Введение: падение Шауля как начало царства Давида
Десятая глава Первой книги Диврей а-Ямим описывает последнюю войну Шауля и его гибель на горе Гильбоа. Мальбим отмечает, что весь этот рассказ уже приводится в Первой книге Шмуэля (в 31-й главе), и таков обычный метод комментаторов книги Диврей а-Ямим: сравнивать и смотреть, о чем здесь сказано кратко, а там подробно, и наоборот - какие подробности добавлены здесь, а какие опущены и приведены лишь в книге Шмуэля. Как известно, перед этой битвой Шауль был в сильном страхе; он вопрошал Всевышнего, но Господь не ответил ему: ни через пророков, ни во сне, ни через Урим. Оттуда он отправился к вызывательнице мертвых, которая подняла дух Шмуэля, и Шмуэль сказал ему: «Завтра ты и твои сыновья будете со мной». И вот теперь мы переходим к самой войне, в которой падет Шауль.
וּפְלִשְׁתִּים נִלְחֲמוּ בְיִשְׂרָאֵל וַיָּנָס אִישׁ־יִשְׂרָאֵל מִפְּנֵי פְלִשְׁתִּים וַיִּפְּלוּ חֲלָלִים בְּהַר גִּלְבֹּעַ׃ - «И филистимляне воевали с Израилем, и побежали израильтяне от филистимлян, и падали сраженными на горе Гильбоа».
Здесь Писание описывает падение Шауля. Комментатор, приписываемый Раши, замечает: поражения и неудачи Давида эта книга описывать не станет, поскольку книга Диврей а-Ямим призвана возвеличить Давида и его царство. Поэтому история с Бат-Шевой отсутствует в Диврей а-Ямим, как и прочие события, бросающие тень на Давида; автор книги не упомянул их, стремясь показать его доблесть и величие, ведь его книга посвящена царям Иудеи.
Сыновья Шауля погибают первыми
וַיַּדְבְּקוּ פְלִשְׁתִּים אַחֲרֵי שָׁאוּל וְאַחֲרֵי בָנָיו וַיַּכּוּ פְלִשְׁתִּים אֶת־יוֹנָתָן וְאֶת־אֲבִינָדָב וְאֶת־מַלְכִּישׁוּעַ בְּנֵי שָׁאוּל׃ - «И настигли филистимляне Шауля и сыновей его, и поразили филистимляне Йонатана, и Авинадава, и Малки-Шуа, сыновей Шауля».
Слово «вайадбеку» (וַיַּדְבְּקוּ), поясняет Радак, означает то же, что и «вайадбику» (догнали, настигли), подобно выражению «натянули язык свой» (וַיַּדְרְכוּ אֶת לְשׁוֹנָם), где грамматическая форма аналогична. Иными словами, филистимляне настигли Шауля: преследовали его, догнали и вплотную подобрались к нему. И тогда они сразили его сыновей. Эту деталь очень важно подчеркнуть: первыми погибли именно его сыновья, и это станет ключом к пониманию дальнейших событий.
וַתִּכְבַּד הַמִּלְחָמָה עַל־שָׁאוּל וַיִּמְצָאֻהוּ הַמּוֹרִים בַּקָּשֶׁת וַיָּחֶל מִן־הַיּוֹרִים׃ - «И ожесточилась битва вокруг Шауля, и настигли его стрелки из лука, и затрепетал он от стрелков».
«И ожесточилась битва вокруг Шауля» - сражение теперь сосредоточилось на нем одном, поэтому стало столь тяжелым. И в этом как раз смысл того, что его сыновья погибли раньше: после их смерти некому помочь ему, поддержать и спасти его, вся тяжесть боя обрушилась на него одного. «Стрелки из лука» (а-морим ба-кешет) - это искусные мастера, попадающие волос в волос без промаха. О выражении «вайахель мин а-йорим» комментарий, приписываемый Раши, говорит, что оно родственно слову «затрепетала царица» (ватитхальхаль а-малька) - его охватил трепет, то есть сильный страх.
