Прежде чем приступить к словам, которые произносит Хизкияу, скажем вступление: слова, которые Хизкияу говорит здесь, изложены языком несколько глубоким, языком, призванным выразить величие тех идей, которые он хочет высказать. Поэтому мы постараемся разъяснить их по Мальбиму. "Я говорил: в покое дней моих сойду я к вратам преисподней, лишен я остатка лет моих. Я говорил: в покое дней моих (пойду) к Тебе". Всякий, кто читает, конечно понимает это в простом смысле, как сегодня выражаются: этот человек ушел в расцвете дней своих (бидмей ямав), то есть умер молодым. Но послушайте внимательно, что объясняет Мальбим. Мальбим в принципе объясняет тему понятия времени, а известно, что об этом говорили очень много. Что же такое время по сути? Кто-нибудь из вас когда-нибудь встречал время? Это нечто, что можно пощупать, увидеть, понюхать? И вообще, какова сущность времени? Является ли время чем-то, что кто-то придумал как понятие, или же оно существует в природе? Рамбан говорит основание, до которого Эйнштейну потребовалось 800 лет, чтобы дойти, но в конце и он к нему пришел. Рамбан пишет, что время, говорит Рамбан, относится только к тому месту, где есть материя. Там, где нет материи, нет времени. Смысл этого в том, что сущность времени по сути является отвлеченной сущностью, но это сущность, которая проходит над материальным предметом. То есть, если есть материальный предмет, то по отношению к нему применимо время. Что же по сути делает время, например? Изнашивание предмета. Каждый проходящий над ним день этот предмет постепенно изнашивается и в нем происходит изменение, это пример сущности времени. Но если в природе по сути нет никакой материи, нет вообще никакой материи, то и время неприменимо. Кстати, на основе этой теории сегодня строят ускорители частиц, на основе этой теории построено все понятие атома, как известно. Кстати, в реальности, согласно утверждению Эйнштейна, если, например, взять младенца и запустить его со скоростью света в космическом корабле, а его брата-близнеца оставить здесь на земле, говорит Эйнштейн, то через 10 лет посадишь корабль и увидишь двух братьев-близнецов: одному день от роду, а другому 10 лет. Тот, кто остался здесь на земле, вырос. А тот, что был в корабле - Эйнштейн утверждает, что при скорости света время обнуляется. То есть предмет, достигающий скорости света, время просто останавливается. Это чисто теоретически, поскольку нет ничего, что могло бы довести его до скорости света. Нет ничего, что можно довести до скорости света, и согласно тому, что говорит Эйнштейн, это и невозможно, потому что предмет, который довели бы до скорости света, превратился бы из массы в энергию. Он по сути уже превратился бы в некие световые волны, он уже не был бы материальным предметом. При скорости света неприменимо существование материи. Но сегодня во всяком случае, с практической точки зрения, люди, которые достигают высокой скорости, двух махов, я говорю о скорости звука, или люди, летящие в корабле на очень высокой скорости, их часы начинают замедляться. Они идут не с той скоростью, с которой идут наши часы. То есть по сути ты видишь, что понятие времени зависит от понятия пространства и места. Зависит от материи, а там где нет материи, как говорит Рамбан, нет времени. Кстати, это также ответ на тот вопрос, который многие задают: что делал Всевышний до того, как сотворил мир? За неделю до, за месяц до, за год, за миллион лет. Это вообще не начинается, ведь мир это материя. До того, как была материя, не было времени. Откуда начинается время? Все время зависит от существования материи. Когда нет существования материи, нет также и существования времени.
Теперь, когда человек живет, движется, есть как бы движение жизни, не обязательно его самого, но возьмем в качестве примера человека, потому что о нем он здесь говорит, то по сути мы говорим, что время движется. Когда человек уже умер, тогда мы скажем, что время замерло, но все же нельзя сказать, что времени нет. Есть тело, труп, это все еще материя. Когда это тело истлеет, скажем, от него ничего не останется, тогда скажем, что время обнулилось. Времени больше нет смысла, если нет материи, нет смысла времени. Так вот теперь, согласно этому, разъясним то, что он говорит. "Я говорил: в покое дней моих сойду я к вратам преисподней". Говорит Хизкияу: я полагал, что в дми ямай, дми от слова домем (безмолвие, покой). Когда время у меня станет безмолвным, а мы сказали, когда время безмолвно? Когда человек стал трупом. Нет у него движения, время не динамично, время как бы стоит, время есть, но оно в состоянии дми ямай (покоя дней). "К Тебе". Что значит "в покое дней моих (пойду) к вратам преисподней"? Он говорит, из этого ты понимаешь, что он еще не достиг состояния полного исчезновения, он еще у врат преисподней, он еще только скончался. Как говорится, дошел только до врат. Только что скончался. Говорит: я полагал, что уже дойду до такого состояния, что я в дми ямай, имеется в виду, что дни мои будут в состоянии безмолвных, молчащих, недвижимых, ведь когда человек живет, дни его движутся, а когда человек умирает, дни его как бы уже безмолвны. И тогда сказал: сойду к вратам преисподней с покоем дней моих, имеется в виду - прежде чем истлеет меня преисподняя, которая изнашивает тело, тогда как бы дни мои будут безмолвны. Но после того, как уже истлеет меня преисподняя, я уже не буду у врат преисподней, а преисподняя приведет меня в состояние полного исчезновения, как бы истлеет тело и ничего не останется, тогда время как бы остановится. И не только остановится, но как бы обнулится, времени нет смысла, когда нет материи. Так что как бы по отношению ко мне, хотя всеобщее время продолжает идти, но если я проверяю как бы свои часы, мои часы обнулились, потому что все кончено, я уже обнулился сам по себе, я уже не материя, ничего нет, истлело, ничего не осталось. "Лишен я остатка лет моих". Соответственно у меня будет недоставать остатка лет моих. Ведь если мне было предначертано еще столько-то лет, а я сейчас дошел до состояния полного исчезновения, то нет и времени, значит - я лишен остатка лет моих. Как бы те годы, которые я должен был прожить, теперь отняты у жизни моей.
