В этой части второй главы мы продолжаем разбирать родословие колена Иегуды, и в особенности ветви семьи Калева. Это одно из самых сложных мест в книге, поскольку вопрос о личности Калева - кто он и как соотносится с Хецроном, Иерахмеэлем и Калевом, сыном Иефунэ, - занимает всех комментаторов. Мы пойдем по порядку стихов, рассмотрим подходы комментария, приписываемого Раши, а также Радака и Мальбима, и завершим последним стихом главы, повествующим о семьях писцов.
וּבְנֵי כָלֵב אֲחִי יְרַחְמְאֵל מֵישָׁע בְּכֹרוֹ הוּא אֲבִי זִיף וּבְנֵי מָרֵשָׁה אֲבִי חֶבְרוֹן׃ (מב) - Сыновья Калева, брата Иерахмеэля: Мейша, первенец его, он - отец Зифа, и сыновья Мареши, отца Хеврона.
Мы уже упоминали ранее, что вопрос о Калеве вызывает большие сложности у комментаторов. Относительно Калева мы видели несколько родословных линий, и возникает вопрос: идет ли речь об одном и том же Калеве, означает ли слово «сыновья» внуков - и существует еще немало способов разрешить это противоречие. С одной стороны, сказано: «Сыновья Рама, первенца Иерахмеэля», а затем говорится о Калеве, брате Иерахмеэля, из чего следует, что он сын Рама. С другой стороны, мы встречаем Калева, сына Иефунэ. А с третьей стороны, мы видели его связь с Хецроном. Кто же этот Калев?
Комментарий, приписываемый Раши, объясняет: поскольку выше Писание уже привело часть родословия семьи Калева и прервалось, чтобы перечислить потомков Иерахмеэля, теперь потребовалось сказать «Калев, брат Иерахмеэля» - чтобы ты не подумал, будто родословие Калева уже завершено; ведь это тот же самый Калев, о котором шла речь прежде, и Писание возвращается к нему, продолжая приводить его потомков. Отсюда основополагающий принцип этого комментария: «И таков путь всей этой родословной: она не перечисляется по порядку, но приводит немного из семьи такого-то, затем берется за другую семью, а когда приводит ту семью, снова начинает перечислять первую семью, как сначала, а затем другую, и так перемешана вся эта родословная книга». Иными словами, по его мнению, автор не придерживался строгой последовательности: он касается одной семьи, переходит к другой и вновь возвращается к первой.
Мальбим объясняет, что, согласно толкователям прямого смысла (пшата), то, что мы видели выше: «А Калев, сын Хецрона, родил от Азувы...» - это Келувай, сын Хецрона, упомянутый ранее. Сначала Писание упомянуло сыновей Рама, сына Хецрона, ради чести Давида, ведь от Рама происходит царская династия. Затем оно упомянуло сыновей Келувая - причем не всех, а лишь наиболее значимых из них: Хура, Ури и Бецалеля, тех, кто упомянут в Торе. Затем оно упомянуло сыновей Иерахмеэля, первенца Хецрона, а теперь возвращается к Калеву, сыну Хецрона, чтобы перечислить остальных его сыновей, родившихся у него еще до сыновей Азувы и Эфрат. И Мальбим добавляет: Хур не был первенцем Калева. Первенцем Калева был Мейша. Хур был первенцем Эфраты - первенцем у своей матери, но не первенцем Калева, поскольку от другой жены Калев еще раньше родил Мейшу.
Мудрецы учат в стихе 18 («А Калев, сын Хецрона, родил от Азувы...»), что это Калев, сын Иефунэ. Мальбим замечает, о чем он уже упоминал выше: очевидно, по их мнению, он не был биологическим сыном Хецрона, ведь он был сыном Иефунэ. Что же означает «сын Хецрона»? Потомок Хецрона (буквально: сын сыновей Хецрона). И как мы неоднократно видели в этой книге, деда и прадеда Писание называет «отцом», а внуков и правнуков называет «сыновьями» - он происходил из числа его потомков, и потому назван его сыном.
