Мы приступаем к книге Нехемьи. Эзра записал свою книгу, а Нехемья, сын Хахальи, - свою. Но чтобы понять эту книгу, прежде всего необходимо выстроить для себя хронологию, точно зная, где каждый из этих деятелей входит в общую картину.
В первый год Кореша (Кира) - прежнего Кореша, а не того царя, что правил во времена Нехемьи - народ Израиля получил разрешение строить Храм. Однако недруги Иегуды и Биньямина стали чинить помехи, посылали доносы и возводили обвинения, будто евреи возводят стены и готовят восстание против царя, и в результате Кореш остановил строительство Храма. Перерыв в строительстве продолжался восемнадцать лет, и этот срок в точности равен разнице между изгнанием Йегояхина и изгнанием Цидкиягу - ровно восемнадцать лет. Так что, если отсчитывать семьдесят лет от изгнания Цидкиягу, они истекают как раз после этих восемнадцати лет простоя - семьдесят лет запустения Иерусалима и изгнания Цидкиягу.
И вот приходит Дарьявеш (Дарий), и во второй год его царствования строительство возобновляется. Во второй год Дарьявеша начинают строить, а в шестой год строительство завершается - четыре года трудились над возведением Храма. В седьмой же год Дарьявеша поднимается Эзра. Получается, что Эзра поднялся в Землю Израиля примерно через двадцать два года после первой алии: восемнадцать лет простоя и еще четыре года строительства. То есть всего через год после того, как Храм был построен, приходит Эзра, чтобы укрепить народ.
Сейчас мы находимся в двадцатом году - тринадцать лет спустя. Спустя тринадцать лет после прихода Эзры поднимается Нехемья. Эзра Софер, великий талмид хахам, пришел восстановить разрушенное в духовном плане, обучать народ Торе; Нехемья же поднимается, чтобы восстановить народ в плане государственного руководства, власти в Иерусалиме и в Земле Израиля, как это станет ясно из стихов, к которым мы переходим.
Изначально книги Эзры и Нехемьи считались одной книгой. Тот, кто обратится к трудам ранних комментаторов, увидит, что Раши, например, нигде не упоминает «книгу Нехемьи» - он всегда пишет «написано в книге Эзры», «сказано у Эзры», и даже стихи из книги Нехемьи цитирует от имени Эзры. И Гемара действительно спрашивает: Нехемья написал свою книгу, почему же она не была названа его именем?
Ответ: потому что он сказал: «Вспомни мне, Б-же мой, во благо». Мудрецы говорят: всякому, кто полагается на собственную заслугу, воздают ради заслуг других; а всякому, кто полагается на заслуги других, воздают ради его собственной заслуги. Тот, кто просит: «Владыка мира, сделай ради их заслуг», - Святой, благословен Он, говорит ему: «Я сделаю ради тебя». А тому, кто говорит: «Сделай ради моих заслуг», - отвечают: «Я сделаю ради них». В этом путь скромности: чтобы человек не приписывал все собственным заслугам и не говорил: «Мне положено, мы сделали, мы построили». Именно поэтому Нехемья не удостоился того, чтобы книга изначально была названа его именем.
Однако из этого следует, что наказание было временным, ведь в более поздний период разделение на книгу Эзры и книгу Нехемьи стало общепринятым, и сегодня его признают все. По-видимому, это взыскание продолжалось определенный период, несколько сотен или тысяч лет, а затем Нехемья восполнил должное и удостоился того, что книга стала называться его именем, перестав считаться лишь продолжением книги Эзры. Действительно, Мальбим указывает, что в каноническом счете двадцати четырех книг Танаха Нехемья не считается отдельной книгой: считают книгу Эзры и не выделяют Нехемью в отдельный счет.
דִּבְרֵי נְחֶמְיָה בֶּן־חֲכַלְיָה וַיְהִי בְחֹדֶשׁ־כִּסְלֵו שְׁנַת עֶשְׂרִים וַאֲנִי הָיִיתִי בְּשׁוּשַׁן הַבִּירָה׃ - Слова Нехемьи, сына Хахальи. И было: в месяце кислев двадцатого года находился я в крепости Шушан.