"Сказал я: не увижу Йа, Йа в стране живых. Не взгляну на человека более с обитателями бренного мира". Здесь есть добавление у Раши, я хочу сначала его увидеть. "Сказал я: не увижу Йа" - не буду больше пользоваться Именем Йа. Именем Йуд-Кей. "В стране живых". Почему только в стране живых? Потому что только живые пользуются им. А мертвым не разрешено. Как сказано: "не мертвые восхвалят Йа". Как бы это Имя, которое мертвый не способен упомянуть. И потому если человек встретил некое существо и слышит от него Имя Йуд-Кей, написано в книге Хасидим, что пусть знает, что это не от мертвого. И если явился ему мертвый во сне и произнес Имя Йуд-Кей, пусть знает, что это не мертвый. Это бес или нечто в этом роде, но это не мертвый. Ведь мертвый не способен произнести Имя Йуд-Кей. "Не мертвые восхвалят Йа". Закон для мертвых, что никогда не упоминают Имя из двух букв. Так что "сказал я: не увижу Йа", я уже сказал, что я уже больше не...
Не будет применимо Имя Йа ко мне. То есть, я собираюсь перейти в состояние смерти. Еще одно объяснение приводит Радак от имени своего отца: "не увижу Йа" означает - не увижу обители Йа. Имеется в виду Храм. Как бы я больше не смогу приходить в Храм. "Сказал я: не увижу Йа". Какой Храм? Храм здешний, нижний. "Не увижу Йа в стране живых", то есть обитель Всевышнего здесь, в этом мире.
"С обитателями хэдель", хэдель означает как кевес-кесев, шальма-симла, из глаголов с переставленными буквами. Так что "обитатели хэдель" означает как "обитатели хэлед" (мира сего). И почему это называется хэдель? Это призвано обозначить, символизировать этот мир, что это мир небытия (хидалон). Да? Это мир, конец которого прийти к небытию. В отличие от этого, мир духовной реальности вечен. Но "шесть тысяч лет существует мир, и одно (тысячелетие) разрушено", верно? Разрушится седьмое тысячелетие. Поэтому это называется хэдель, от слова хидалон (небытие).
Хорошо, посмотрим, что говорит Мальбим. Он описывает теперь, говорит Мальбим, свое состояние, в котором он будет после смерти. Он говорит: я сказал, что там, после смерти, "не увижу Йа". Объясняет Мальбим: постижение разума, когда он еще соединен с телом, совершенно отличается от того, что разум постигает, когда он отделен, когда он отделен от тела, когда материя его не ограничивает. То есть, если спросят человека о его постижении Всевышнего внутри тела, это будет нечто совершенно отличное от его постижения, когда он уже покинул тело и его душа более духовна и вообще способна постигать духовные понятия.
Теперь, сейчас у него нет возможности постичь это. Почему? Потому что это в точности как если мы попытаемся объяснить слепому, что такое белый цвет. Что такое зеленый цвет. Что такое красный цвет. Слепому от рождения. Как ты объяснишь ему, что такое белый? Белый как молоко - он скажет тебе, это мокрое. Нет, нет, это не связано. Белый, белый, я говорю тебе белый, как снег, тогда это холодное, скажет он тебе. Нет, не связано с холодом. Это... Почему он не понимает? Потому что у него вообще нет такого понятия, как цвет. Как только вообще нет понятия, то у него нет даже начала. Ведь все наше понимание зависит от чего-то предшествующего. Когда я хочу объяснить тебе что-то, знаешь, на что это похоже? Знаешь, на что похож крекер? Ты знаешь хлеб? Представь, что его высушили и сделали тоньше, и он стал хрустящим и... У тебя есть начало постижения, потому что хлеб ты знаешь. И что значит высушить, ты знаешь. Тогда я могу начать говорить, потому что наш мир это мир образов. Я хочу объяснить нечто, я уподобляю это чему-то другому. Но если я хочу объяснить тебе дополнительное измерение, которое вообще неприменимо, незнакомо в твоем сознании, я не могу объяснить его тебе. Потому что мне не с чем сравнить.
И потому всегда, когда хотят уподобить духовные понятия, сфирот, о чем говорят? Об огнях (орот). Но что, наверху есть огни? Упаси Боже. Написано, что тот, кто так думает и так размышляет, овеществляет Божественность. "Не видели вы никакого образа". Это предостережение, одно из предостережений, которыми предостерегают людей, занимающихся учением каббалы, чтобы, упаси Боже, не овеществлять вещи, духовные понятия. Не думать, что там есть рука и нога, и свет, и... Но что? Поскольку у нас вообще нет постижения, спрашивают меня: каково самое высокое отвлеченное понятие, которое ты можешь понять? Это свет. Потому что свет это несколько духовное понятие, ведь это неощутимая вещь. Все, что я тебе объясню, скажу тебе глина, ты знаешь, вот я касаюсь, это тарелка. Дерево, я касаюсь, это материально. Но кто когда-нибудь ухватил свет? Поскольку так, то я хочу уподобить нечто самое высокое, самое высокое, что ты можешь понять - это свет. Но чтобы ты не думал, что там речь идет об огнях. Так же и здесь.
"Сказал я: не увижу Йа". Имеется в виду: я не увижу больше Имя в том понятии, восприятии и понимании, в котором я вижу Его сегодня, будучи в материальном теле. Ведь мое восприятие сегодня материально, восприятие человека, находящегося внутри тела, человека, находящегося во тьме. И тогда "Йа в стране живых". Какого Йа не увижу? Имя, каково оно на самом деле, "Йа в стране живых". Как воспринимают Имя так, как человек видит Его в стране живых. Имеется в виду: здесь, в этом мире мы воспринимаем и постигаем Всевышнего совершенно иначе, чем Его истинная реальность. "Не увижу Йа, что в стране живых", этого я уже не увижу. А какого Йа я постигну? Йуд-Кей духовного мира, более истинного восприятия человека после того, как он уже отделился от тела.
Ведь мы объясняли несколько раз, объясняли несколько раз, что тело это завеса. Тело это мутная материя, которая создает разделение между нами и Всевышним. Что разделяет, что заставляет нас не постигать Божественность во всей ее сущности? Это тело, это материальная часть человека. Чем больше человек возвышает свое тело, то есть очищает его, тем больше он может постигать Божественность без завес и разделений. Но чем более тело материально и погружено в вожделения, тем меньше становится его духовное постижение, оно умаляется. Так что "сказал я: не увижу Йа", больше не увижу Йуд-Кей, какого Йуд-Кей? Йуд-Кей, каким постигают Его в ограниченной форме в стране живых. А теперь я уже увижу Имя на гораздо более высоком духовном уровне, потому что я уже отделюсь от тела. Я уже сказал, я собираюсь отделиться от тела, я собираюсь умереть.