И в особенности, отмечает Мальбим, невозможно, чтобы Калев был буквальным сыном Хецрона. Ведь из текста следует, что трое сыновей Хецрона родились у него до того, как он взял дочь Махира, когда ему еще не было шестидесяти лет, как мы видели в стихе 21. Хецрон был среди пришедших в Египет, среди тех, кто спустился туда изначально. А Калев в то время, когда Моше отправил его с разведчиками спустя двести десять лет, свидетельствовал о себе, что ему сорок лет. Возможно ли такое? Если Хецрон родил детей в возрасте шестидесяти лет во время прихода в Египет, и прошло двести десять лет, как его сын может быть сорокалетним? Куда исчезли все прошедшие между ними годы? С неизбежностью следует признать, что «сын Хецрона» не означает буквального сына, но указывает на родословную цепочку: потомок Хецрона, подобно тому как сказано «Ахан, сын Зераха», и в других подобных примерах.
И согласно этому, добавляет Мальбим, по мнению мудрецов, до сих пор мы вовсе не говорили о родословии Келувая, сына Хецрона, брата Иерахмеэля. Ведь сначала Писание упомянуло потомство Рама, и среди них упомянуло родословие Калева, сына Иефунэ, который также происходил от потомков Рама и возводился к Хецрону, своему праотцу; затем упомянуло сыновей Иерахмеэля, первенца; а теперь переходит к Келуваю. Получается, что этот Келувай - не тот же самый Калев: Калев, сын Иефунэ, назван «сыном Хецрона» как правнук или потомок, тогда как упомянутый здесь Калев, «сыновья Калева, брата Иерахмеэля», - это сам Келувай, буквальный сын Хецрона.
Что означает «он отец Зифа»? Комментарий, приписываемый Раши, объясняет: правитель (сар) Зифа. И здесь мы обратим внимание на правило, с которым встретимся еще не раз: когда Писание говорит о человеке, что он «отец» какого-то места, комментаторы идут одним из двух путей. Либо он был правителем этого места - подобно тому, как если бы сказали о ком-то «отец Рамат-Гана», имея в виду, что он градоначальник Рамат-Гана; либо все жители этого места являются его потомками, и «отец Рамат-Гана» означает праотец жителей города. Комментарий, приписываемый Раши, идет по первому пути: «отец Зифа» - правитель города Зиф, а также правитель жителей Мареши и Хеврона. И действительно, названия этих городов упоминаются в книге Йегошуа (15): «Зиф, Телем и Беалот... Кеила, Ахзив и Мареша».
Мальбим, напротив, выбирает второй путь: «отец Зифа» - от него произошли жители Зифа и жители Мареши; имеется в виду не то, что он правил там, а то, что жители города - его потомки. Однако Мальбим сталкивается с трудностью: ведь в главе 4 (стих 21) сказано: «Лаада, отец Мареши», а здесь говорится, что Мейша, его первенец, - отец Мареши. И он отвечает: было два места с именем Мареша. Либо можно сказать, что от Лаады произошли жители окрестных селений вокруг Мареши, а сама Мареша берет начало от Мейши, его первенца, тогда как Лаада породил жителей окрестных деревень. «И сыновья Мареши, отца Хеврона» - у Мейши был сын по имени Хеврон, и от его сыновей также произошли большие семейства, как Писание продолжает дальше.
וּבְנֵי חֶבְרוֹן קֹרַח וְתַפֻּחַ וְרֶקֶם וָשָׁמַע׃ (מג) וְשֶׁמַע הוֹלִיד אֶת־רַחַם אֲבִי יׇרְקְעָם וְרֶקֶם הוֹלִיד אֶת־שַׁמָּי׃ (מד) וּבֶן־שַׁמַּי מָעוֹן וּמָעוֹן אֲבִי בֵית־צוּר׃ (מה) - «И сыновья Хеврона: Корах, и Тапуах, и Рекем, и Шема. (43) И Шема родил Рахама, отца Йоркеама, а Рекем родил Шамая. (44) И сын Шамая - Маон, а Маон - отец Бейт-Цура». (45)
«Отец Йоркеама» - жители города Йоркеам произошли от него. Мальбим верен своему подходу: слово «отец» применительно к названию места означает не правителя, а родоначальника потомков. А от Рекема, сына Хеврона, произошел Маон, который был его внуком, и к нему возводили свой род жители Бейт-Цура.
