Глава 23 в книге Шмуэль Бет является главой завершения и заключения: она начинается с "последних слов Давида" - своего рода заключением к книге Теилим, в котором Давид сообщает, кто сложил эти песнопения, о чем они были сложены и каков их источник. От пророчества о царстве дома Давида и о днях Машиаха глава переходит к перечню воинов Давида, их подвигам и их ступеням, и завершается счетом тридцати семи воинов.
וְאֵלֶּה דִּבְרֵי דָוִד הָאַחֲרֹנִים נְאֻם דָּוִד בֶּן־יִשַׁי וּנְאֻם הַגֶּבֶר הֻקַם עָל מְשִׁיחַ אֱלֹהֵי יַעֲקֹב וּנְעִים זְמִרוֹת יִשְׂרָאֵל׃ - И вот последние слова Давида: слово Давида, сына Ишая, и слово мужа, вознесенного высоко, помазанника Бога Яакова, и приятного в песнопениях Израиля.
Говорит Мальбим: после того как Давид составил книгу Теилим, он завершил ее, чтобы сообщить, кто ее сложил, о чем сложены эти слова и по какому поводу они написаны, а также каков их источник. Ведь человек может составить слова от своего сердца, а с другой стороны может составить слова, которые от Всевышнего, благословен Он, через руах акодеш (пророческий дух).
Песнопения Давида делятся на три вида. Есть песнопения, которые он произнес о самом себе, и среди них те, что он произнес, когда еще пас овец, до того как был помазан и до того как воцарился. Тогда он не был известен вовсе и не был знаменит никаким сопутствующим титулом, а лишь как "Давид, сын Ишая" - и это "נְאֻם דָּוִד בֶּן־יִשַׁי". И есть песнопения, которые он произнес после того как был помазан и после того как воцарился, как когда он был гоним, так и когда царствовал на деле, и о них сказано "וּנְאֻם הַגֶּבֶר הֻקַם עָל" - что вознесли его наверх, "מְשִׁיחַ אֱלֹהֵי יַעֲקֹב" - что его уже назначили царем и помазали. И есть песнопения, которые были произнесены ради общества, в которых восхваляли и прославляли Творца мира, и это "וּנְעִים זְמִרוֹת יִשְׂרָאֵל".
Из этих песнопений состоит большая часть нашей молитвы. За исключением молитвы Шмоне Эсре, большая часть молитвы построена из песнопений Давида: псуким дезимра перед благословением "Йоцер ор", само благословение "Йоцер ор", многие части которого являются псуким, дополнительные субботние песнопения, "Ашрей йошвей вейтеха" после молитвы, и Шир шель йом (псалом дня). Весьма значительная часть молитвы это песнопения царя Давида, и это "приятный в песнопениях Израиля" - песнопения, которые он произнес ради всего Израиля, и Израиль полюбил их и продолжал произносить их во все свои дни.
Радак объясняет, почему они названы здесь "последними словами Давида": потому что они были последними из всех песен и псалмов, ибо после них уже не пребывал на Давиде руах акодеш. Это было последнее место, где явился на него руах акодеш в сложении его песнопений. И согласно Радаку "приятный в песнопениях Израиля" означает песнопения, которые произносит Израиль: как стояли коэны и левиты в Храме на пятнадцати ступенях и произносили пятнадцать "Шир амаалот", помимо Шир шель йом. Это песнопения, которыми Израиль восхваляет в Храме.
רוּחַ יְהֹוָה דִּבֶּר־בִּי וּמִלָּתוֹ עַל־לְשׁוֹנִי׃ - Дух Всевышнего говорил во мне, и слово Его на языке моем.
Здесь открывает нам Мальбим основу: Божественный дух пребывает на поэте в двух ступенях. Есть ступень, на которой его пробуждают Божественной силой к теме песни, то есть человек получает Божественный дух, который пребывает на нем, и он открывает песню, но сами слова принадлежат ему. На языке нашего времени принято говорить о человеке "на него нашла муза", и имеется в виду, что на него снизошла некая определенная духовность, и не имеется в виду руах акодеш в буквальном смысле; но есть человек, который слагает слова по руах акодеш, пребывающему на нем, и руах акодеш возвышает его к песне, тогда как слова принадлежат ему.