"Не взгляну на человека более с обитателями бренного мира". Еще одно: души, так называемые разумы, после кончины не постигают чувственного постижения, как мы сказали. Их постижение это интеллектуальное постижение. То есть, когда я вижу здесь, мне нужны органы зрения, чтобы видеть. Мне нужны глаза. Когда я пробую на вкус, мне нужен орган вкуса, чтобы пробовать. Когда я говорю, мне нужны органы речи. Человек, у которого повреждены органы речи, не сможет говорить, хотя в его душе ничто не повреждено, ничего не недостает. И потому когда его душа выйдет из тела, он сможет общаться с другими душами, например. А ведь он был немым. Немота это проблема органа. Орган, речь у него повреждена. Но душа сама по себе не имеет изъяна, она целостна.
Так вот он говорит: получается, что когда мы, например, как души, отделенные от тела, постигаем друг друга так же? Конечно нет. Мы в иной сущности, в ином бытии. И это то, что он говорит: "не взгляну на человека более с обитателями бренного мира". Я уже не буду смотреть на тебя, на человека вне меня, как смотрит человек, находящийся здесь на земле, обитатели бренного мира. Человек, находящийся здесь на земле, воспринимает ближнего определенным образом, видит его, постигает его определенным образом. Но как душа - все постижение совершенно иное. Например, может быть, что я сейчас воспринимаю тебя как чужого мне человека, а в то время как душа я вдруг увижу, что ты часть моей души и твое исправление зависит от моего исправления. Я привожу это только как пример, но могут быть еще многие огромные различия в том, как одна душа воспринимает другую как душу, по сравнению с тем, как человек воспринимает ближнего как тело. И это то, что он говорит: я думал, что уже собираюсь выйти из тела, я уже не остаюсь здесь, в этом мире, я уже почувствовал, что я на пороге смерти. И соответственно "не взгляну на человека более с обитателями бренного мира", я уже не буду взирать на человека как обитатель бренного мира, как живущий в этом мире человек, как он взирает на человека. А буду смотреть на вещи духовно, как душа воспринимает другую душу.
"Поколение мое передвинулось и удалилось от меня, как шатер пастуха. Свернул я, как ткач, жизнь мою, от ткацкой основы отрезает Он меня, от дня до ночи завершишь меня". Хорошо, здесь необходим Мальбим. После сочетания стольких неясных слов, давайте посмотрим, что здесь объясняет Мальбим. Говорит Мальбим: "поколение мое передвинулось и удалилось от меня". Дори (поколение мое), объясняет Мальбим: охват, который окружает все время протяжения жизни человека, называется дор (поколение). От какого корня это дор? Говорит Мальбим: это как кадур (шар). Шар это охват. Это как, кстати, как говорят вращаться по-арабски? Дур. Дури-дури, верно? Дауар, верно? Вращается. Охват. Это понятие дори. Оно означает окружать, вращаться. Дори означает охват времени, годы поколения. Когда человек уже перешел в состояние умирания или даже уже разлагается, тогда как бы его поколение прекращается. Реальность поколения, то, что покрывает его, прекращается.
Говорит Мальбим: мы хотим уподобить это, это как шатер, покрывающий, если, скажем, дадим пример, представим себе, что люди и их жизни это как длинная полоса, которая началась, скажем, от Адама Аришона и продвигается поколение за поколением, поколение за поколением. Годы поколения подобны шатру, который движется вперед. Как бы вот это поколение, вот рождаются еще, это следующее поколение, еще поколение, движется вперед. А те, над кем до сих пор покрывал шатер, что с ними? Они уже умерли, и шатер уже не покрывает их. Годы поколения уже продвинулись. Они остались как бы, они движутся назад, а шатер движется вперед. И это новые люди, которые рождаются, и теперь поколение над ними. А те, кто уже скончались, этот шатер как бы уже прошел мимо них. Этот шатер уже не покрывает их. И это то, что он говорит: "поколение мое передвинулось и удалилось от меня". Этот шатер, который как бы обозначает поколение, как бы того, кто существует ныне в мире, уже передвинулся. Он уже продвинулся. "Удалилось (нигла) от меня", имеется в виду: моя реальность уже стала обнаженной (галуй), ведь если шатер не покрывает меня, то соответственно я уже стал реальностью открытости, это значит, что уже миновали годы мои. Миновали дни поколения моего. Мое поколение как бы уже закончилось. Я теперь обнажен, я как бы без шатра.
"Свернул я, как ткач, жизнь мою, от ткацкой основы отрезает Он меня". "Кипадти (свернул я)", Мальбим объясняет, это от слова, не от слова, как сегодня говорят леакпид (проявлять строгость), а имеется в виду от слова кашарти (связал я). Он приводит этому несколько примеров: "кафда ва", это еще один стих, или кицур (укорачивание), везде Таргум переводит кицур словом кафда. Да? Так и здесь, "кипадти", объясняет Мальбим, имеется в виду - связал я, как ткач, жизнь мою. Аллегория как бы, говорит Мальбим, описывает время человека как одежду, к которой каждый раз добавляют еще нить, еще нить, еще нить. Когда ткачество завершается, одежда готова, как бы этим завершается и жизнь человека. Жизнь человека как бы уподоблена тканью одежды. С момента, когда он рождается, это первая нить, и так постепенно еще нить, и еще нить, и еще волокно, и еще нить, и связывается, и сшивается, пока последняя нить не закрывает, не завершает одежду, удар молотком, этим как бы человек скончается. Жизнь как бы составлена из тонких нитей, которые сотканы одна с другой. Так же приводится и у Иова. Иов упоминает также эту тему, что жизнь связана с тканьем как бы, как ткань, которую человек ткет каждый миг, еще часть в своей жизни. Так вот он говорит: я свернул и связал жизнь мою из этих нитей, которые в состоянии секунд и мгновений. Каждый миг, каждая секунда это еще нить, это еще связывание, как ткач. И эта нить, как бы это тканье еще не завершилось. Эта одежда еще не готова. То есть, у меня еще есть отрезок жизни, чтобы прожить.
Но Ты, "от ткацкой основы (мидала) отрезает Он меня". Посредством дала, немощи (далут), в которой я нахожусь, имеется в виду болезнь, которой я поражен, "отрезает Он меня", как бы Всевышний завершает эту одежду в короткое время. Это длинная одежда, у меня еще много до того, как я закончу ее ткать. Но из-за множества немощи, которую я вижу, в которой я нахожусь, имеется в виду моя болезнь, которая говорит, что я собираюсь уйти из мира, это значит, что Всевышний собирается завершить эту одежду в один миг. Как бы эта одежда будет завершена и закончена, и тогда это намекает и символизирует его кончину.