וְעֵיפָה פִּילֶגֶשׁ כָּלֵב יָלְדָה אֶת־חָרָן וְאֶת־מוֹצָא וְאֶת־גָּזֵז וְחָרָן הֹלִיד אֶת־גָּזֵז׃ (מו) וּבְנֵי יׇהְדָּי רֶגֶם וְיוֹתָם וְגֵישָׁן וָפֶלֶט וְעֵיפָה וָשָׁעַף׃ (מז) - «И Эйфа, наложница Калева, родила Харана, и Моцу, и Газеза; а Харан родил Газеза. (46) И сыновья Ягдая: Регем, и Йотам, и Гешан, и Пелет, и Эйфа, и Шааф». (47)
Трудность здесь очевидна: в стихе 47 Писание перечисляет сыновей Ягдая, словно уже упоминало его ранее, тогда как в предыдущем стихе Ягдай вообще не упоминается. Как можно перечислять сыновей человека, который до этого вовсе не появлялся в родословии? Откуда он взялся?
Радак объясняет, что Ягдай - это один из упомянутых ранее сыновей: «И Эйфа, наложница Калева, родила Харана, и Моцу, и Газеза» - у одного из них было и второе имя, Ягдай, и здесь Писание называет его другим именем. Так приходится объяснять, ведь иначе откуда взялся Ягдай?
Мальбим объясняет иначе: от Газеза произошли сыновья Ягдая. «А Харан родил Газеза», а от Газеза произошел Ягдай, к которому они возводили родословную, и они - его потомки: Регем, Йотам, Гешан, Пелет, Эйфа и Шааф из стиха 47. Писание не приводит цепочку родословия от отца к сыну по порядку, как это было записано в большой книге родословий, где прямо говорилось, что он родил Газеза, и подробно прослеживалась родословная до Ягдая, а от него - сыновья Ягдая. Здесь же Писание пропустило несколько промежуточных поколений - третье и четвертое, - которые Эзра не счел нужным упоминать. И это согласуется с правилом, которое Мальбим повторяет неоднократно: Эзра брал то, что важно для его цели, а то, в чем не было необходимости, не приводил в своей книге.
פִּילֶגֶשׁ כָּלֵב מַעֲכָה יָלַד שֶׁבֶר וְאֶת־תִּרְחֲנָה׃ (מח) וַתֵּלֶד שַׁעַף אֲבִי מַדְמַנָּה אֶת־שְׁוָא אֲבִי מַכְבֵּנָה וַאֲבִי גִבְעָא וּבַת־כָּלֵב עַכְסָה׃ (מט) - «Наложница Калева Мааха родила Шевера и Тирхану. (48) И родила она Шаафа, отца Мадманы, Шеву, отца Махбены и отца Гивы; а дочь Калева - Ахса». (49)
Все комментаторы затрудняются здесь: «наложница Калева Мааха родил» - почему сказано «родил» (йалад) в мужском роде? Мальбим отмечает, что комментаторы предлагают натянутые объяснения, согласно которым «йалад» употреблено вместо «йальда» («родила»). Но и это не решает всех трудностей, ведь в следующем стихе снова сказано «ватэлед» («и родила») - и если уже было сказано, что она родила, к чему повторять «ватэлед»?
Поэтому Мальбим объясняет совершенно иначе: Шевер - это мужское имя, а Тирхана была его женой, и они вдвоем родили Мааху, наложницу Калева. То есть смысл не в том, что Мааха родила Шевера и Тирхану, а в том, что Шевер и Тирхана родили Мааху. Этим снимается трудность со словом «йалад» в мужском роде - оно относится к Шеверу, отцу. И добавляет Мальбим: Шевер и его жена Тирхана были в те времена знатными и известными людьми, и их дочь стала наложницей Калева в силу его высокого положения - они согласились, чтобы их дочь была наложницей столь великого и почитаемого человека, как Калев. А слова «и Тирхану» («вэ-эт Тирхана») призваны показать, что Мааха происходила из знатного рода как со стороны отца Шевера, так и со стороны матери Тирханы.