А напротив, говорит Мальбим, есть состояние, когда и сами слова от Всевышнего, благословен Он, и человек является лишь сосудом, выводящим их наружу. Подобно тому, как человек не вынимает лист из принтера и не говорит "этот принтер пишет красивые слова и рассказывает прекрасные истории" - принтер лишь напечатал, он ничего не написал. И это то, что говорит Давид: "дух Всевышнего говорил во мне, и слово Его на языке моем" - у меня и речи, каждое слово, и порядок слов, были от Божественного явления.
Хазаль говорят, что нет двух пророков, пророчествующих в одном стиле, ибо пророку передается идея, а форма выражения и слова соответствуют сущности каждого пророка. Но у Давида написано прямо, что и слова, и их порядок были от Всевышнего, благословен Он. Отсюда вы поймете, почему книга Теилим настолько принята у нас и почему она является средством (сгула) против всего: с этой точки зрения она подобна свитку Торы, в котором и слова, расположенные в нем, также от Всевышнего. Как в свитке Торы Святой, благословен Он, диктовал, а Моше записывал из уст Всевышнего, и не мог Моше сказать "здесь больше подходит другое слово" - так и здесь.
אָמַר אֱלֹהֵי יִשְׂרָאֵל לִי דִבֶּר צוּר יִשְׂרָאֵל מוֹשֵׁל בָּאָדָם צַדִּיק מוֹשֵׁל יִרְאַת אֱלֹהִים׃ - Сказал Б-г Израиля, мне говорил Твердыня Израиля: властвующий над человеком, праведник, властвует в страхе Б-жьем.
Этот пасук, если приглядеться, очень труден в буквальном понимании. Раши объясняет: говорит Давид, ко мне обратился и повелел мне Твердыня Израиля (это Творец) и сказал мне, чтобы я был "властвующим над человеком", а "человек" - это Израиль, как сказано: "адам атем" - вы называетесь человеком. "Праведник властвует в страхе Б-жьем" - и повелел Он мне, чтобы я был праведником, властвующим над Израилем и боящимся Б-га.
Но мудрецы истолковали это иным и удивительным образом: сказал Давид, ко мне обратился Твердыня Израиля и сказал мне - Я властвую над человеком, а кто властвует надо Мной? Праведник! Ибо Я издаю указ, а он его отменяет. "Властвующий над человеком" - это Я; "праведник властвует" - праведник, так сказать, властвует надо Мной. И это учит нас, насколько велика сила Израиля: человек, достигший здесь ступени праведности, способен отменить даже те указы, которые Всевышний Сам, во славе Своей, вынес.
Мальбим объясняет, что здесь Давид начинает с пророчества, которое сказал ему Всевышний о продолжении рода, о царстве его потомства после него, которое устоит вплоть до дней Машиаха. "Б-г Израиля" - Тот, Кто присматривает за ними. И выражение "לִי דִבֶּר צוּר יִשְׂרָאֵל": есть разница между "дибур" (речью) и "амира" (высказыванием) - речь длинная, а высказывание краткое. Даже в разговорном языке различие заметно: когда человек говорит товарищу "у меня есть к тебе разговор", он не имеет в виду одно предложение и уйти, а беседу минимум на четверть часа; тогда как "я сказал тебе" - это нечто краткое. Стало быть, "мне говорил Твердыня Израиля" означает, что говорил с ним пространно, а "мне" значит обо мне и ради меня - о моей семье и о моем продолжении.
А что сказал Он о нас? Что в будущем встанет тот, кто будет "властвующим над человеком" - это Машиах, который будет властвовать над всеми людьми, и все будут слушаться его. И еще, что он будет "праведником". А каким образом праведник становится властвующим над человеком? "Властвует в страхе Б-жьем" - прежде всего он властвует над самим собой. Человек, не властвующий над собой, не имеет ни малейшего шанса властвовать над людьми; он подобен рабу своих страстей, и нет в нем силы быть царем. Только тот, кто властвует над своими страстями, способен быть царем и властвовать над другими.
В этом также сила великих Израиля. У рава Шаха на стене не висело никакого диплома, ни свидетельства о праве преподавать, ни какого-либо удостоверения, и все же весь мир слушался его как главу поколения. Когда видят человека, властвующего над собой, говорят: вот человек, которого я хочу, чтобы он властвовал надо мной. Но если ты видишь человека, который в мелочах не властвует над собой - вдруг раздражается, вдруг что-то ему не по нраву - ты говоришь: этим человеком властвуют его страсти, разве он будет властвовать надо мной? Человек готов принять над собой властителя лишь тогда, когда видит в нем признаки царя, а это тот, кто властвует над собой.
