Тридцать вторая глава открывает совершенно новый этап в книге Иова. Трое друзей завершили свои речи, и на сцену выходит новый персонаж - Элигу бен Барахэль Бузи. Прежде чем приступить к своим доводам, он должен ответить на два вопроса: почему он молчал до сих пор и почему он вправе говорить сейчас. В этих вступительных словах заложено целое учение о том, что служит источником мудрости: опыт и прожитые годы или же Божественный дух, вложенный в человека.
וַיַּעַן אֱלִיהוּא בֶן־בַּרַכְאֵל הַבּוּזִי וַיֹּאמַר: צָעִיר אֲנִי לְיָמִים וְאַתֶּם יְשִׁישִׁים, עַל־כֵּן זָחַלְתִּי וָאִירָא מֵחַוֺּת דֵּעִי אֶתְכֶם׃ - И отвечал Элигу, сын Барахэля Бузи, и сказал: молод я годами, а вы - старцы, поэтому я робел и боялся высказать вам свое мнение.
Элигу называет две отдельные причины своего молчания. Первая: «молод я годами» - у молодого человека еще недостаточно знаний и понятий, чтобы высказывать суждение. Что ты успел узнать, чтобы лезть вперед? Вторая: «а вы - старцы» - даже человек зрелый, находясь рядом со старцами преклонных лет, должен молчать. Выходит, что у него сошлись сразу два препятствия: он и сам молод, и стоит перед старцами.
И соответственно этим двум причинам приведены два выражения: «робел (זחלתי)» - в силу своей молодости, словно пресмыкающееся во прахе, словно червь, не смеющий поднять голову вверх; «и боялся (ואירא)» - из-за вашей старости, испытывая естественный трепет перед речью в присутствии старцев. И даже от того, чтобы просто высказать свое мнение самому себе, он воздерживался, и тем более перед вами, перед старцами. Вот почему он молчал до сих пор.
אָמַרְתִּי יָמִים יְדַבֵּרוּ, וְרֹב שָׁנִים יֹדִיעוּ חׇכְמָה׃ - Я думал: пусть говорят дни, и множество лет возвестит мудрость.
До сих пор, говорит Элигу, я полагал, что мудрость черпает свои основы из чувственного опыта и практической проверки. Когда человек берется анализировать вопрос, перед ним есть два пути: первый - многолетний опыт и проверка чувствами: я исследовал, испытал на практике и потому знаю. Второй путь - Божественное озарение, мысль, возникшая в разуме, внезапная вспышка постижения. И многие великие открытия рождаются именно вторым путем.
Но если основа - это исследование и опыт, то молодому нечего сказать. Сколько ты успел проверить за свою жизнь? Сколько ты вообще прожил? «Пусть говорят дни» - тот, за чьими плечами череда дней и событий, богатый жизненный опыт, тот и может говорить. «И множество лет возвестит мудрость» - ведь мудрость представляет собой выстроенную систему, проясненную доказательствами и свидетельствами, на ясных и неоспоримых основах, а для этого малого времени недостаточно. Таким образом, этот стих поясняет предыдущий: я молчал, потому что был молод, и молчал также потому, что постижения старцев несравнимо выше понимания юноши, чей разум еще не развился в полной мере.
אָכֵן רוּחַ־הִיא בֶאֱנוֹשׁ, וְנִשְׁמַת שַׁדַּי תְּבִינֵם׃ - Но истинно: есть дух в человеке, и дыхание Всемогущего вразумляет их.
Но я пришел к выводу, что это не так. Языком Мальбима: «Идеи разума сокрыты в духе человека». Мудрость, разум и глубинное постижение заложены в духе человека, который есть дух Б-жественный. Святой, благословен Он, сокрыл в сердце человека мудрость, благодаря которой можно постигать суть вещей.
А раз так, нет разницы между молодым и старцем. Если эти постижения заложены в человеке с самим дарованием души, то ведь и в старце душа укоренена точно так же, как и в юноше: не бывает «старой» или «молодой» души. Стало быть, и юноша способен черпать из этого духовного источника, познавать сокрытое и объяснять явления реальности. «Истинно: дух есть в человеке» - дух, исходящий от Святого, благословен Он, и пребывающий в человеке, благодаря которому он разрешает трудности и постигает умозрительные истины. «И дыхание Всемогущего умудряет их» - душа, исток которой во Всемогущем, частица Б-жественного свыше, именно она приводит человека к пониманию вещей в самой их глубине.