В свете этого становится понятным и слово «ватэлед» в 49-м стихе: это не повторение, ведь в предыдущем стихе говорилось о рождении самой Маахи, а теперь Писание рассказывает, кого родила она сама - Шаафа, отца Мадманы, а также Шеву, отца Махбены и отца Гивы. Кроме того, Мальбим добавляет в соответствии с упоминавшимся выше правилом: слово «эт» нередко является частью самого имени, как «эт Шева» или «вэ-эт Ириот». Соответственно, можно сказать, что и «эт Тирхана» - это полное имя: Эт-Тирхана. Таким образом, Шевер и его жена Эт-Тирхана родили Мааху, наложницу Калева, а она родила также Ахсу, дочь Калева.
Мальбим отмечает: в книге Йеошуа (15:16) сказано, что у Калева, сына Йефуне, была дочь по имени Ахса, и он отдал ее Отниэлю, сыну Кеназа. Отсюда подтверждение словам наших мудрецов, что здесь речь идет о Калеве, сыне Йефуне, ведь все эти детали совпадают. Согласно этому получается, что с 46-го стиха Писание возвращается к Калеву, сыну Йефуне, о котором говорилось в 18-м стихе, и продолжает говорить о нем. Однако Мальбим добавляет, что простой смысл текста (пшат) склоняется к тому, что здесь имеется в виду Калев, брат Йерахмеэля, упомянутый в 42-м стихе, и у него тоже была дочь по имени Ахса - и в ее честь Калев, сын Йефуне, позже назвал свою дочь Ахсой. А комментарий, приписываемый Раши, остается верен своему подходу: «отец Мадманы», «отец Махбены» и «отец Гивы» - это названия городов, правителем которых он был.
אֵלֶּה הָיוּ בְּנֵי כָלֵב בֶּן־חוּר בְּכוֹר אֶפְרָתָה שׁוֹבָל אֲבִי קִרְיַת יְעָרִים׃ (נ) שַׂלְמָא אֲבִי בֵית־לָחֶם חָרֵף אֲבִי בֵית־גָּדֵר׃ (נא) - «Это были сыновья Калева: сын Хура, первенца Эфраты: Шоваль, отец Кирьят-Йеарима; Салма, отец Бейт-Лехема; Хареф, отец Бейт-Гадера».
В комментарии, приписываемом Раши, слова «бен Хур» объясняются как «бно Хур» - его сын Хур, и это согласуется с тем, что мы видели выше: Эфрат родила ему сына по имени Хур. Радак же объясняет иначе: все перечисленные здесь, и во главе их Шоваль, отец Кирьят-Йеарима, были сыновьями Калева, сына Хура, который приходился внуком Калеву, сыну Йефуне. И поскольку выше в родословной был упомянут Ури, сын Хура, Писание сообщает, что у Хура был еще один сын по имени Калев, и перечисляет его сыновей.
Мальбим приводит от имени комментаторов объяснение, сходное с мнением Радака: Хур, сын Калева, упомянутый в стихах 19-20, который родил Ури, родил еще одного сына по имени Калев. А если спросят, почему же выше Писание говорит только «и Хур родил Ури» и не упоминает Калева, то Мальбим отвечает: как я уже писал, там перечислялись не все потомки, а лишь самые выдающиеся, поэтому был упомянут только Ури.