"От ткацкой основы отрезает Он меня, от дня до ночи завершишь меня". Дело, которое должно было занять долгие дни и годы, пока я не закончу одежду как бы, имеется в виду ткань моей жизни, "от дня до ночи". "От дня до ночи", имеется в виду такой короткий отрезок времени, "завершишь меня", завершает эту одежду. Как бы этим завершится жизнь моя.
"Уповал я до утра, как лев, так сокрушит Он все кости мои, от дня до ночи завершишь меня". В отличие от этого, говорит Мальбим, я укрепился ночью против немощи, о которой мы сказали, что он дошел до состояния слабости, и эту слабость он чувствует, это собирается завершить одежду как бы в один миг. Так вот "уповал я до утра, как лев", я думал, что буду как лев, я превозмогу. Но "так сокрушит Он все кости мои". Тот самый лев, который, я думал, будет символизировать превозмогание против болезни, он сам сокрушает все кости мои. Каков смысл этих слов? Объясняет Мальбим, что к его болезни прибавилась лихорадка. Лихорадка это жар, который есть у человека. Теперь иногда этот жар, который есть у человека, дает ему некое ощущение силы. Ведь этот жар как бы питает тело и дает ему некое ощущение силы. Человеку, у которого жар, также не нужно есть. Гемара говорит, что жар питает тело, он кормит тело, у него нет желания есть, нет аппетита есть. Ведь жар как бы кормит его. Так это как тот, кто, как говорится, работает при высоких температурах. Он чувствует, что как бы вот у него есть некая сила, есть у него жар. Так вот "уповал я до утра, как лев", я думал, если так, это значит, что я уже собираюсь превозмочь болезнь. Но тогда я убедился, что как лев "так сокрушит Он все кости мои". Этот лев, эта лихорадка, это не внутренний жар, это не твое собственное, а это как чуждый огонь. Это жар, добавляющийся к жару тела. Ведь иногда, когда человек доходит до состояния, например, перед смертью, то есть падение температуры тела. Есть состояние, когда тело постепенно остывает. Охлаждается. И тогда, как только я почувствовал жар, я сказал: о, это значит, что я начинаю превозмогать, как лев. Но тогда мне выяснилось, что это не жар тела вернулся ко мне. Это внешний жар, это лихорадка, которая охватила меня. И тогда, если так, это жар, это не лев, который как бы пришел укрепить мое тело, а это лев, который сокрушит все кости мои. Это лев, который только сокрушит мне тело, это чуждый огонь. Так что в этом состоянии я думаю про себя: "от дня до ночи завершишь меня". Я уже не выживу. От дня до ночи, такой короткий отрезок времени, уже завершится эта одежда, как мы говорили о ней в предыдущем стихе, имеется в виду завершится жизнь моя и я дойду до смерти.
"Как ласточка, как журавль, так щебечу я, воркую как голубь. Устремились глаза мои ввысь: Господи, тесно мне, поручись за меня". "Как ласточка, как журавль, так щебечу я". Объясняет Мальбим, как внутри как бы, внутри Хизкияу были два как бы противоположных восприятия, две противоположные идеи. С одной стороны он уже чувствовал, что все, он собирается покинуть мир. Эта одежда собирается завершиться, он собирается здесь завершить свою роль. И тогда он представился себе как сус и агур. Сус и агур, это речь идет не о ржущем коне (сус), а речь идет о двух видах птиц. Это встречается в другом месте, написано "вэтор вэсис вэагур". Имеются в виду два вида птиц. И особенность этих двух видов птиц, как выражается Мальбим, из семейства перелетных птиц. То, что сегодня называется перелетными птицами. Здесь написано ксус, там написано сис. Говорит Мальбим, это тот же сус, сис это одно и то же. Сус это сис, это одно и то же, это тот же смысл. Да. Так вот "как ласточка, как журавль, так щебечу я". Ведь конь (сус) не щебечет. Кто щебечет? Это птицы. И он не связал коня-животное с птицей, какая связь? И потому он объясняет, что здесь речь идет о двух видах птиц, так же и остальные комментаторы объясняют, что сус и агур здесь говорят о двух видах птиц.
Так вот, как сус и агур, эти две птицы, они перелетные. Когда они перелетают? Зимой. Куда они перелетают? В более теплые страны. Это перелетные птицы. Так вот он говорит: так же и я, когда я почувствовал свою болезнь, я почувствовал себя как сус и агур, которые чувствуют приход зимы. Что чувствуют сус и агур при приходе зимы? Что вот приближается смерть. Ведь он не способен выжить там, в холодных краях. Когда есть снег, когда есть холод, все как бы входит в оцепенение, и тогда смерть как бы окутает и его. Что он вынужден делать? Перелетать. Идти в теплые страны. Он говорит, он щебечет и летит в теплые страны, как бы ищет жизнь. Так же и я почувствовал: "как ласточка, как журавль, так щебечу я". Как тот, над кем уже распростерты крылья смерти, я уже собираюсь дойти до стран жизни. Что такое теплые страны? Скажем здесь теперь ввысь. Я собираюсь соединиться с Бесконечным, благословен Он, я собираюсь умереть.
Теперь обратите внимание, Мальбим говорит, что створки стиха параллельны. Створки стиха параллельны это способ, которым Мальбим объясняет во многих стихах. У Иова это очень принято, в других местах Мальбим также идет по этой линии. У Йешаяу он приводил это не часто, но и у Йешаяу это встречается. Створки стиха параллельны, то есть если стих включает в себя четыре предложения, например, то створки стиха параллельны означает, что первое и третье предложения составляют прямое продолжение, а второе и четвертое предложения составляют прямое продолжение одно другому. То есть, первое предложение начинает, его завершение это третье. Второе предложение начинает, его завершение это четвертое. Так вот, если мы хотим теперь этот стих разделить на четыре части: "как ласточка, как журавль, так щебечу я, воркую как голубь. Устремились глаза мои ввысь: Господи, тесно мне, поручись за меня". Так вот если теперь мы захотим соединить створки стиха и установим, что они параллельны одна другой: "как ласточка, как журавль, так щебечу я" - "устремились глаза мои ввысь". "Воркую как голубь" - "Господи, тесно мне, поручись за меня". Это створки стиха параллельны, а теперь разъясним, как он разъясняет, как он объясняет простой смысл в стихе. "Как ласточка, как журавль, так щебечу я", я как бы щебечу, как ласточка, как те птицы, которые идут в теплые места, куда? "Устремились глаза мои ввысь". Так вот я уже чувствую, что я собираюсь дойти наверх. Я перекочевываю отсюда, с моего места, это место, до которого дошла смерть, я не останусь здесь. "Воркую как голубь, Господи, тесно мне, поручись за меня". Но с другой стороны, как мы сказали, что были у него здесь две противоположные идеи, два противоположных восприятия внутри него. С другой стороны он говорит "воркую как голубь". Как голубь, который стережет свое гнездо, он не двигается от него, так теперь я чувствую, как будто есть как бы смерть, которая пришла отнять у меня мое гнездо, и я как воркующий, как голубь, и кричу, и что кричу? "Господи, тесно мне, поручись за меня". Господи, Владыка мира, смотри, хотят притеснить меня. "Поручись за меня", имеется в виду будь мне поручителем, спаси меня от того ущерба, который собирается со мной случиться.