לֹא־רַבִּים יֶחְכָּמוּ, וּזְקֵנִים יָבִינוּ מִשְׁפָּט׃ - Не многие [великие числом] мудры, и не [всегда] старцы понимают суд.
Если бы основой мудрости были лишь чувства и опыт, то чем больше исследователей мы бы привлекли, тем больше мудрости достигли бы: соединим исследователя с исследователем, ученого с ученым, и из всех этих крупиц выстроится большое и целостное здание. Но если мудрость - это дух, вложенный Всевышним в человека, то достаточно одного, в кого Всевышний вдохнул этот дух, чтобы постичь истину вещей глубже тысячи великих мудрецов, которым этот дух дан не был.
И вот наглядный пример: если бы мы поставили тысячу ученых эпохи Эйнштейна с одной стороны, а самого Эйнштейна одного - с другой, кто открыл тайны атома? Совокупный вес тысячи умов многократно больше, и тем не менее они не постигли того, что постиг он. Причина: «Не многие мудры». Нельзя механически суммировать умы против одного, удостоившегося озарения, вспышки, «духа в человеке» и «дыхания Всемогущего, что умудряет их». Он получил откровение, а они его не получили.
Точно так же и в мире Торы: если тысяча мудрецов меньшего, чем Рамбам, уровня выскажут мнение против Рамбама, даже если собрать их всех вместе, их мнение не перевесит его мнения. Говоря простым языком: если один профессор заявляет, что необходима операция, а я отвечаю ему, что провел опрос на рынке и большинство торговцев посоветовали мне не оперироваться, есть ли в этом хоть какой-то смысл? Говорят же: «Миллиард китайцев не могут ошибаться», однако когда один понимает суть, а все остальные не понимают, решает вовсе не количество.
Отсюда же следует и «и старцы понимают правосудие»: старец вовсе не обязательно постигает правосудие лишь в силу своего возраста, накопленного опыта и изысканий, ибо суть зависит не от этого, а от духа, который излил на человека Святой, благословен Он. Если так, говорит Элиу, то и я вправе говорить: пусть здесь собрались те, кто многочисленнее и старше меня, вовсе не обязательно их слова лучше моих, ведь во мне Всевышний укоренил особый дух, чтобы дать верный ответ на вопрос Иова.
לָכֵן אָמַרְתִּי שִׁמְעָה־לִּי, אֲחַוֶּה דֵעִי אַף־אָנִי׃ - Поэтому я сказал: послушай меня, выскажу свое мнение и я.
У меня нет за плечами долгой жизни; я не прошел через богатый жизненный опыт, опираясь на который мог бы сказать: «я испробовал это, и произошло то, и я пришел к выводу». Я молод годами. Но «выскажу свое мнение» - у меня есть то, чего нет у них: истинные воззрения, запечатленные в человеческой душе не силой проверок, опыта и исследований, а в силу того духа, которым наделил меня Всевышний.
הֵן הוֹחַלְתִּי לְדִבְרֵיכֶם, אָזִין עַד־תְּבוּנֹתֵיכֶם עַד־תַּחְקְרוּן מִלִּין׃ - Вот, я ждал ваших речей, вслушивался в ваши доводы, пока вы подыскивали слова.
Чтобы человек мог судить о словах собеседника, ему требуются три вещи. Во-первых, выслушать исходные предпосылки, доводы и выводы, к которым тот пришел своим разумом, - понять, что именно он утверждает. Во-вторых, подняться к самым истокам и корням, из которых он вывел эти следствия, - понять, какова исходная посылка, породившая данный вывод. В-третьих, выслушать все от начала и до конца: быть может, в ходе своей речи он уже ответил на мои вопросы и возражения.