Мальбим предлагает также иное толкование: слова «Это были сыновья Калева» относятся к предыдущему Калеву, то есть Калеву, сыну Хецрона, и Писание говорит, что и эти были его сыновьями; а сыном Хура, первенца Эфраты, был Шоваль. Так следует и из стиха 1 главы 4, где упоминаются Хур и Шоваль, но не упоминается Калев как отец Шоваля, поскольку Шоваль действительно был сыном Хура, как сказано там: «Это сыновья Хура». Согласно этому точтению стиха: «Это были сыновья Калева; а сын Хура, первенца Эфраты - Шоваль» - не следует понимать так, будто Шоваль был сыном Калева, он был сыном Хура. Однако Мальбим заключает: знаки кантилляции (теамим) показывают, что это последнее толкование не согласуется со структурой стиха.
Радак приводит здесь два толкования слова «отец» (ави), и его можно понять буквально: «отец Кирьят-Йеарима» означает, что все жители Кирьят-Йеарима были его сыновьями и потомками, и все это поселение вело свой род от его детей, поэтому Писание обобщило и назвало его «Кирьят-Йеарим». То же относится к выражениям «отец Бейт-Лехема» и «отец Бейт-Гадера».
וַיִּהְיוּ בָנִים לְשׁוֹבָל אֲבִי קִרְיַת יְעָרִים הָרֹאֶה חֲצִי הַמְּנֻחוֹת׃ (נב) - «И были сыновья у Шоваля, отца Кирьят-Йеарима: А-Роэ, половина Менухот».
Здесь комментаторы задаются вопросом: кто такой «а-Роэ хаци а-менухот» («видящий половину покоя»), и почему он видел лишь половину - если уж видит, пусть видел бы все?
Комментарий, приписываемый Раши, объясняет: была в Земле Израиля область по имени Менухот, которая с иной огласовкой упоминается в Писании: «и были изгнаны в Манахат». «А-Роэ» («видящий») означает «правитель», и он правил половиной города Менухот; а другой правил второй половиной, и далее по тексту стихов мы увидим, кто это был.
Радак сначала приводит толкование, приписываемое Раши: «а-Роэ» - это тот, кто смотрит за делами города, то есть правит им. Другое объяснение: правитель половины города Иерусалима, ведь Иерусалим называется «домом покоя» (бейт менуха) или «менуха». Некоторые комментаторы говорят, что он был назначен ответственным за половину приношений (минахот), поступавших в Иерусалим от всех народов, и Шоваль распоряжался ими и отвечал за них, потому и назван «роэ хаци а-менухот» - правда, все равно нужно понять, почему сказано «половина». И заключает Радак: есть и другие толкования, но я не счел нужным их приводить, да и те, что записал, мне не по душе. Правильным же мне представляется то, что Роэ и Хаци а-Менухот - это имена сыновей Шоваля, других сыновей помимо тех, кто жил в Кирьят-Йеариме: одного звали Роэ, а другого - Хаци а-Менухот, и это два его сына.
Мальбим объясняет, что «а-Роэ» - это сын, которого мы увидим ниже, в главе 4, стихе 2, под именем «Реая, сын Шоваля». Реая и а-Роэ - это одно и то же имя, и в обоих случаях речь идет о сыне Шоваля, что доказывает: речь идет об одном и том же человеке. А «Хаци а-Менухот» - это родоначальник половины жителей Менухот. Согласно Мальбиму, слова «отец Кирьят-Йеарима» относятся и к фразе «а-Роэ хаци а-менухот»: он был правителем половины города Менухот, либо же половина его жителей произошла от него и относилась к его отчему дому.
Мальбим приводит также мнение других комментаторов, согласно которому «Хаци» и «а-Менухот» - это имена людей, и получается, что у него было трое сыновей: а-Роэ, Хаци и а-Менухот. Радак объединил их в двоих, а Мальбим показывает, что некоторые считают их тремя. И пусть не удивляет имя, начинающееся с определенного артикля «хей», - «а-Менухот». Мы уже встречали подобное: «а-Соферет» в книге Эзры (глава 2), «а-Коц», «а-Лохеш», да и в нашей книге мы встречали немало таких примеров: «а-Целелпони», «а-Ахаштари», «а-Цовева», «а-Харум». Таковы были их имена.