וַיָּבֹא חֲנָנִי אֶחָד מֵאַחַי הוּא וַאֲנָשִׁים מִיהוּדָה וָאֶשְׁאָלֵם עַל־הַיְּהוּדִים הַפְּלֵיטָה אֲשֶׁר־נִשְׁאֲרוּ מִן־הַשֶּׁבִי וְעַל־יְרוּשָׁלִָם׃ - И пришел Ханани, один из братьев моих, он и люди из Иудеи, и я спросил их об иудеях, уцелевшем остатке, сохранившемся от плена, и об Иерусалиме.
וַיֹּאמְרוּ לִי הַנִּשְׁאָרִים אֲשֶׁר־נִשְׁאֲרוּ מִן־הַשְּׁבִי שָׁם בַּמְּדִינָה בְּרָעָה גְדֹלָה וּבְחֶרְפָּה וְחוֹמַת יְרוּשָׁלִַם מְפֹרָצֶת וּשְׁעָרֶיהָ נִצְּתוּ בָאֵשׁ׃ - И сказали они мне: оставшиеся, которые уцелели от плена там, в области, находятся в великом бедствии и в поругании; и стена Иерусалима разрушена, а ворота его сожжены огнем.
Из Иудеи к Нехемии, находящемуся в столице Шушан, прибывают посланцы, и он задает два вопроса: во-первых, об иудеях - каково их положение; и во-вторых, об Иерусалиме - каково его состояние, как продвигается отстройка и цела ли городская стена.
Пишет Мальбим: обратите внимание на точность выражений. В вопросе сказано: «об иудеях, уцелевшем остатке, которые остались от плена», а в ответе: «оставшиеся, которые уцелели от плена». Почему такое ударение на слове «оставшиеся»? Разве есть другие иудеи, о которых он не спрашивает? Мальбим объясняет, что действительно есть. У евреев, поднявшихся в Землю Израиля во время двух волн возвращения - тех, кто пришел по разрешению Кореша (Кира) в первый год, и тех, кто пришел во времена Дарьявеша (Дария) с Эзрой, - был свой наместник (пеха), собственный правитель и свое самоуправление. Напротив, те евреи, которые находились там изначально - те немногие, кто не ушел в изгнание, когда весь народ был изгнан, - находились под властью наместника Заречья (Эвер а-Нахар), то есть под властью неевреев. Именно о них спрашивает Нехемия, ведь их положение было гораздо тяжелее. И потому ему отвечают: «Оставшиеся, которые уцелели от плена там, в области, находятся в великом бедствии и в поругании». А те, кто получил разрешение от Кореша и Дарьявеша подняться и заселить землю, находились в сравнительно лучшем положении.
וַיְהִי כְּשָׁמְעִי אֶת־הַדְּבָרִים הָאֵלֶּה יָשַׁבְתִּי וָאֶבְכֶּה וָאֶתְאַבְּלָה יָמִים וָאֱהִי צָם וּמִתְפַּלֵּל לִפְנֵי אֱלֹהֵי הַשָּׁמָיִם׃ - И было, когда услышал я эти слова, сел я и заплакал, и скорбел несколько дней, и постился, и молился пред Богом Небесным.
Эти вести опечалили Нехемию настолько, что он опустился на землю и горько плакал от боли за положение братьев-евреев в Земле Израиля. И это не был минутный плач, но «скорбел несколько дней, и постился, и молился».
וָאֹמַר אָנָּא יְהֹוָה אֱלֹהֵי הַשָּׁמַיִם הָאֵל הַגָּדוֹל וְהַנּוֹרָא שֹׁמֵר הַבְּרִית וָחֶסֶד לְאֹהֲבָיו וּלְשֹׁמְרֵי מִצְוֹתָיו׃ - И сказал я: молю, Господи, Боже Небесный, Бог великий и грозный, хранящий завет и милость к любящим Его и соблюдающим заповеди Его!