"Что скажу я? Он сказал мне и Он сделал. Плестись буду все годы мои в горечи души моей". Теперь он описывает, что пока его мысль так блуждает между этими двумя вещами, с одной стороны он чувствует, что уже собирается умереть, с другой стороны он взывает к Всевышнему: пожалуйста, Господи, дай мне еще жизни. Так вот он говорит: "что скажу я?" Ведь как будто впустую я молюсь, когда прошу, чтобы Всевышний поручился за меня, чтобы Всевышний спас меня от смерти, пришедшей притеснить меня. Ведь "Он сказал мне и Он сделал". Всевышний уже сказал: умрешь ты и не будешь жить. И если так, чему ты удивляешься? "И Он сделал". Реальность, которую ты переживаешь сейчас, Всевышний осуществил то, что Он сказал. То есть, это не сюрприз, это не что-то неестественное. Всевышний заранее послал к тебе пророка, сказал, и Он сделал.
"Плестись буду все годы мои в горечи души моей". Но он снова говорит: я буду плестись все годы мои в горечи души моей. Имеется в виду в моей мысли я уже перескочил все годы мои. И также блуждал и перескочил горечь души моей. Как бы все годы, которые еще остались мне жить, я плетусь (ададе). Ададе это от слова далег (прыжок), да? Как "эдаде мидбат Элоким". Как бы годы, которые еще остались мне жить, я уже прошел их, уже как бы перескочил их, как будто их уже нет в реальности. И также перескочил горечь души моей. То есть, есть этап, когда у человека еще есть надежда, тогда у него очень большая горечь от того, что с ним происходит. И есть этап примирения, отчаяния. На этом этапе также уже горечь оставляет его тоже. Он уже как бы, это как примирение, все, кончено, конец, все уже, это реальность и... перестань плакать об этом. Так вот он говорит: у меня я уже дошел до такого состояния, что плетусь в горечи души моей. То есть, уже как после отчаяния, из примирения со злой судьбой, с тем, что я должен уйти из мира, то также перескочил и этот этап, уже горечь души моей. Также и горечь, которая охватила меня прежде, как бы и это уже перескочил. Также с этим уже я нахожусь в примирении. Так что одно дело, с одной стороны, я плетусь по всем годам моим, имеется в виду я понимаю, что я перескакиваю годы, которые остались мне, то есть я уже не проживу их. И также большая скорбь, которая была у меня об этом, также и это я успел, как говорится, примириться с этим и брести, и перескочить также и это.
"Господи, ими живут, и во всем этом жизнь духа моего, и Ты исцелишь меня и оживишь меня". Но тогда Всевышний сказал о них, о годах моих, что будут жить. "Господи, ими живут". Я хоть и отчаялся, но Всевышний уже дал мою долю в жизни. "И во всем этом жизнь духа моего". Всевышний сказал обо всем этом, все вещи, которые наполняют годы мои, Всевышний сказал: жизнь духа моего. Пусть будут готовы оживить дух мой. Чем? "И Ты исцелишь меня и оживишь меня". Говорит: до сих пор мне казалось, как будто Ты исцелил меня и оживил меня. Имеется в виду как бы, все казалось мне до сих пор как сон. Извините, как будто Ты выздоровил меня. Но с другой стороны, "и оживишь меня". Что теперь мне выяснилось? Что Всевышний дал мне жизнь взамен смерти. То есть, до сих пор мне выясняется, что все, что я думал, было в состоянии дурного сна. Я уже видел смерть, все, я отчаялся, уже я плетусь в горечи души моей, моя одежда завершилась. Вдруг что делает Всевышний? Оживляет меня. Так что это значит? Что все, что было до сих пор, это был дурной сон. Дурной сон, который прошел, его нет, он рассеялся. И это то, что он говорит: "и Ты исцелишь меня". Ты превратил все, что прошло надо мной, в некий далекий сон, что вот, слава Богу, "и оживишь меня". Всевышний позаботился, "Господи, ими живут", Всевышний позаботился, чтобы дни мои вернулись заново. Хотя они уже как бы завершились, я перескочил их, как умерли, небытие, как мы объяснили, но Всевышний о них, когда Всевышний говорит слово Свое о них, тогда они живут. Я вернулся к жизни. Все зло, о котором я думал, оно в состоянии дурного сна, "и оживишь меня", я вернулся к жизни.
"Вот, к миру обратилась горечь моя, горечь, и Ты возжелал душу мою от тлена уничтожения, ибо отбросил Ты за спину Твою все грехи мои". Здесь есть чудесное объяснение Раши. "Вот, к миру обратилась горечь моя, горечь". Говорит Раши: даже когда возвестили мне мир, когда послан был ко мне пророк возвестить мне мир, но он говорит, это горькая весть. Почему это горькая весть? Ведь на чем Он основал его исцеление? На других. Что там написано? "Так сказал Господь, Бог Давида, отца твоего, ради Меня и ради Давида, раба Моего, Я защищу тебя". Я исцелю тебя. Что, из-за твоих заслуг? Нет, нет, нет, нет. "Ради Меня", говорит Всевышний, "и ради Давида, раба Моего". То есть, я получил здесь подарок, но с уколом. Вот к миру, мир, который Всевышний дал мне, вернул меня к жизни, спас меня от врага, от Санхерива, как ему обещано, но это горький мир. Ведь говорят мне: знай, это не по твоим заслугам, это по заслугам других. Так что это мир, в котором есть горечь. Так объясняет Раши по одному объяснению.