וּמִשְׁפְּחוֹת קִרְיַת יְעָרִים הַיִּתְרִי וְהַפּוּתִי וְהַשֻּׁמָתִי וְהַמִּשְׁרָעִי מֵאֵלֶּה יָצְאוּ הַצָּרְעָתִי וְהָאֶשְׁתָּאֻלִי׃ (נג) - И семьи Кирьят-Йеарима: итрийцы, путийцы, шуматийцы и мишрайцы; от них произошли цораттяне и эштаольтяне. (53)
Комментарий, приписываемый Раши, поясняет, что под «Кирьят-Йеарим» имеются в виду жители Кирьят-Йеарима, а «цораттяне» - жители Цоры. И здесь все задаются вопросом: ведь о Шимшоне сказано: «И начал дух Господень тревожить его... между Цорой и Эштаолом», откуда следует, что это происходило в уделе Дана, - как же Писание относит здесь эти места к потомкам Йеуды?
Приписываемый Раши комментарий отвечает на это так: сами города, Цора и Эштаол, принадлежали колену Йеуды, а граница и пространство между ними относились к Дану. Поэтому и сказано: «между Цорой и Эштаолом» - именно область между ними принадлежала Дану.
Радак объясняет иначе: колено Дана стояло станом в тех местах, пока ему не достался его надел, и они жили там, пока не получили свой удел, как сказано: «И поднялись они, и расположились станом в Кирьят-Йеариме, в [уделе] Йеуды», и потому названо то место «Махане-Дан до сего дня». Выходит, само место - это Кирьят-Йеарим в уделе Йеуды, и тем не менее оно названо по имени Дана, поскольку даниты жили на территории потомков Йеуды, пока не вступили во владение своим наделом.
Мальбим же утверждает, что существовали две Цоры и два Эштаола: одни в уделе Дана, а другие в уделе Йеуды, и здесь речь идет именно о тех, что находились в уделе Йеуды. Мысль о том, что в двух разных местах находились города с абсолютно одинаковыми названиями, выглядит новаторской, однако именно так объясняет Мальбим.
בְּנֵי שַׂלְמָא בֵּית לֶחֶם וּנְטוֹפָתִי עַטְרוֹת בֵּית יוֹאָב וַחֲצִי הַמָּנַחְתִּי הַצׇּרְעִי׃ (נד) - Сыновья Салмы: Бейт-Лехем и нетофатяне, Атрот Бейт-Йоав и половина манахтян, цоряне.
Комментарий, приписываемый Раши, поясняет: потомки Салмы были среди жителей Бейт-Лехема и жителей Нетофы, а также среди жителей Атрот Бейт-Йоав. А половину области Манахат заняли сыновья Цоры и поселились там. Все это названия местностей, как мы находим и в именах богатырей Давида: «Маграй из Нетофы», «Баана из Нетофы». А место под названием «Манахти» - это то самое место, о котором сказано: «и были изгнаны в Манахат», и это та же «половина Менухот», о которой упоминалось выше, ведь здесь Писание говорит о второй половине того же места.
וּמִשְׁפְּחוֹת סֹפְרִים יֹשְׁבֵי יַעְבֵּץ תִּרְעָתִים שִׁמְעָתִים שׂוּכָתִים הֵמָּה הַקִּינִים הַבָּאִים מֵחַמַּת אֲבִי בֵית־רֵכָב׃ (נה) - И семейства писцов, живших в Яавеце: тиратийцы, шиматийцы, сухатийцы; это кениты, происходящие от Хамата, отца дома Рехава.
Комментарий, приписываемый Раши, объясняет выражение «жившие в Яавеце» как общину Яавеца, который правил ими, как сказано далее: «И был Яавец более знатен, чем его братья». «Тиратийцы, шиматийцы, сухатийцы» - это названия их отчих домов, семейств: семейство тиратийцев, семейство шиматийцев и так далее. «Это кениты» - названы так по своему месту, ибо они были жителями Кина (а это географическое название, как сказано: «Каин, Гива и Тимна»), городов дома Рехава, «и жил в Каине».