«Хранящий завет и милость» - смысл в том, что Святой, благословен Он, хранит союз, заключенный с нашими праотцами, и клятвенное обещание, данное нам: «Но и при всем том, когда они будут в земле врагов своих, Я не презрю их и не возгнушаюсь ими настолько, чтобы истребить их и нарушить завет Мой с ними». Всевышний дал нам такое обещание и хранит его для нас.
תְּהִי נָא אָזְנְךָ־קַשֶּׁבֶת וְעֵינֶיךָ פְתוּחוֹת לִשְׁמֹעַ אֶל־תְּפִלַּת עַבְדְּךָ אֲשֶׁר אָנֹכִי מִתְפַּלֵּל לְפָנֶיךָ הַיּוֹם יוֹמָם וָלַיְלָה עַל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל עֲבָדֶיךָ וּמִתְוַדֶּה עַל־חַטֹּאות בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל אֲשֶׁר חָטָאנוּ לָךְ וַאֲנִי וּבֵית־אָבִי חָטָאנוּ׃ - Да будет же ухо Твое внимательно и глаза Твои открыты, чтобы услышать молитву раба Твоего, которою я молюсь пред Тобою ныне, день и ночь, о сынах Израиля, рабах Твоих, и исповедуюсь в грехах сынов Израиля, которыми грешили мы пред Тобою; и я, и дом отца моего согрешили.
«Да будет же ухо Твое внимательно» - пусть эти слова будут услышаны, пусть Всевышний приклонит Свое ухо к моей мольбе. Ведь бывает так, что человек взывает, но Всевышний не слушает. Разумеется, здесь нет речи о бессилии, упаси Бог, но о том, что Он не внимает нашим молитвам - либо потому, что у нас нет заслуг, либо из-за определенного греха, мешающего принятию молитвы, как, например, грех шаатнеза и тому подобное. И далее он просит: «и глаза Твои открыты». Открытые глаза указывают на Провидение (ашгаха). Когда человек говорит товарищу «присмотри за этим», он имеет в виду «обрати внимание, пригляди»; точно так же и слова «глаза Твои открыты» означают: пригляди за нами и увидь, что с нами происходит.
И объясняет Мальбим слова «день и ночь»: смысл не в том, чтобы Твои глаза были открыты день и ночь, но в том, чтобы «услышать молитву раба Твоего, которою я молюсь пред Тобою ныне, день и ночь». Я молюсь непрестанно, днем и ночью, как и сказано ранее: «и скорбел несколько дней». Это была не разовая молитва, когда человек посидел час, помолился и встал, но «скорбел несколько дней, и постился, и молился».
Нехемья исповедуется: «во грехах сынов Израиля, которыми согрешили мы пред Тобой», и добавляет: «и я, и дом отца моего согрешили». И в этом содержится великий урок: Гемара говорит, что когда человек увещевает общество, ему не следует упрекать людей лично. Не стоит говорить: «Знайте, господа, у вас множество тяжких грехов, вы обязаны раскаяться, вы и только вы» - напротив, следует всегда говорить во множественном числе и включать самого себя: «мы согрешили». Так мы видели и в конце книги Эзры, когда Эзра пришел и сказал: «Мы согрешили, мы взяли чужеземных жен», все во множественном числе, чтобы причислить себя к ним. Ведь когда человеку бросают обвинения в лицо, ему трудно их принять; но когда ему говорят: «У нас проблема», и сам упрекающий становится частью этой проблемы, человек гораздо более открыт к увещеванию.
И в этом еще один урок. Нередко человек говорит: «Посмотри, что творится снаружи, какое осквернение субботы, какая распущенность, удивительно ли, что происходит столько бедствий?» Что он утверждает на самом деле? Что вся проблема в других, а у нас, слава Б-гу, все в порядке. Но это ошибка, ведь главное требование Всевышнего обращено именно к нам. Основной спрос и претензия - к соблюдающим заповеди. Тот, кто ходит во тьме, не понимает и ничего не видит, и хотя с него непременно спросится на Небесном суде, главное происходящее зависит от нас - ведь мы, соблюдающие заповеди, знаем возложенный на нас долг, но не всегда его исполняем. Поэтому Нехемья и говорит: «и я, и дом отца моего согрешили», подобно тому как Йона сказал: «из-за меня эта буря». Человеку следует сказать: это из-за меня, винить себя, а не искать виноватых на стороне.