Элиу свидетельствует о себе, что он выполнил все три условия: «ждал ваших речей» - выслушал от начала до конца; «вслушивался в ваши доводы (до глубины вашего понимания)» - прислушивался и внимал самому корню рассуждений, из которых вы сделали выводы; «пока вы подыскивали слова» - терпеливо ждал окончательного итога, к которому вы пришли на основе этих посылок. И только после всего этого можно отвечать.
И здесь он касается одной из наших общих бед. Люди, слушая другого, на самом деле не слушают его, а лишь ждут, пока тот закончит, чтобы высказать свое, и в результате получается диалог глухих. В законах жарки мяса есть правило: жарящий печень поверх мяса - хотя печень выделяет много крови, мясо ее не впитывает, ведь «айди де-тарид ле-мифлат ла бала» (пока мясо занято выделением, оно не впитывает). Точно так же устроен и человек: будучи занят тем, что хочет сказать сам, он вообще не воспринимает слов собеседника. Он лишь ждет, когда ты замолчишь, ведь то, что говорит он, - это же так интересно! И знай, что собеседник чувствует по отношению к тебе ровно то же самое.
Одно из величайших качеств человека, помогающего ближнему, - это умение слушать. Рассказывают от имени рава Диаманта о человеке, который вышел со встречи с ним и был в восторге от полученной помощи. Рав же заметил: «По правде говоря, я ничего ему не советовал. Я просто слушал его и задавал наводящие вопросы: почему ты так поступил, и что произошло потом? Я просидел час, дав ему возможность выговориться, и он вышел с ощущением, что ему помогли». Это и есть величайшая помощь - выслушать. А не так, что человек еще не успел открыть рот, а у тебя для него уже готовы четыре готовых решения. Этому учат каждого психолога: выслушай пациента, и в тот момент, когда ты выслушал, ты решил от пятидесяти до семидесяти процентов проблемы. И однажды обратили внимание на английское слово understand («понимать»): under - «под», stand - «стоять». Тот, кто хочет понять другого, должен встать под ним, снизу.
וְעָדֵיכֶם אֶתְבּוֹנָן, וְהִנֵּה אֵין לְאִיּוֹב מוֹכִיחַ עוֹנֶה אֲמָרָיו מִכֶּם׃ - И вглядывался я в вас, и вот, нет у Иова обличителя, отвечающего на речи его из вас.
Мало того, что я проверил и исследовал ваши слова, чтобы понять их во всей полноте, но и «вглядывался в вас» - то есть сопоставлял, что утверждает он и что отвечаете ему вы. Ведь нередко спорящие исходят из совершенно разных базовых посылок, и потому никогда не придут к согласию. Например, если спросить, почему ученики ешив не идут в армию, а в ответ начать объяснять ценность Торы и самоотверженность юноши, посвящающего ей жизнь, то если для собеседника Тора - это анахронизм, написанный людьми, бессмысленно объяснять, сколько сил в нее вкладывают. «И вглядывался в вас» означает проверить, из какой исходной предпосылки вы исходите и согласна ли с ней противоположная сторона.
И после всех этих размышлений я увидел: «нет у Иова обличителя» - в ваших словах нет достаточной силы, чтобы доказать Иову обратное его утверждениям; «отвечающего на речи его из вас» - никто из вас не сумел даже дать ему ответ. Здесь есть две ступени: опровергнуть слова собеседника - это одно, а доказать собственную правоту - совсем другое. Опровержение дается легче, чем доказательство, но здесь вы не достигли ни того, ни другого.
פֶּן־תֹּאמְרוּ מָצָאנוּ חׇכְמָה, אֵל יִדְּפֶנּוּ לֹא־אִישׁ׃ - Чтобы вы не сказали: «Мы нашли мудрость: Б-г поразит его, а не человек».
