Мы находимся на сорок восьмом уроке по Шалшелес ѓа-Яхас - истории жизни Ребе, часть восьмая.
Здесь рассказывается, что в году "5697 - служил секретарём своего тестя, к"к (который некоторое время находился в Париже)". У нас есть документальные свидетельства того года: в месяце Шват Ребе Раяц поехал в Париж для лечения, а позднее в том же году, в месяце Адар, поехал на курорт близ Вены. Из обоих этих периодов в книге Игрот Кодеш Ребе Раяца сохранилось несколько писем, подписанных "М"Ш" - именем Ребе. Отсюда видно, что в течение нескольких недель Ребе был секретарём предыдущего Ребе и писал за него все письма, которые тому нужно было написать. Именно на это и намекает здесь одна строка.
Здесь пропущен весь период 5698-5699 годов, и о нём нет никакого описания, хотя есть различные рассказы из этих лет. Отсюда переходят прямо к 5700 году, в самый разгар войны: "Перед праздником Шавуот 5700 - покидают (из-за нацистской оккупации) Париж и переезжают в Виши". В месяце Сиван 5700 года нацисты, да сотрётся их имя, захватили Париж.
Интересный рассказ из тех дней: сразу после захвата Парижа нацисты издали приказ провести регистрацию всех жителей, в которой каждый должен был указать свои точные данные - к какой религии и к какой расе он принадлежит. Регистраторы ходили из дома в дом и записывали жильцов, и когда они пришли в дом Ребе, формально Ребе не было дома. Когда спросили, кто живёт в доме, и дошли до имени Ребе, спросили, что о нём записать. Не хотели писать "еврей", поскольку понимали, что время опасное, но и не хотели писать что-то другое, и поэтому написали "ортодокс" - общее слово, которое ничего точно не определяет. Когда Ребе вернулся домой и узнал, что было сказано, он поспешил в регистрационную конторуuнацистов и попросил исправить эту графу и написать "еврей", хотя в этом была опасность, чтобы, не дай Б-г, не значилось нечто, не связанное с еврейством.
Здесь написано, что за несколько дней до праздника Шавуот Ребе и Ребецин покинули Париж. Ребецин рассказывала, что перед своим отъездом Ребе собрал евреев, находившихся там, подбодрил их и укрепил в них надежду на Всевышнего. Высокопоставленный генерал французской армии, который очень ценил Ребе, предложил Ребе и Ребецин свой замок за городом и сказал: "Спрячьтесь там, я готов предоставить вам это место". Ребе не согласился и сказал, что предпочтительнее поехать в Виши, как здесь и написано.
Ребе и Ребецин удалось попасть на один из последних поездов, вышедших из Парижа. Ребецин рассказывала, что во время бегства в том районе шёл очень сильный обстрел, и они укрылись в одном из магазинов. Ребецин была полна страха, а Ребе успокаивал её и вселял в неё уверенность, чтобы она ничего не боялась. "(Прибыли туда в канун праздника Шавуот)" Они приехали в Виши перед кануном праздника Шавуот, буквально к вечеру, незадолго до захода солнца, с которым наступал праздник. У Ребе был чемодан, в котором находились фрак с цилиндром и несколько вещей; Ребе передал чемодан нееврею-извозчику и попросил доставить его в одну из гостиниц Виши, а сам шёл с Ребецин несколько часов пешком, пока ночью они не добрались до той гостиницы.
В следующем отрывке написано: "Находятся там несколько месяцев, а оттуда продолжают путь в Ниццу". Они прибыли в Виши в канун праздника Шавуот 5700 года и пробыли там несколько месяцев - Таммуз, Ав и Элул - до конца лета, а оттуда продолжили путь на юг Франции, в город Ниццу. Это место находилось тогда под итальянским управлением и поэтому было гораздо безопаснее, и многие евреи нашли там убежище. "В Ницце находятся с конца лета 5700 года до начала лета 5701 года" - там Ребе и Ребецин оставались около восьми-девяти месяцев, до лета 5701 года, когда они отправились в путь, чтобы добраться до Соединённых Штатов, как будет рассказано далее.
Рассказывают, что и в Ницце опасность была довольно велика, и люди очень спешили, выходя на улицу, чтобы их не увидели. Ребе и Ребецин много делали, чтобы помогать людям и в этих местах, и есть рассказы, которые Ребецин с годами рассказывала тем, кто бывал у неё дома.
Интересную вещь она рассказала: в те годы беженцы искали место, где приклонить голову, а снять комнату в гостинице было вообще невозможно, поскольку всё было занято. Речь шла о том, чтобы снять коридор в гостинице, какое-нибудь место, где можно приклонить голову, но даже на это не соглашались дать место, если только просящий не показывал, что у него есть финансовая возможность заплатить. А чтобы доказать это, надо было показать банкноту хотя бы в сто долларов, стоимость которой была очень велика. У Ребе была одна такая банкнота в сто долларов, и Ребе каждый день ходил и искал евреев, оказавшихся в городе в бедственном положении и не имеющих места, и давал им эту банкноту: "Зайдите в гостиницу, и вам дадут уголок". Так банкнота переходила к евреям и каждый день путешествовала от одного к другому, и благодаря ей многим евреям удалось получить какой-нибудь уголок, когда видели, что у них есть возможность заплатить.
Ещё один интересный рассказ из того времени, в Тишрее 5701 года: Ребе подошёл к одному из раввинов, находившихся в Ницце, и обсудил с ним вопрос по ѓалахе - есть ли разрешение или обязанность отдать жизнь за исполнение заповеди или за особое украшение заповеди (ѓидур мицва). Приводили источники в ту и другую сторону, и в конце беседы казалось, что вопрос остался неразрешённым. После этого обсуждения Ребе исчез из того района на несколько дней, а к концу вернулся с двумя отборными этрогами и принёс тому раввину этрог в подарок. Оказалось, что Ребе поехал в один из садов, находившихся вблизи линии фронта у итальянской границы, и достал там этроги, чтобы у него была возможность исполнить заповедь в праздник Суккот.
Об этом есть много рассказов, а здесь мы ограничимся краткостью, достаточной для этого пункта.