«Нет мудрости и нет разума против Господа»
Комментатор, приписываемый Раши, добавляет: посмотри, ведь нет мудрости и нет разума против воли Всевышнего. Если твои устремления идут вразрез с волей Творца, ничто не устоит в твоих руках. Ведь враги колена Биньямина падали перед их луками, так как биньяминиты были непревзойденными стрелками, как написано: «левша на правую руку» и так далее. Посмотри на Йонатана, как он подавал знак отроку стрелами («стрелы в стороне от тебя»), подавая тем самым знак Давиду; сказано также: «сыны Биньямина, вооруженные луком», а во Второй книге Диврей а-Ямим (14): «и из Биньямина носящие щит и натягивающие лук». Из всего этого видно, что стрельба из лука была главным воинским искусством колена Биньямина. Однако когда Всевышний отступил от Шауля, тот пал именно от рук лучников - от того самого оружия, которое было их родовым мастерством.
Мальбим, напротив, утверждает, что здесь изначально нет никакого противоречия. Ведь о самом Шауле нигде не сказано, что он был искусным лучником: это упоминается о его сыновьях, но не о нем. Йонатан действительно был стрелком из лука, однако, как уже подчеркивалось, Йонатан погиб в самом начале битвы. И раз так, Шауль, не владевший искусством стрельбы из лука, теперь падает от рук опытных лучников.
Расчет Шауля: издевательства и смерть
וַיֹּאמֶר שָׁאוּל אֶל־נֹשֵׂא כֵלָיו שְׁלֹף חַרְבְּךָ וְדׇקְרֵנִי בָהּ פֶּן־יָבֹאוּ הָעֲרֵלִים הָאֵלֶּה וְהִתְעַלְּלוּ־בִי וְלֹא אָבָה נֹשֵׂא כֵלָיו כִּי יָרֵא מְאֹד וַיִּקַּח שָׁאוּל אֶת־הַחֶרֶב וַיִּפֹּל עָלֶיהָ׃ - И сказал Шауль своему оруженосцу: обнажи меч твой и заколи меня им, чтобы не пришли эти необрезанные и не надругались надо мной. Но не согласился оруженосец, ибо очень боялся. И взял Шауль меч, и пал на него.
Оруженосец - это отрок, сопровождавший царя и носивший за ним стрелы, меч, копье и дротик. В книге Шмуэля этот стих длиннее: "чтобы не пришли эти необрезанные, и не закололи меня, и не надругались надо мной", а здесь сказано лишь "и не надругались надо мной". Что на самом деле имел в виду Шауль? Мальбим объясняет, что Шауль сделал простой расчет: если бы я знал, что надо мной лишь надругаются, опозорят и унизят меня, но не убьют, вполне возможно, что жизнь, полная страданий, лучше смерти, и стоило бы остаться в живых. С другой стороны, если бы я знал, что меня убьют без издевательств, то и тогда лучше пасть от их рук, чем лишать себя жизни самому, ведь человеку не следует причинять вред самому себе. Но поскольку я знаю: "и заколют меня, и надругаются надо мной", то есть в итоге надо мной и поиздеваются, и убьют меня, терпеть и то и другое вместе я не хочу. Поэтому мне лучше пасть на свой меч и умереть самому, и так по крайней мере спастись от их поругания.
Замечание к тексту комментария Мальбима
В дошедшем до нас печатном тексте Мальбима написано: "И также если заколют меня и не умертвят меня, лучше, чтобы я не причинял вреда себе", и здесь возникает большое затруднение. Что Шауль выиграл бы от этого? Что значит "заколют меня и не умертвят меня", ведь тогда над ним как раз надругались бы! Казалось бы, следовало сказать: если заколют меня и умертвят, это лучше, чем убивать себя самому. Очевидно, частица "не" ("ве-ло") - это ошибка переписчика. Проверка по рукописи Мальбима подтверждает это: слово "ве-ло" там вычеркнуто: Мальбим написал его и затем зачеркнул. Печатник же почему-то все равно вставил это слово, и оно разошлось по всем печатным изданиям. По смыслу здесь необходимо читать без отрицания, ведь далее Мальбим продолжает: "но раз наверняка умертвят меня, а перед этим еще и надругаются надо мной" - тогда лучше умереть без мучений и позора, пав на меч и умерев мгновенно.