Он приводит еще объяснение. "К миру обратилась горечь моя, горечь". Когда мне была возвещена от Тебя весть спасти меня от руки Санхерива, то с одной стороны это добрая весть, ты спасешься от Санхерива. Но что в тот же миг, в какое состояние я вошел? Болезни. С другой стороны, это горько мне. Ведь с одной стороны Ты сообщаешь мне добрую весть, ты спасешься от Санхерива, с другой стороны, есть здесь дурная весть, что вот я впадаю в руку болезни. И потому здесь есть две противоположные вещи. С одной стороны мир, обещание спастись от врагов, с другой стороны горечь, я получил болезнь. Так объясняет Раши. Радак объясняет: "вот, к миру обратилась горечь моя, горечь", имеется в виду когда я был болен, было мне горько из-за того, что не было у меня мира. Не имеется в виду, что был у меня мир, и горько мне, горечь, ведь тогда это по сути не совсем понятно, и потому Раши должен был объяснить то, что он объяснил, как разрешить противоречие. Это мир или это горечь? Мир это хорошо, горечь это плохо. Поэтому он говорит наоборот: к миру, имеется в виду я ожидал, что будет мир. "К миру", ламед это как ламед от "навстречу". Я жду мира, но что я получаю взамен этого? Горечь мне, горечь. Взамен мира я получил горечь, я получил болезнь.
Мальбим объясняет в общем, что здоровый человек это человек, в котором есть мир. И почему? Потому что это называется, что есть мир между всеми устоями тела. То есть, как мы существуем? Сердце снабжает кровью всех, а легкие снабжают кислородом все тело, и так далее в этом духе. Если они рассорятся между собой, все, человек ушел. Да? Каждый решает заботиться только о себе, тогда тело умирает. Так что в тот миг, когда есть мир, что означает мир между всеми устоями тела, это значит, что есть жизнь. Так вот он говорит: "вот к миру", я ожидал жизни, ведь была здесь угроза моей жизни, есть здесь Санхерив. Я ожидал мира, вот теперь сообщают мне, ты победишь Санхерива. Но что теперь? Горечь мне, горечь. Вместо того чтобы ожидать мира, вот что я получаю? Горечь моей болезни.
Мальбим объясняет: "вот к миру", говорит Мальбим, а теперь я вижу, что к миру горечь мне, горечь. У Мальбима есть правило. Правило Мальбима: всегда, когда слово повторяется дважды, оно приходит выразить во второй раз нечто отличное от первого раза. Не может быть, чтобы пророк повторил то же слово дважды без того, чтобы второе слово было иным выражением. И потому если, например, написано "цир" дважды в том же стихе, то один раз он объяснит это цир, например, от слова петля двери, а другой раз цир от слова посол, например. Так же и здесь. "Вот, к миру горечь мне, горечь". Объясняет Мальбим, здесь есть два значения слова мар. Мар это также от слова амара (замена), заменить вещь, да? "Не заменит его и не подменит его". А мар это также от слова мерирут (горечь). Говорит: вместо мира, который был мне обещан, ведь что было мне обещано? Что я одержу победу над Санхеривом. Горечь мне, горечь. Заменили мне это, подменили мне это горечью. Ведь вот теперь я болен. И почему он употребляет дважды то же слово? Потому что это по сути игра слов. Как "хамор хамаратаим". Иногда хотят выразить нечто, тогда выражают это похожим словом для красоты выражения. Но первое мар это от слова замена, а второе мар это от слова горечь. Заменили мне, то есть заменили мне мир горечью.
А теперь я вижу, "и Ты возжелал душу мою от тлена уничтожения". Ты возжелал душу мою от тлена уничтожающего. Когда я увидел свою душу стоящей у врат тлена, готовую быть в состоянии истлевшей, бли от слова истлевание (билуй), имеется в виду сгнить в земле, тогда Ты возжелал ее, как бы вытянул ее из этого страшного приговора истлевания, бли от слова истлевание, и возжелал ее. Вытянул мою душу оттуда. Пока от множества того, что Ты возжелал, "отбросил Ты за спину Твою все грехи мои". Были, казалось бы, достаточные причины, чтобы я был наказан смертью. Но все грехи мои Ты отбросил за спину Твою. Как написано "на все преступления покроет любовь". Так что от множества того, что Ты возжелал душу мою, как бы Ты закрыл глаза на грехи мои. И не просто закрыл глаза, ведь мы уже объяснили, что Хизкияу совершил раскаяние, и посредством этого Ты простил все мои прегрешения и вывел и избавил душу мою от тлена, который должен был истлить ее, должен был привести ее в состояние истлевания, разложения, Ты возжелал и спас душу мою оттуда.
"Ибо не преисподняя воздаст Тебе благодарность, смерть не восхвалит Тебя. Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою". "Ибо не преисподняя воздаст Тебе благодарность". Благодарение, благодарить Всевышнего за Его благо с нами, невозможно, когда человек находится в преисподней. Как я могу в преисподней благодарить Всевышнего? Как я могу, "смерть не восхвалит Тебя"? Как возможно человеку, который мертв, восхвалять Всевышнего? И он имеет в виду здесь по двум причинам. Одна причина: ведь главное благодарение Всевышнему за что мы благодарим? За жизнь. Так что "не преисподняя воздаст Тебе благодарность". Тот, кто в преисподней, как он воздаст благодарность Всевышнему? Нет у него главного, нет у него жизни. Так что как бы нет у него за что благодарить. Второе дело: нет у него возможности благодарить. Ведь путь благодарить это путем тела, путем уст. Так что соответственно "смерть не восхвалит Тебя"? Возможно ли, когда человек мертв, благодарить и восхвалять Всевышнего? Ведь он в состоянии небытия. "Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою". Также, еще одно дело: нисходящие в яму, люди, которые умерли, не будут уповать на истину Твою. Имеется в виду: когда человек жив, есть у него надежда на будущее. Это называется леасбер (уповать). "Глаза всех к Тебе устремлены (йесаберу)". Это от слова надежда, ожидать того, что ему обещано, это называется леасбер. "Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою". Обещания Твои, они уже не будут ожидать их, ведь они уже не среди живых. Это невозможно у нисходящих в яму.