Кроме того, комментарий, приписываемый Раши, приводит еще одно объяснение: Яавец - это название города из удела Иссахара, как сказано: «Равит, Кишьон и Эвец», где «Эвец» - это и есть город, именуемый Яавец. Согласно этому толкованию, «кениты» указывает на их ремесло: кузнец или литейщик назывался на арамейском «кенаа», и «кениты» - это мастера по металлу, кузнецы.
Радак объясняет: «семейства писцов, живших в Яавеце» - эти семьи также происходили от потомков Салмы; они были писцами (софрим), то есть учителями, и жителями города по имени Яавец (возможно, Яавец построил его, и город был назван в его честь). «Тиратийцы, шиматийцы, сухатийцы» - это названия родов, и о них существует множество мидрашей. Радак замечает: если бы мы взялись толковать в мидраше значение каждого имени и почему они так названы, никакой книги бы не хватило; нам следует держаться лишь того, что записано в Писании, ведь все имена давались по известным тогда поводам и обстоятельствам, как поясняется в некоторых случаях, и нам не следует доискиваться смысла тех имен, обстоятельства которых не раскрыты. То есть существуют имена, значение которых мудрецы истолковали, и есть те, о которых они ничего не сказали, а о том, что мудрецы не истолковали, нам не подобает строить собственные догадки.
Мудрецы же истолковали, что они происходили от кенитов, потомков тестя Моше, и породнились с коленом Йегуды, войдя в их родословные списки. А слова «происходящие от Хамата, отца дома Рехава» указывают на семейство рехавитов, о которых мы уже читали в книге Ирмеягу, - они строго воздерживались от вина.
Мальбим поясняет: из сказанного «И сыновья кенита, тестя Моше, поднялись из Города Пальм с сыновьями Йегуды... и пошел он и поселился среди народа» наши мудрецы выводят, что речь идет о потомках кенита, тестя Моше, которые пошли к Отниэлю бен Кеназу (он же Яавец), чтобы учить Тору, и там обосновались и породнились с коленом Йегуды. Они стали софрим (писцами) и мудрецами, жившими в городе Яавец, который Яавец построил в Иудейской пустыне. Впоследствии они разделились на семейства тиратийцев, шиматийцев и сухатийцев - либо по именам их отчих домов, либо, как толкуют мудрецы, эти названия отражают ступени их мудрости и достоинств в изучении Торы.
Поэтому Эзра и сообщает: знай, что изначально они происходят не из колена Йегуды, но это кениты, потомки того самого кенита. Хотя они и породнились с коленом Йегуды, корень их иной. «Происходящие от Хамата, отца дома Рехава» - Хамат был главой рода и отцом дома Рехава, от которого произошла семья рехавитов: шатерников, отрешившихся от мирских страстей и вожделений, как описано в книге Ирмеягу.
В этой части главы Писание продолжило родословие дома Калева, и мы разобрали три основных подхода: комментарий, приписываемый Раши, согласно которому родословная книга изложена не по строгому порядку, а перескакивает от одной семьи к другой, а каждое упоминание «отец такого-то города» означает его правителя; Радака, который часто толкует повторяющиеся имена как имена сыновей; и Мальбима, устанавливающего, что «отец города» означает родоначальника жителей этого места, что Писание пропускает промежуточные поколения, не имеющие отношения к делу, а слово «эт» порой является частью составного имени. Мы рассмотрели вопрос отождествления Калева бен Хецрона и Калева бен Ефунэ, а также хронологическое доказательство того, что слово «сын» здесь означает потомка через несколько поколений; отметили оригинальное объяснение Мальбима о том, что Шевер и Тирхана родили Мааху, наложницу Калева; разобрали разногласия комментаторов по поводу «Гароэ хаци ха-менухот», Цоры и Эштаоля, и, наконец, обратились к семействам писцов - потомкам кенита, тестя Моше, которые пришли учить Тору у Яавеца, породнились с коленом Йегуды, и среди которых был дом Рехава, отрешившийся от мирских наслаждений. На этом мы завершаем вторую главу Первой книги Диврей га-Ямим.