Разве в том, как вы ему ответили, можно заявить: «Мы нашли мудрость»? Слово «йидфену» происходит от корня со значением «толкать, развевать», подобно стиху «как мякина, которую развевает (тидфену) ветер». Главным вашим доводом было то, что сокрушает Иова Б-г, а не человек: Всевышнему не присущи ни недостаток желания, ни недостаток мудрости, ни недостаток могущества, и к Нему неприменимы зависть или ненависть. Так же и Цофар утверждал, что мы не способны постичь управление Б-га и Его мудрость; звучал и довод, что человек в принципе не может выйти правым перед Б-гом, как говорил Элифаз: «Что сделает человек, чтобы оправдаться?» - ведь обязанность служения, возложенная на человека, столь велика, что он никогда не сможет сказать: «Я очистил сердце свое и завершил свой труд». Все ваши аргументы зиждутся на одной предпосылке: тот, кто противостоит тебе, - это Б-г, а не человек, а потому не суди о Нем так, как судишь о людях, и не пытайся судиться с Ним теми доводами, какими судятся с людьми, ведь Святой, благословен Он, превознесен и возвышен. Но Элиу говорит им: разве в подобном утверждении есть мудрость? Разве этим вы победите Иова?
וְלֹא־עָרַךְ אֵלַי מִלִּין, וּבְאִמְרֵיכֶם לֹא אֲשִׁיבֶנּוּ׃ - И не ко мне обращал он свои речи, и вашими словами я отвечать ему не стану.
«И не ко мне обращал он свои речи» - все то, о чем утверждал Иов, не направлено против меня. Мой подход совершенно иной, и все его доводы не опровергают того, что я намерен сказать. «И вашими словами я отвечать ему не стану» - мое мнение также отлично от вашего, и я не стану отвечать ему вашими аргументами. Я выступаю с новым подходом: он не повторяет ваш и не рушится под возражениями Иова.
חַתּוּ לֹא־עָנוּ עוֹד, הֶעְתִּיקוּ מֵהֶם מִלִּים׃ - Они растерялись, больше не отвечают, отнялись у них слова.
И как же мне повторять доводы, которые уже прозвучали? Ведь я вижу, что друзья «растерялись» (חתו) - в значении «были сломлены». Цофар вовсе ничего не ответил в третьем круге речей, сошел со спора раньше времени, «больше не отвечают». А о ком-то сказано, что «отнялись у них слова» - это Билдад, который в третьем круге говорил предельно кратко, будто слова иссякли и покинули его уста. Так неужели я стану повторять избитые доводы, которые уже пали и были опровергнуты Иовом? Я выдвину новые аргументы и скажу то, что еще не звучало до сих пор.
וְהוֹחַלְתִּי כִּי־לֹא יְדַבֵּרוּ, כִּי עָמְדוּ לֹא־עָנוּ עוֹד׃ - И я ждал, пока они не замолчат, ведь они встали и больше не отвечают.
И тем не менее я не спешил отвечать. Увидев, что их доводы иссякают, я не стал тут же вмешиваться, но ждал и безмолвствовал: быть может, отдохнув и набравшись сил, они выдвинут новые доводы. А откуда я понял, что у них больше нет ответа? Все время спора они сидели с ним на земле, а пока сидят, еще можно предположить, что они взвешивают доводы, осмысливают сказанное Иовом и готовят ответ. Но «ведь они встали» - раз поднялись на ноги, это верный знак того, что спор окончен и сказать им больше нечего.
אַעֲנֶה אַף־אֲנִי חֶלְקִי, אֲחַוֶּה דֵעִי אַף־אָנִי׃ - Отвечу и я свою часть, выскажу свое знание и я.
У каждого есть своя доля в этом споре. Вы свою долю уже высказали, а теперь я выскажу свою часть. И что означает «выскажу свое знание (דעתי)»? В этом и состоит мой подход: у человека есть знание, заложенное в него Всевышним, отпечатанное в его душе и духе - не силой логических выводов, не силой рационального исследования, не силой преклонного возраста и не авторитетом большинства людей.
כִּי מָלֵתִי מִלִּים, הֱצִיקַתְנִי רוּחַ בִּטְנִי׃ - Ибо полон я словами, теснит меня дух моего чрева.
Долгое время я копил внутри себя то, что должен сказать. Подобно человеку, у которого накопилось на кого-то - на начальника или в домашних делах, - и он перемалывает это в себе, ожидая момента, когда прорвет плотину. "Полон я словами" - слова уже переполняют меня до такой степени, что "теснит меня дух моего чрева": дух разума, из которого исходит речь, "дух говорящий" (руах мемалела), уже давит на меня изнутри оттого, как сильно рвется наружу.