"И пал на него" - в состоянии агонии, но еще не мертв
וַיַּרְא נֹשֵׂא־כֵלָיו כִּי מֵת שָׁאוּל וַיִּפֹּל גַּם־הוּא עַל־הַחֶרֶב וַיָּמֹת׃ - И увидел оруженосец его, что Шауль умер, и пал и он на меч, и умер.
Мальбим объясняет: слова "и пал на него" не означают, что он погиб от самого падения, но что он стал умирающим (госес). А сказанное "что Шауль умер" означает, что ему был нанесен смертельный удар, ведь нельзя сказать, что он умер окончательно, - как мы увидим далее, ему еще понадобился амалекитянский отрок, чтобы поразить его и прекратить его мучения. Почему же он уже сейчас назван "умершим"? Потому что он получил рану, от которой неминуемо умирают, рану, от которой нет исцеления.
Почему это не считается самоубийством
Мудрецы выводят, что поступок Шауля не вменяется ему в вину как самоубийство, поскольку его гибель была неизбежна. И если спросить, откуда человеку может быть заведомо известно, что его смерть неотвратима, то в случае Шауля это было открыто через Шмуэля: "завтра ты и сыновья твои будете со мной". То есть здесь было прямое пророчество о том, что он умрет. А если возразить: ведь Всевышний отменяет Свой приговор к худшему ради лучшего, и только от блага к худу Он не отступает, так не могло ли все еще перемениться? Ответ таков: Шауль уже видел, что пророчество начало сбываться. Шмуэль сказал ему: "ты и сыновья твои со мной", и сыновья его уже погибли. Да и относительно самого себя он видел, что предсказание исполняется, ведь враги уже вплотную подошли к нему и вот-вот настигнут. Поэтому он не считается самоубийцей, ведь к моменту своего поступка он фактически уже был неотвратимо обречен на смерть.
Доброе пророчество не отменяется
А если продолжать настаивать, утверждая, что, быть может, благодаря молитве он мог бы спастись, то на этот счет есть глубокая мысль, которую приводят о Моше-рабейну. Когда пришел Йехошуа и сказал: "Господин мой Моше, заключи их в темницу!", узнав, что они пророчествовали о смерти Моше, сам Моше совершенно не встревожился. Мудрецы говорят, что перед ним просто не договорили до конца слова Эльдада и Мейдада. А каким было окончание? "Моше умрет, а Йехошуа введет [народ в Землю]". Если бы Моше услышал эти заключительные слова, он бы встревожился; но так как он их не слышал, то оставался спокоен. Почему? Слова "Моше умрет" означали: я буду молиться; до сего дня Всевышний слышал мою молитву, помолюсь и сейчас. Но если бы он услышал "а Йехошуа введет", то понял бы, что молитва уже не поможет: ведь это пророчество ко благу, а от пророчества ко благу Святой, благословен Он, никогда не отступает (за единственным исключением начертания знака праведникам в книге Йехезкеля), и "одна власть не касается другой даже на волос". Если Йехошуа ждет и ему предначертано возглавить народ, значит, я непременно умру, и другого исхода нет.
То же самое и здесь: Шмуэль говорит Шаулю: «ты [будешь] со мной», а Шауль знает, что Давид уже помазан на царство. Если я умираю, царем автоматически становится Давид. А раз так, этот приговор уже не может измениться: ведь как только сказано, что я умру, этим сказано, что царство переходит к Давиду, а значит, здесь есть благое обещание другому, Святой же, благословен Он, не отменяет Своих благих обещаний. Поэтому Шауль понял, что это неизбежно. И еще одно соображение: поступок Шауля был дозволен, поскольку в нем было спасение чести царской власти. Если бы царя захватили, пытали, истязали и глумились над ним, это было бы колоссальным позором для царства; и далее мы увидим, что приложили особые усилия, чтобы избавить Шауля от поругания даже после того, как над ним действительно надругались. Это не подобно человеку, который просто лишает себя жизни, но представляет собой защиту чести царской власти, и потому это было разрешено, тем более что он и так находился при смерти.
וַיָּמׇת שָׁאוּל וּשְׁלֹשֶׁת בָּנָיו וְכׇל־בֵּיתוֹ יַחְדָּו מֵתוּ׃ - «И умер Шауль, и трое его сыновей, и весь дом его погиб вместе».