חֲבֹל חָבַלְנוּ לָךְ וְלֹא־שָׁמַרְנוּ אֶת־הַמִּצְוֹת וְאֶת־הַחֻקִּים וְאֶת־הַמִּשְׁפָּטִים אֲשֶׁר צִוִּיתָ אֶת־מֹשֶׁה עַבְדֶּךָ׃ - В залог отдали мы Тебе (все достояние) и не соблюдали заповедей, и установлений, и законов, которые Ты заповедал Моше, рабу Твоему.
Слово «хаволь» означает взятие в залог, как сказано: «Не бери в залог (ло яхволь) жернов и верхний жернов» - запрещено брать в залог нижний и верхний мельничные жернова, которыми мелют зерно, «ибо душу он берет в залог», ведь если взять их в залог, человеку нечего будет есть. И подобно этому: «Если возьмешь в залог (хаволь тахволь) одежду ближнего твоего, до захода солнца верни ее ему» - ведь эта одежда нужна ему, чтобы укрываться, и у него нет другой.
И здесь раскрывается притча: народ Израиля получил ссуду - святую Тору, и обязался соблюдать Тору Всевышнего. А когда мы не выплачиваем долг, то есть не исполняем Тору, Святой, благословен Он, забирает у нас залог. Что же является залогом? Храм и Святая Земля, а мы уходим в изгнание. Когда же мы возвращаемся в раскаянии, то есть выплачиваем долг и исполняем свои обязательства, Всевышний возвращает нам залог и отстраивает для нас Храм. Об этом же сказано: «Зачем Б-гу гневаться на голос твой и забирать в залог (ве-хибель) дело рук твоих?» И так говорят наши мудрецы: почему он назван «Мишкан»? Потому что он был взят в залог (нитмашкан) за грехи Израиля. Мишкан - это категория залога (машкон): он был отнят у нас как залог до тех пор, пока мы не совершим тшуву.
Именно об этом говорит Нехемья: «В залог отдали мы Тебе» - мы оставили Тебе в залог Святую Землю и Храм, но не выплатили долг, «и не соблюдали заповедей, и установлений, и законов, которые Ты заповедал Моше, рабу Твоему», и потому залог был у нас изъят. Не выплатил долг - банк забирает дом; так и здесь Всевышний забирает Храм и удел наших отцов, а мы отправляемся в изгнание.
Дубненский магид задает вопрос: сказано: «Вот исчисления Мишкана, Мишкана свидетельства» - к чему это удвоение слова «Мишкан»? И отвечает притчей: два человека решили породниться, сосватав детей, и во время составления брачного соглашения (тнаим) каждая сторона обязалась выплатить солидную сумму. Однако требовались гарантии, иначе после свадьбы кто-то мог начать уклоняться: «Не сейчас, у меня нет, вот будет с Б-жьей помощью...» - и вторая сторона осталась бы ни с чем. А оставить в залог этим людям было нечего.
Тогда присутствовавший там раввин сказал: «У меня есть идея». Один из них занимался прокатом садового инвентаря - грабель, секаторов и прочих инструментов, а второй - прекрасная пара, «виноградная лоза к виноградной лозе» - был садовником, который арендовал у него эти инструменты. Сказал им раввин: «Возьмем садовый инвентарь в качестве залога, и это заставит вас обоих поспешить с выплатой долга. Ты, арендодатель, зарабатываешь на сдаче инструментов и захочешь поскорее вернуть их себе; а ты, арендатор, нуждаешься в них для работы, и он единственный арендодатель в округе, без него у тебя не будет заработка. Так вы оба будете кровно заинтересованы выплатить свой долг, чтобы вернуть инструменты».