הִנֵּה־בִטְנִי כְּיַיִן לֹא־יִפָּתֵחַ, כְּאֹבוֹת חֲדָשִׁים יִבָּקֵעַ׃ - Вот, нутро мое - как вино неоткупоренное, как новые мехи, готово разорваться.
Вино бродит и стремится вырваться. Старый мех, выдержанный и окрепший, может удержать в себе вино, несмотря на брожение, но новый мех легко может лопнуть - точно так же, как новый глиняный сосуд легко трескается, тогда как старый сосуд менее чувствителен к перепадам температур. Говорит Элигу: я еще не привык сдерживать свои слова, и потому они вырвутся наружу, как из новых мехов, не способных удержать бурлящее вино, подобно бутылке шампанского, которая в момент откупоривания бьет струей во все стороны.
אֲדַבְּרָה וְיִרְוַח־לִי, אֶפְתַּח שְׂפָתַי וְאֶעֱנֶה׃ - Буду говорить - и станет мне легче, открою уста свои и отвечу.
Буду говорить, чтобы мне стало легче от духа, теснящего меня изнутри. "Открою уста свои и отвечу" - до сих пор я сжимал и кусал губы, но стоит мне лишь разомкнуть их, как слова польются сами собой, будто из лопнувшего нового меха, откуда весь поток устремляется разом.
אַל־נָא אֶשָּׂא פְנֵי־אִישׁ, וְאֶל־אָדָם לֹא אֲכַנֶּה׃ - Не стану я лицеприятствовать никому и ни пред кем не буду заискивать.
Знайте, говорит Элигу, что в своих доводах я не буду лицеприятствовать никому - ни Иову, ни его друзьям. Я не стану оглядываться на авторитеты; я выскажу свои доводы так, как думаю и как знаю. "И ни пред кем не буду заискивать" - я не стану сдерживать свои слова из желания оказать человеку почет или осыпать его уважительными титулами, избегая из-за этого сказать то, что должно быть сказано. Без всяких расчетов я выскажу все, что должен сказать.
כִּי לֹא יָדַעְתִּי אֲכַנֶּה, כִּמְעַט יִשָּׂאֵנִי עֹשֵׂנִי׃ - Ибо не умею льстить титулами: чуть что - и погубит меня Создатель мой.
Стих этот будто бы построен так: "Ибо не умею льстить Создателю моему, чуть что - и погубит меня". Даже Всевышнего, Создателя человека, я не умею величать титулами сверх подобающего; а если наделю Его титулами хотя бы чуть-чуть неподобающими, то знаю, что Создатель мой сотрет меня с лица земли. Простыми словами: я не льщу даже Творцу мира. Я называю Его лишь теми определениями, которые записаны в Писании и которыми Он Сам назван, ибо Всевышний любит истину и ненавидит ложь и лесть. И тем более (каль ва-хомер), когда я прихожу отвечать человеку из плоти и крови: я не стану говорить слов лжи и лести и не буду делать расчетов в своих речах, но выскажу все до конца - все, что открыл Всевышний в моей душе и в моем духе.
В начале своей речи Элиу закладывает фундамент для всего своего ответа: он молчал до сих пор, потому что был молод и стоял перед старцами, полагая, что мудрость приобретается опытом и проверкой чувств и приходит со множеством прожитых лет. Однако ему стало ясно, что «поистине, дух в человеке, и дыхание Всемогущего дает им разум» - основа постижения заложена в Б-жественном духе, пребывающем в человеке, и потому «не [всегда] великие годами мудры»: мудрость не определяется ни численным большинством, ни преклонным возрастом. Выполнив все условия ведения спора - выслушав от начала до конца, вникнув в самые корни их предположений и исследовав их выводы, - и увидев, что они не способны ни доказать правоту, ни ответить Ийову, а в их единственном утверждении «Б-г опровергнет его, а не человек» нет мудрости, он решил внести свою лепту и представить новый подход, отличный от их пути и не рушащийся под вопросами и опровержениями Ийова. Слова переполняют его изнутри, словно вино, бродящее в новых мехах, и он провозглашает, что будет говорить без лицеприятия и без лести - не склоняясь ни перед человеком, ни даже в отношении Небес.