«И весь дом его»: Мальбим объясняет, что имеется в виду то же, что сказано в книге Шмуэля - «и все люди его», ведь остальные домочадцы Шауля остались в живых. Здесь имеются в виду не члены его семьи в буквальном смысле, а его воины и приближенные.
וַיִּרְאוּ כׇּל־אִישׁ יִשְׂרָאֵל אֲשֶׁר־בָּעֵמֶק כִּי נָסוּ וְכִי־מֵתוּ שָׁאוּל וּבָנָיו וַיַּעַזְבוּ עָרֵיהֶם וַיָּנֻסוּ וַיָּבֹאוּ פְלִשְׁתִּים וַיֵּשְׁבוּ בָּהֶם׃ - «И увидели все израильтяне, которые были в долине, что побежали [воины] и что погибли Шауль и сыновья его, и оставили города свои и побежали; и пришли филистимляне и поселились в них».
«Которые были в долине» - имеется в виду Изреельская долина, где происходила битва. Слова «что побежали» относятся к израильским воинам, обратившимся в бегство; а видя, что пали также Шауль и его сыновья, жители поняли, что исход битвы решен, и оставалось лишь спасаться бегством от филистимлян.
Ограбление павших и поругание тела царя
וַיְהִי מִמׇּחֳרָת וַיָּבֹאוּ פְלִשְׁתִּים לְפַשֵּׁט אֶת־הַחֲלָלִים וַיִּמְצְאוּ אֶת־שָׁאוּל וְאֶת־בָּנָיו נֹפְלִים בְּהַר גִּלְבֹּעַ׃ - «И было на следующий день: пришли филистимляне обирать убитых и нашли Шауля и сыновей его павшими на горе Гильбоа».
«Обирать убитых»: в те времена одежда стоила чрезвычайно дорого. У людей не существовало даже пижамы - кто мог быть настолько богат, чтобы тратить деньги на особую одежду для сна? Спали просто под покрывалом. Это лишь пример для наглядности. Одежду приходилось делать полностью вручную, начиная со стрижки овец, - и сколько ремесленного труда требовалось вложить, пока дело доходило до шитья и готового платья! Поэтому первым делом с павших снимали одежды, особенно если при них находили еще какие-то ценности и сокровища.
וַיַּפְשִׁיטֻהוּ וַיִּשְׂאוּ אֶת־רֹאשׁוֹ וְאֶת־כֵּלָיו וַיְשַׁלְּחוּ בְאֶרֶץ־פְּלִשְׁתִּים סָבִיב לְבַשֵּׂר אֶת־עֲצַבֵּיהֶם וְאֶת־הָעָם׃ - «И раздели его, и взяли голову его и оружие его, и разослали по земле филистимской вокруг, чтобы возвестить идолам своим и народу».
Они приходят и видят поразительное зрелище: сам царь лежит мертвым! Для них это настоящий триумф. Они снимают с него царские одежды, отсекают ему голову и уносят ее вместе с его доспехами и оружием, а затем рассылают гонцов во все концы земли филистимской, «чтобы возвестить идолам своим» - то есть жрецам языческих капищ - «и народу».
וַיָּשִׂימוּ אֶת־כֵּלָיו בֵּית אֱלֹהֵיהֶם וְאֶת־גֻּלְגׇּלְתּוֹ תָקְעוּ בֵּית דָּגוֹן׃ - «И положили оружие его в капище богов своих, а череп его прибили в капище Дагона».
Капище Дагона было святилищем их идола в виде рыбы, а «капище богов своих» - это еще одно языческое капище. В книге Шмуэля упоминается, что тело Шауля повесили на стене Бейт-Шана: отрубив голову, само тело распяли на крепостной стене. Радак отмечает, что подробность, не названная там, - череп в капище Дагона, - упомянута здесь; а то, о чем не сказано здесь, - тело, прибитое к стене Бейт-Шана, - приведено там. Таким образом, эти описания дополняют друг друга. И действительно, жители Явеш-Гильада сняли и унесли его тело и тела его сыновей, но голову, остававшуюся в капище Дагона, забрать не смогли.