И потому здесь есть две противоположные вещи. С одной стороны мир, обещание спастись от врагов, с другой стороны горечь, я получил болезнь. Так объясняет Раши. Радак объясняет: "вот, к миру обратилась горечь моя, горечь", имеется в виду когда я был болен, было мне горько из-за того, что не было у меня мира. Не имеется в виду, что был у меня мир, и горько мне, горечь, ведь тогда это по сути не совсем понятно, и потому Раши должен был объяснить то, что он объяснил, как разрешить противоречие. Это мир или это горечь? Мир это хорошо, горечь это плохо. Поэтому он говорит наоборот: к миру, имеется в виду я ожидал, что будет мир. "К миру", ламед это как ламед от "навстречу". Я жду мира, но что я получаю взамен этого? Горечь мне, горечь. Взамен мира я получил горечь, я получил болезнь.
Мальбим объясняет в общем, что здоровый человек это человек, в котором есть мир. И почему? Потому что это называется, что есть мир между всеми устоями тела. То есть, как мы существуем? Сердце снабжает кровью всех, а легкие снабжают кислородом все тело, и так далее в этом духе. Если они рассорятся между собой, все, человек ушел. Да? Каждый решает заботиться только о себе, тогда тело умирает. Так что в тот миг, когда есть мир, что означает мир между всеми устоями тела, это значит, что есть жизнь. Так вот он говорит: "вот к миру", я ожидал жизни, ведь была здесь угроза моей жизни, есть здесь Санхерив. Я ожидал мира, вот теперь сообщают мне, ты победишь Санхерива. Но что теперь? Горечь мне, горечь. Вместо того чтобы ожидать мира, вот что я получаю? Горечь моей болезни.
Мальбим объясняет: "вот к миру", говорит Мальбим, а теперь я вижу, что к миру горечь мне, горечь. У Мальбима есть правило. Правило Мальбима: всегда, когда слово повторяется дважды, оно приходит выразить во второй раз нечто отличное от первого раза. Не может быть, чтобы пророк повторил то же слово дважды без того, чтобы второе слово было иным выражением. И потому если, например, написано "цир" дважды в том же стихе, то один раз он объяснит это цир, например, от слова петля двери, а другой раз цир от слова посол, например. Так же и здесь. "Вот, к миру горечь мне, горечь". Объясняет Мальбим, здесь есть два значения слова мар. Мар это также от слова амара (замена), заменить вещь, да? "Не заменит его и не подменит его". А мар это также от слова мерирут (горечь). Говорит: вместо мира, который был мне обещан, ведь что было мне обещано? Что я одержу победу над Санхеривом. Горечь мне, горечь. Заменили мне это, подменили мне это горечью. Ведь вот теперь я болен. И почему он употребляет дважды то же слово? Потому что это по сути игра слов. Как "хамор хамаратаим". Иногда хотят выразить нечто, тогда выражают это похожим словом для красоты выражения. Но первое мар это от слова замена, а второе мар это от слова горечь. Заменили мне, то есть заменили мне мир горечью.
А теперь я вижу, "и Ты возжелал душу мою от тлена уничтожения". Ты возжелал душу мою от тлена уничтожающего. Когда я увидел свою душу стоящей у врат тлена, готовую быть в состоянии истлевшей, бли от слова истлевание (билуй), имеется в виду сгнить в земле, тогда Ты возжелал ее, как бы вытянул ее из этого страшного приговора истлевания, бли от слова истлевание, и возжелал ее. Вытянул мою душу оттуда. Пока от множества того, что Ты возжелал, "отбросил Ты за спину Твою все грехи мои". Были, казалось бы, достаточные причины, чтобы я был наказан смертью. Но все грехи мои Ты отбросил за спину Твою. Как написано "на все преступления покроет любовь". Так что от множества того, что Ты возжелал душу мою, как бы Ты закрыл глаза на грехи мои. И не просто закрыл глаза, ведь мы уже объяснили, что Хизкияу совершил раскаяние, и посредством этого Ты простил все мои прегрешения и вывел и избавил душу мою от тлена, который должен был истлить ее, должен был привести ее в состояние истлевания, разложения, Ты возжелал и спас душу мою оттуда.
"Ибо не преисподняя воздаст Тебе благодарность, смерть не восхвалит Тебя. Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою". "Ибо не преисподняя воздаст Тебе благодарность". Благодарение, благодарить Всевышнего за Его благо с нами, невозможно, когда человек находится в преисподней. Как я могу в преисподней благодарить Всевышнего? Как я могу, "смерть не восхвалит Тебя"? Как возможно человеку, который мертв, восхвалять Всевышнего? И он имеет в виду здесь по двум причинам. Одна причина: ведь главное благодарение Всевышнему за что мы благодарим? За жизнь. Так что "не преисподняя воздаст Тебе благодарность". Тот, кто в преисподней, как он воздаст благодарность Всевышнему? Нет у него главного, нет у него жизни. Так что как бы нет у него за что благодарить. Второе дело: нет у него возможности благодарить. Ведь путь благодарить это путем тела, путем уст. Так что соответственно "смерть не восхвалит Тебя"? Возможно ли, когда человек мертв, благодарить и восхвалять Всевышнего? Ведь он в состоянии небытия. "Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою". Также, еще одно дело: нисходящие в яму, люди, которые умерли, не будут уповать на истину Твою. Имеется в виду: когда человек жив, есть у него надежда на будущее. Это называется леасбер (уповать). "Глаза всех к Тебе устремлены (йесаберу)". Это от слова надежда, ожидать того, что ему обещано, это называется леасбер. "Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою". Обещания Твои, они уже не будут ожидать их, ведь они уже не среди живых. Это невозможно у нисходящих в яму.
