во мне, я взял этот драгоценный сосуд и использовал его, «чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость». То есть понять, каковы пути мудрости, а с другой стороны - каковы пути глупости. Ведь нужно понимать: когда человек хочет опровергнуть какое-либо мнение и противостоять определенной системе взглядов, он обязан знать ее основы. Без этого он не способен ни с чем спорить и ничего опровергнуть.
И только иудаизм оказывается той единственной сферой, против которой берется высказываться любой невежда, совершенно не зная ее. Можно вспомнить случай с человеком, который возмущался «архаичной» ктубой, якобы защищающей лишь права мужчины и не дающей никаких прав женщине, - притом что он сам никогда ее не читал и даже прочесть не в состоянии, ведь она написана на арамейском языке. Между тем любой, кто хоть раз прочитал ктубу, знает, что в ней нет ни единого права для мужчины, и все написанное там - это исключительно права женщины. Таково обыкновение людей: говорить с уверенностью, будто они знают, рассчитывая на то, что и слушатели ничего не смыслят. А порой находятся те, кто проверяет факты и обнаруживает грубейшие ошибки - например, когда человек помещает исторических деятелей на сотни лет дальше эпохи, в которую они жили. Однако за невежество не штрафуют, а если бы били за невежество - многие ходили бы всю жизнь в гипсе. Выходит, человек может болтать все, что ему вздумается, но тот, кто никогда не изучал иудаизм, никогда не сможет спорить с ним по существу. И если есть стремление противостоять религии, мировоззрению или концепции и доказать, что это заблуждение, - нужно досконально знать их суть; необходимо понимать и систему взглядов глупцов, чтобы уметь ей противостоять.
В этом и заключается суть психологии: понять механизмы, понять, что стоит за той или иной системой. Подобным же образом и философия занимается исследованиями того, что человеческий разум способен постичь, а что непостижимо, и возможно ли вообще дойти до самой истины. Философы много занимались этим: можно ли дать абсолютное определение добру и злу, что называется добром, а что - злом, ведь то, что один определяет как добро, для другого является абсолютным злом. Сюда же относятся вопросы о том, «что впереди и что позади», глубочайшие материи, до конца постичь которые человек порой просто не в состоянии.
Обо всем этом Шломо говорит: «Узнал я, что и это - крушение духа». Куда лучше углубляться и вникать в ту мудрость, которую дал тебе Вс-вышний, в постижимые для тебя вещи, а не в то, что превышает границы твоего разума. Не стоит использовать мудрость для того, чтобы погружаться в исследование систем безумия и глупости - не для этого ты получил этот дар. Мудрость дана главным образом для того, чтобы заниматься ею Торой, познанием Вс-вышнего и постижением Творца, а не теми вопросами, которые нисколько не приближают к истине.
Шломо обозревает все земные дела и находит, что все это - суета и крушение духа: внутренние удовольствия приводят человека к состоянию «кривое не сможет выпрямиться» в его теле, а внешние наслаждения - к тому, что «недостаток невозможно сосчитать», ведь малейший изъян лишает всякого вкуса, как это было видно на примере Адама Ришона и Амана. Мидраш же добавляет, что в будущем мире исправления нет вовсе: билеты приобретают только внизу, и «тот, кто трудился накануне субботы, будет есть в субботу». Затем Шломо проверил, спасет ли сама мудрость, и засвидетельствовал словами «Говорил я с сердцем моим» - на языке чистой правды, - что ни колоссальная мудрость, данная ему как дар, ни та, которую он умножил собственным трудом, не помогут тому, кто полагается лишь на себя, и напротив: «и это - крушение духа». Вывод таков: человеку не следует погружаться в удовольствия этого мира и не стоит растрачивать драгоценный сосуд разума на недостижимые изыскания; ему надлежит обратить этот дар на изучение Торы, познание Вс-вышнего и признание Творца.