Мальбим в комментарии к книге Шмуэля приводит: «И положили оружие его в капище Ашторет, а тело его пригвоздили к стене Бейт-Шеана». Бейт-Ашторет был языческим капищем, связанным с культом плодородия скота («аштерот цон»), и это и есть «дом их богов», упомянутый здесь. Согласно этому, в соответствие со словами «возвестить идолам своим», именно там, в доме своих идолов, они выставили оружие и голову - тот самый череп в доме Дагона. И почему Писание подчеркивает, что голова Шауля оказалась именно в доме Дагона? Если вспомнить, что произошло в капище Дагона, когда туда принесли Ковчег Завета Господня: филистимляне нашли своего идола Дагона с отсеченными руками и ногами. Теперь же они говорили: вот, наше божество отомстило, и отсеченная голова Шауля лежит в доме Дагона. А в соответствие со словами «и народу» они пригвоздили и выставили напоказ его тело на стене Бейт-Шеана, на виду у всех.
Благодеяние жителей Явеш-Гилада
וַיִּשְׁמְעוּ כֹּל יָבֵישׁ גִּלְעָד אֵת כׇּל־אֲשֶׁר־עָשׂוּ פְלִשְׁתִּים לְשָׁאוּל׃ - И услышали все жители Явеш-Гилада обо всем, что сделали филистимляне с Шаулем.
וַיָּקוּמוּ כׇּל־אִישׁ חַיִל וַיִּשְׂאוּ אֶת־גּוּפַת שָׁאוּל וְאֵת גּוּפֹת בָּנָיו וַיְבִיאוּם יָבֵישָׁה וַיִּקְבְּרוּ אֶת־עַצְמוֹתֵיהֶם תַּחַת הָאֵלָה בְּיָבֵשׁ וַיָּצוּמוּ שִׁבְעַת יָמִים׃ - И поднялись все доблестные воины, и сняли тело Шауля и тела сыновей его, и принесли их в Явеш, и похоронили кости их под теревинфом в Явеше, и постились семь дней.
Комментатор, чье имя связывают с Раши, задает вопрос: почему именно они, больше других в Израиле, подвергли себя смертельной опасности, чтобы забрать тела Шауля и его сыновей? Ведь они шли прямо в оплот филистимлян - все равно что войти сегодня в Газу или Рамаллу, чтобы забрать тело из Мукаты, прямо в осиное гнездо. И он отвечает: потому что в свое время Шауль оказал им великое благодеяние и спас их от Нахаша-аммонитянина. В том повествовании рассказывается, что Нахаш дал им семь дней срока, чтобы проверить, придет ли кто-нибудь на помощь, а если нет, грозился истребить их. В те дни жители постились и молили о спасении, и в итоге Шауль спас их. Поэтому теперь они посчитали своим долгом защитить честь Шауля, и в память о тех днях они также постились семь дней.
И еще одну причину приводит комментатор, приписываемый Раши: здесь речь идет также о семи днях траура, а не просто о посте из-за случившегося горя - это был траур по их близким родственникам. Ведь в истории о наложнице в Гиве рассказывается, что жители Явеш-Гилада отдали своих дочерей сыновьям Биньямина (когда те похищали девушек из хороводов), так как все остальные колена поклялись не отдавать за них своих дочерей. Выходит, что теперь, когда пали воины из колена Биньямина, погибли родственники жителей Явеш-Гилада: их зятья и внуки. Поэтому они постились и скорбели от этой тяжелой утраты, соблюдая положенные семь дней траура.
Итог жизненного пути Шауля
וַיָּמׇת שָׁאוּל בְּמַעֲלוֹ אֲשֶׁר מָעַל בַּיהוָה עַל־דְּבַר יְהוָה אֲשֶׁר לֹא־שָׁמָר וְגַם־לִשְׁאוֹל בָּאוֹב לִדְרוֹשׁ׃ - И умер Шауль за вину свою, в которой он провинился перед Господом, за то, что не соблюл слова Господня, а также за то, что вопрошал вызывательницу мертвых.