А теперь он разъясняет. "Живой, живой, он воздаст Тебе благодарность". Как я сегодня, отец сыновьям сообщит истину Твою. Против того, что он сказал "ибо не преисподняя воздаст Тебе благодарность", он говорит: только живой, только тот, кто жив, из-за того, что он жив, он может благодарить Тебя. И это удвоение. Живой, за что воздаст Тебе благодарность? Живой, он воздаст Тебе благодарность. За что он поблагодарит Тебя? Живой, за саму жизнь, которую Ты дал ему. И соответственно, да, применимо у него благодарение. Но в отличие от этого, тот, кто в преисподней, не может благодарить Всевышнего по двум причинам, как мы объяснили прежде. Первое: благодарение это за то, что Ты дал мне жизнь, тот, кто не жив, не может благодарить. Второе дело: само то, что нет у него уст и нет у него тела, чтобы благодарить, он не может говорить. И это то, что он говорит: только живой, живой, он воздаст Тебе благодарность. За что? За то, что он жив. И это параллельно против того, что он сказал в предыдущем стихе. "Ибо не преисподняя воздаст Тебе благодарность", тот, кто в преисподней, не поблагодарит Всевышнего, ведь нет у него за что, ведь нет у него жизни. Так же и он говорит: живой, живой, он воздаст Тебе благодарность. И против того, что он сказал "не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою", то есть ведь он объяснил, что тот, кто может ожидать обещаний Всевышнего, это только живой человек. Тот, кто уже умер, нет у него что ожидать от обещаний Всевышнего. Он говорит: кто же может? Как я сегодня, отец сыновьям сообщит истину Твою. Только тот, кто как я сегодня, у кого есть обещание, что он родит сыновей, я могу сообщить истину Твою. Я могу благодарить Всевышнего, ведь у меня есть надежда на обещания Всевышнего. "Не будут уповать нисходящие в яму на истину Твою", но я-то буду уповать. На что буду уповать? Ведь у меня есть обещание. Всевышний ведь сказал Хизкияу, ты наказан за то, что не родил сыновей. Я, который хочет теперь родить сыновей, я, который теперь раскаялся, есть мне на что уповать, есть мне чего ждать. И тогда соответственно сообщит истину Твою. Когда у человека есть сыновья, тогда он сообщает следующему поколению милости Всевышнего с ним, истину Всевышнего с ним, обещания, которые Всевышний обещал следующему поколению. Но если бы я был из нисходящих в яму, как я сообщу следующему поколению обещания, которые Ты обещал мне? Как я возвещу им истину Твою, Твою истинность, надежды, которые есть у меня от того, что рожу сыновей и будет у меня поколение продолжения? Только тот, кто жив, может уповать далее, сообщать могущества Всевышнего сыновьям после себя.
"Господь для спасения моего, и напевы мои будем воспевать все дни жизни нашей в Доме Господнем". Всевышний, Который спас меня теперь, Он также для спасения моего в будущем. "И напевы мои", напевы, которые я играл для своих нужд, ведь до сегодня цари ставили перед собой музыкантов для своего удовольствия. Он говорит: отныне будем воспевать все дни жизни нашей в Доме Господнем. Я посвящаю мои напевы в честь Всевышнего. То, что до сих пор я шел и играл для себя, для своей чести, нет, отныне все напевы, которые будем делать, будут в честь Всевышнего.
"И сказал Йешаяу: пусть возьмут лепешку смокв и приложат на нарыв, и он оживет". Йешаяу говорит взять лепешку смокв. Радак говорит: этот стих уже новый стих, не связанный с тем, о чем мы говорили прежде. Прежде это письмо, которое он написал и в нем благодарность Всевышнему за всю милость, которую Всевышний сделал с ним. Здесь это уже не часть письма. Письмо завершилось, и стих 21 теперь описывает его исцеление. Радак также несколько удивляется, почему это написано здесь, почему это не написано выше, после "и защищу этот город", Всевышний обещает ему исцеление и что защитит город, так что должно было быть сразу написано "и сказал Йешаяу: пусть возьмут лепешку смокв". Так это также появляется в Книге Царей. Но здесь порядок несколько иной, и Радак остается в вопросе.
Лепешка смокв, это по сути смоквы, всегда когда написано ("тэеним") имеются в виду влажные смоквы. Когда написано "дэвела", имеется в виду когда их давят в круг, делают из этого как рахат-лукум. То есть это становится как некое варенье, кладут это, давят это в круг, это называется дэвела. Взяли и приложили, приложили означает разгладили и приклеили это на нарыв. Говорят наши мудрецы: чудо внутри чуда. Первое дело: живая плоть, на которую кладут лепешку смокв, издает зловоние. И тем более здесь, где эта плоть уже поражена, тем более что эта вещь издаст зловоние и испортит нарыв. Ведь нарыву нужно дать такое состояние, чтобы был у него воздух, чтобы он мог высохнуть. А здесь еще ты берешь и кладешь на это лепешку смокв, конечно это портит его. Говорят наши мудрецы: здесь совершил чудо внутри чуда. Всевышний кладет вредящую вещь на вещь повреждаемую, и все же исцеляет ее. Как Всевышний исцелил горькие воды посредством того, что вложил в них горькую вещь. То есть, только естественным путем ты должен подсластить горькую вещь. Чудесным путем ты можешь сделать горькой горькую вещь другой горькой вещью, и это само подсластит ее.
И тогда теперь он снова описывает нам то, что сказал прежде: знай, что исцеление, которое было здесь, было исцелением не по природе, ведь вот увидишь, Всевышний сотворил ему чудо. "И сказал Хизкияу: каково знамение, что я поднимусь в Дом Господень?" Мальбим говорит, что казалось бы в Книге Царей мы видели, что Хизкияу сказал это способом вопроса, и был ему дан ответ. Хизкияу сказал: каково знамение, что исцелит меня Всевышний и я поднимусь на третий день в Дом Господень? И сказал Йешаяу: вот тебе знамение от Всевышнего, и тогда солнце вернулось на десять ступеней назад. Здесь казалось бы "и сказал Хизкияу: каково знамение, что я поднимусь в Дом Господень", глава заканчивается. Не написано здесь, что Йешаяу говорит ему: будет тебе знамение, Всевышний исцелит тебя. Не написано здесь, что это будет по сути знамением. Поэтому Мальбим объясняет и здесь, и там, что "каково знамение, что я поднимусь в Дом Господень", это не способом вопроса как будто каково знамение, какое знамение даст мне Всевышний? Даже хотя так подразумевается из простого смысла стихов, и даже хотя так же и Раши в трактате Санхедрин говорит, что было здесь некое требование к нему за то, что он как бы попросил знамение от Всевышнего, что это дело неподобающее. Мальбим не объясняет так. Мальбим объясняет: "каково знамение, что я поднимусь в Дом Господень", это от слова восторг. Каково это великое знамение, что я поднимусь в Дом Господень, что мне не нужны дополнительные знамения. То есть, как чудесно само это знамение, что я исцелюсь, я выздоравливаю за три дня и могу уже подняться в Дом Господень, благодарить Всевышнего за все чудеса, которые Он сделал со мной. Каково это великое знамение! Как чудесно это знамение, что мне уже не нужны дополнительные знамения. Но с восторгом. Но во всяком случае обратите внимание, Йешаяу сказал ему: знай, Всевышний приготовил еще большее знамение, что это знамение будет также чудом для народов, как увидим далее, чтобы все народы восхищались им. И в следующей главе увидим также, для какой цели было совершено это великое и особое знамение возвращения солнца назад, как это будет изложено с большей подробностью в словах Мальбима.