И задумка отлично работала, пока в один прекрасный день хозяин инструментов не узнал, что его сват сменил профессию и ушел в сферу высоких технологий. Говорит Дубненский магид: кто же теперь остался связан залогом? Только арендодатель. Его инструменты лежат в залоге, и он не может сдавать их внаем. А сват больше ничем не связан. Ему говорят: «Ты же не можешь брать инструменты и работать!» А он отвечает: «Я этим вообще больше не занимаюсь, купил компьютер и работаю в хайтеке». Оказалось, что единственный пострадавший от этого залога - владелец инструментов, а вовсе не арендатор.
Точно так же произошло и в час разрушения Храма. Мишкан был взят в залог, но кто оказался связан этим залогом? И Святой, благословен Он, и мы. Святой, благословен Он - ведь Шхина пребывает в изгнании, и Он сказал: «Не войду Я в Иерусалим Небесный, пока не войду в Иерусалим земной», и как бы Сам лишен дома; и у Него есть явное стремление вернуть нам этот залог, ведь Он Сам желает этого. И мы - ведь когда нет Храма, нет жертвоприношений, нет изобилия, нет достатка, нет защиты от врагов. До тех пор, пока приносили постоянную жертву (тамид), враги не могли пробить стены Иерусалима; когда же вместо жертвы тамид подняли свинью, город пал. Отсюда мы учим, что отсутствие Храма - это колоссальная потеря для нас и, если можно так выразиться, потеря для Творца мира. Мы оба связаны этим залогом.
Но все это верно лишь до тех пор, пока мы чаем Храма, близки к служению Всевышнему и жаждем, чтобы Дом был отстроен. Но когда мы перестали служить Всевышнему, перестали ждать Его, перестали видеть величие в храмовом служении - с этого момента кто остался заложенным? Только Святой, благословен Он. Мы уже сменили род занятий. Разве еврей, далекий от заповедей, ощущает нехватку Храма? Чувствует ли он, что ему недостает жертвоприношений? Он не чувствует ровным счетом ничего.
И согласно этому Дубненский магид объясняет наш стих: «Хаволь хавальну лах» - здесь есть Дом, служащий залогом, и поначалу мы оба понесли этот ущерб, словно оба были отданы в залог: и Святой, благословен Он, и мы. Но «и не соблюдали заповедей, и установлений, и законов» - а с того момента, как мы перестали соблюдать их, кто остался здесь в залоге? Только Святой, благословен Он. Только у Него как бы отняли нечто, ведь Шхина в изгнании, Он не в Своем Доме, и Шхина пребывает в скорби. Мы же не оказались в залоге, ведь мы даже не чувствуем, что нам чего-то недостает. И в этом смысл слов: «Хаволь хавальну лах» - Тебе, а не нам.
Отсюда понятно и удвоение: «Вот исчисления Мишкана, Мишкана свидетельства»: слово «пкудей» (исчисления) родственно понятию «урон, отсутствие». Когда Мишкан был взят в залог - «Мишкан, Мишкан» - кто понес утрату? И Святой, благословен Он, и мы, оба мы словно отдали залог. Однако Нехемья говорит о том, что произошло позже, когда мы уже оставили путь Всевышнего, и тогда единственным, Кто понес урон и остался в залоге, оказался сам Всевышний - «Хаволь хавальну лах».
И в свете этого находит разрешение трудный вопрос. Сказано: «Да не берет никто в залог жернова и верхнего камня, ибо душу он берет в залог» - запрещено брать в залог то, от чего зависит жизнь. Рав Залмеле из Воложина, брат рава Хаима из Воложина, бывший величайшим гением, задает вопрос. Рава Хаима однажды спросили: в чем разница между равом Залмеле и Виленским Гаоном? Настолько они казались людям равными по величию. Он ответил им: это не одно и то же. Мой брат рав Залман знает всю Тору от начала до конца, а Виленский Гаон знает ее и от начала до конца, и наоборот. Попробуйте прочесть «Ашрей йошвей вейтеха од йеhалелуха села» задом наперед - мы не способны на такое, а тем более «Эйзеhу мекоман шель звахим» или «Питум hа-кторет». Рав Залман знал все наизусть слово в слово, о чем бы его ни спросили, а Виленский Гаон знал все еще и в обратном порядке.