Комментатор, приписываемый Раши, поясняет: Шауль совершил два вероломных проступка. Первый - обращение к вызывательнице мертвых, с помощью которой он затем вызвал дух Шмуэля; а второй - в истории с Амалеком, когда он не истребил Амалека полностью, рассудив: «Если из-за одного убитого человека закон требует приносить телицу с пробитым затылком (эгла аруфа), то неужели здесь нужно убивать стольких, от грудного младенца до старца?» А в одном из мидрашей сказано, что он совершил пять грехов. Что же значат слова «за то, что не соблюл слова Господня»? Когда Шауль стал царем, его первым испытанием было повеление Шмуэля ждать его семь дней и не совершать всесожжения до его прихода. Но когда народ стал разбегаться в страхе перед готовившимися к битве филистимлянами, Шауль сказал: «Приведите ко мне жертву» - и сам принес ее. Как только он закончил жертвоприношение, пришел Шмуэль и сказал ему: «Неразумно поступил ты; царство твое утвердилось бы навек, а теперь, раз ты не исполнил повеления, ты потерял царство». Таким образом, здесь было прямое ослушание пророка, и в этом смысл слов «не соблюл», тогда как выражение «провинился» относится к войне с Амалеком.
וְלֹא־דָרַשׁ בַּיהוָה וַיְמִיתֵהוּ וַיַּסֵּב אֶת־הַמְּלוּכָה לְדָוִיד בֶּן־יִשָׁי׃ - И не вопрошал Господа, и Он умертвил его, и передал царство Давиду, сыну Ишая.
Слова «и не вопрошал Господа» вызывают некоторое недоумение, ведь в книге Шмуэля прямо написано: «И вопрошал Шауль Господа, но Господь не ответил ему», и лишь после этого он отправился к вызывательнице мертвых. Радак отвечает на это так: поскольку затем он обратился к вызывательнице мертвых, это вменилось ему так, будто он вовсе не вопрошал Господа. Почему? Потому что он уравнял вопрошание духов с вопрошанием Господа. Как будто существует два параллельных канала: один ведет к Владыке мира, а если он молчит, есть запасной вариант - духи. И раз он поставил их на одну доску, его вопрошание Господа перестало считаться истинным обращением.
Но можно возразить: а что ему оставалось делать? Первый канал связи не отвечал, Святой, благословен Он, не пожелал дать ответ! На это Радак поясняет: даже если Господь не ответил ему сразу, Шаулю следовало продолжать молиться, искать милости Творца и совершить полное раскаяние перед Ним, а не усугублять свой грех новым преступлением, обращаясь к вызывательнице мертвых. Поэтому обращение к духам доказало, что его вопрошание Господа не было искренним, и по этой причине Писание заключает: «и не вопрошал Господа».
«И передал царство» - Мальбим объясняет, что цель автора книги на протяжении всего повествования заключается в том, чтобы возвысить достоинство Давида: Шауль утратил царство из-за своего греха, и от Всевышнего оно перешло к Давиду, поскольку Шауль оказался его недостоин. Поэтому Писание предварительно рассказывает о смерти Шауля, чтобы затем перейти к повествованию о воцарении Давида, и в этом заключается введение к следующей главе, которая целиком посвящена Давиду.
Подводя итог: 10-я глава описывает падение Шауля на горе Гильбоа: сначала погибают его сыновья, а когда он остается один, битва становится непосильно тяжелой, и он оказывается беззащитен перед лучниками, противостояние которым не было его воинским ремеслом. Решение Шауля броситься на свой меч было продиктовано тем, что враги неминуемо подвергнут его глумлению и предадут смерти, поэтому его поступок не считается самоубийством: гибель была неизбежной согласно пророчеству Шмуэля, которое уже начало сбываться на его сыновьях, и в этом решении была также забота о достоинстве царской власти. Плиштим надругались над его телом, выставив его череп в капище Дагона, а останки - на стене Бейт-Шеана, но жители Явеш-Гилада с самоотверженностью пошли на риск, чтобы вернуть ему подобающую честь - движимые благодарностью и скорбью о своих родственниках. Завершается глава указанием на причину его гибели: грех неверности слову Всевышнего в войне с Амалеком и обращение к вызывательнице мертвых, из-за чего он был сочтен вовсе не вопрошавшим Господа. В силу этого царство было передано Давиду, сыну Ишая, что служит прологом к главам о царствовании Давида.