Как бы то ни было, рав Залмеле спрашивает: ведь Храм - это основа нашей жизни, жертвоприношения, служение Всевышнему, близость к Б-гу! Как же Всевышний забрал у нас Храм, ведь сказано: «ибо душу он берет в залог»? И он отвечает: когда нечто считается вопросом жизни? «И будет: когда он возопит ко Мне, Я услышу, ибо милосерден Я». Если человек приходит и кричит: «Владыка мира, мне нечего есть, у меня забрали жернова!» - это доказывает, что речь идет о самой жизни, и Всевышний говорит: берегись, Я услышу его крик, ибо Я милосерден, и знай, что это тяжкий грех. Но когда народ Израиля не кричит, не страдает, когда мы не ощущаем потери Храма - оказывается, что ты вовсе и не остался в залоге. Это не называется залогом. Залог, от которого зависит жизнь, - это то, без чего ты чувствуешь, что не можешь существовать, ты хочешь есть, хочешь жить и не можешь без этого обойтись, и доказательство тому - вопль. А если крика нет, значит, это не вопрос жизни, и тогда его можно у тебя забрать. И в этом, увы, наше положение.
זְכָר־נָא אֶת־הַדָּבָר אֲשֶׁר צִוִּיתָ אֶת־מֹשֶׁה עַבְדְּךָ לֵאמֹר אַתֶּם תִּמְעָלוּ אֲנִי אָפִיץ אֶתְכֶם בָּעַמִּים׃ - Вспомни же слово, которое повелел Ты Моше, рабу Твоему, сказав: вы совершите вероломство - Я рассею вас среди народов.
וְשַׁבְתֶּם אֵלַי וּשְׁמַרְתֶּם מִצְוֹתַי וַעֲשִׂיתֶם אֹתָם אִם־יִהְיֶה נִדַּחֲכֶם בִּקְצֵה הַשָּׁמַיִם מִשָּׁם אֲקַבְּצֵם וַהֲבִיאוֹתִים אֶל־הַמָּקוֹם אֲשֶׁר בָּחַרְתִּי לְשַׁכֵּן אֶת־שְׁמִי שָׁם׃ - И вернетесь ко Мне, и будете соблюдать заповеди Мои и исполнять их: если будут изгнанники ваши на краю небес, оттуда соберу их и приведу на место, которое Я избрал, чтобы водворить там имя Мое.
«Вы совершите вероломство» - нарушителем доверия (моэль) называют того, кто отрицает принятое на хранение. И в продолжение темы залога: вам вверили Тору, и вы обязались хранить ее, но если вы измените заповедям, «Я рассею вас среди народов» и тем самым заберу залог обратно - Святую землю. Но Всевышний обещал нам: «И вернетесь ко Мне, и будете соблюдать заповеди Мои и исполнять их» - когда вы вернетесь, выплатите долг и станете соблюдать Тору и заповеди, тогда «если будут изгнанники ваши на краю небес, оттуда соберу их и приведу на место, которое Я избрал, чтобы водворить там имя Мое» - Я возвращу вас на Землю и верну вам залог, который забрал. Это временный залог, взимаемый до уплаты долга.
И Мальбим делает точное замечание: сказанное «которое повелел Ты Моше, рабу Твоему, сказав» относится не только к восьмому стиху, но и к девятому. Повелением являются не только слова «вы совершите вероломство - Я рассею вас среди народов», но и «и вернетесь ко Мне, и будете соблюдать заповеди Мои». Согласно этому, слово «ве-шавтем» («и вернетесь») говорит об обязанности, подобно тому как Рамбам объясняет стих «И вернешься к Господу, Б-гу твоему»: у человека есть предписывающая заповедь совершить тшуву, и Тора повелевает это. Выходит, что одна из заповедей, которые было велено возвестить Моше-рабейну народу Израиля, - это совершить тшуву.
וְהֵם עֲבָדֶיךָ וְעַמֶּךָ אֲשֶׁר פָּדִיתָ בְּכֹחֲךָ הַגָּדוֹל וּבְיָדְךָ הַחֲזָקָה׃ - А они - Твои рабы и Твой народ, который Ты избавил великой силой Твоей и мощной рукой Твоей.
Нехемья говорит: хотя они и вернулись в Землю Израиля с позволения персидских царей, ведь Ты, Владыка мира, вывел их из Египта великой силой, знамениями и чудесами. А если так, то подобно тому, как тогда Ты явил нам чудеса и знамения, подобает поступить и сейчас - чтобы мы поднялись в Землю Израиля не по милости царя, но чтобы Сам Ты, Всевышний, встал во главе нас и царствовал над нами.
אָנָּא אֲדֹנָי תְּהִי נָא אָזְנְךָ־קַשֶּׁבֶת אֶל־תְּפִלַּת עַבְדְּךָ וְאֶל־תְּפִלַּת עֲבָדֶיךָ הַחֲפֵצִים לְיִרְאָה אֶת־שְׁמֶךָ וְהַצְלִיחָה־נָּא לְעַבְדְּךָ הַיּוֹם וּתְנֵהוּ לְרַחֲמִים לִפְנֵי הָאִישׁ הַזֶּה וַאֲנִי הָיִיתִי מַשְׁקֶה לַמֶּלֶךְ׃ - «Молю, Господи, да будет ухо Твое внимательно к молитве раба Твоего и к молитве рабов Твоих, желающих благоговеть пред именем Твоим; даруй же успех рабу Твоему сегодня и расположи к нему милосердием этого человека». А я был виночерпием у царя.
«И к молитве рабов Твоих, желающих благоговеть пред именем Твоим» - чтобы Ты не сказал: тогда они были достойны, потому что были праведниками. И сегодня, Владыка мира, здесь есть люди, которые искренне желают трепетать пред именем Твоим, богобоязненные и праведные люди, стремящиеся приблизиться к Тебе. И потому: «даруй же успех рабу Твоему сегодня и расположи к нему милосердием этого человека» - дай мне успех перед царем, ведь я собираюсь предстать перед ним со своей просьбой, и дай мне обрести милость в его глазах, чтобы он принял мою просьбу и позволил мне исполнить задуманное, как мы увидим в следующей главе.
«А я был виночерпием у царя» - такова была должность Нехемьи, главный виночерпий при царе. Отсюда происходит и другое его имя, о котором мы говорили на прошлом уроке: Тиршата. Ведь тот, кто наливал вино царю, был обязан сначала отпить из него сам, чтобы убедиться, что в кубке нет яда и что царю не устроили ловушку. Поэтому его и назвали Тиршата - от слов «разрешил питье» (һитир штия), ведь мудрецы разрешили ему пить нееврейское вино («стам йейнам»). Хотя такое вино запрещено как вино идолопоклонников, ему сделали особое исключение, чтобы он мог служить при царском дворе.
Первая глава открывает книгу Нехемьи спустя тринадцать лет после прихода Эзры: Эзра пришел возродить дух народа, а Нехемья - укрепить его политически. Нехемья расспрашивает именно о тех уцелевших, кто находился под властью наместника Заречья, и их бедственное положение разбивает ему сердце, повергая в плач, траур, пост и непрестанную молитву. В своей молитве он опирается на завет, заключенный Всевышним с нашими отцами, просит о внимающем слухе и открытых очах и исповедуется во множественном числе - «и я, и дом отца моего согрешили» - как и подобает наставляющему, который причисляет себя к общине и учит нас не перекладывать вину на других. Слова «мы сильно провинились пред Тобой» раскрывают, что Земля и Храм служат залогом по долгу за неисполнение Торы; пока мы взываем и скорбим об их утрате - мы оба остаемся связанными этим залогом, но если мы перестаем взывать, то лишь Сам Всевышний, образно говоря, остается связанным этим залогом. И все же обещание остается в силе: «И вернетесь ко Мне» - мы вернем долг, и залог будет нам возвращен. В заключение Нехемья молится об успехе перед царем, будучи царским виночерпием, и отсюда берет начало его великая деятельность.
Сегодня мы начинаем изучение книги Нехемьи.