Написано о Шломо, что вначале он царствовал над всем миром, над всей вселенной; затем царствовал от Тифсаха до Азы; затем над одной лишь Землей Израиля; затем над Иерусалимом - "я, Коэлет, был царем в Иерусалиме"; затем властвовал над своим домом; и в конце написано, что он властвовал над своим посохом. И на первый взгляд это удивительно: что значит властвовать над своим посохом? Разве ты отдаешь посоху указания, и он их исполняет? Но приходят мудрецы научить нас, что есть такая действительность - человек, властвующий над своим посохом. Есть человек, у которого есть должность, он сидит во главе государства, и все же он подобен рабу - "рабы властвовали над нами" - ибо он раб своих страстей. И напротив, говорит Гемара: "Кто цари? Мудрецы". Разве у них есть корона? Ты видишь на этом великом человеке, властвующем над своими желаниями и страстями, что на нем корона царя. Царь - это тот, кто властвует над всеми силами своей души; у него не бывает "вдруг мне захотелось", а полное владение собой. Поэтому говорят тебе, что от Шломо никогда не отходило имя царя: даже когда у него остался лишь посох, всякий, кто видел его, видел царя, человека с царственными манерами.
А напротив него - Ирод. Хотя он и был царем, он устроил два ряда голубей - их называют "голубями Иродовыми" по его имени - которые, когда он каждое утро проходил из царского дворца, кричали "кири, кири", что означает на арамейском "царь". До какой степени был низок этот человек и до какой степени был полон чувства собственной неполноценности и ощущения рабства, что нуждался в том, чтобы птицы кричали ему "ты царь, ты царь"? Потому что сам по себе он не имел от этого ничего. Кому нужно, чтобы ему кричали "ты царь"? Тому, кто наверняка не царь. Но тот, кто на самом деле царь, не нуждается в том, чтобы ему кричали, он это знает, и царственность встроена в его личность.
Об этом и говорится здесь: Святой, благословен Он, сказал, что будет праведник, властвующий в страхе Б-жьем - что сперва он будет властвовать над собой, а затем сможет властвовать над людьми. Когда человек подобен рабу, ему нужно много шума, впечатления и известности; но когда он великий человек - его Тора возвещает о нем. Есть человек, что был сокрыт в своем доме, и до шестидесяти лет никто о нем не слышал, знали в ешиве, что он приходит и учится, глава ешивы, а глав ешив много - и вдруг он становится знаменит и становится главой поколения. Так и со многими великими: с малых лет он был известен в своем окружении, и вдруг ты видишь, что этот человек стал знаменит. Тот, кто властвует над собой, в конце концов станет подобен царю и властвующему над всеми людьми.
וּכְאוֹר בֹּקֶר יִזְרַח־שָׁמֶשׁ בֹּקֶר לֹא עָבוֹת מִנֹּגַהּ מִמָּטָר דֶּשֶׁא מֵאָרֶץ׃ - И как утренний свет восходит солнце, утро без облаков, от сияния после дождя пробивается трава из земли.
Этот стих сам по себе тоже не понятен. Мальбим продолжает и объясняет, что есть разница между царством царя Машиаха, будущим царством, и царством этого мира. Царство сравнивается с солнцем, и восход солнца это как бы образ царства. В этом мире царство подобно восходу солнца: не сразу, а медленно. И, кстати, в этом милость Всевышнего: представьте себе, что была ночь и в одну секунду появилось солнце, человек ослеп бы. "Освещающий землю и живущих на ней" с милостью и великим состраданием; милость и сострадание означают постепенность, до тех пор пока ты не примешь солнце во всей его силе. Если бы это произошло в одно мгновение, в этом была бы жестокость по отношению к нам.
Таким было царство Давида в этом мире. Сначала он был помазан на царство, но разве сразу воцарился? Его еще преследовали, еще искали его убить, и несколько раз он был на волосок от смерти. Затем умер Шауль, а он все еще правил только над Йеудой из Хеврона. И только в конце его царство было принято всем Израилем. Как восход солнца, медленно.
Но с царем Машиахом будет не так. У него внезапно взойдет солнце и осветит великим светом, не постепенно, а в то же мгновение. И это "וכאור בוקר יזרח שמש" - буква "каф" здесь это "каф" времени, то есть в тот час, когда осветит утро, уже взойдет солнце во всей его силе, а не так, как сегодня, когда солнце достигает полной силы только в полдень. Ожидание прихода Машиаха должно быть таким, чтобы мы не говорили себе: "До сих пор ничего не произошло, так как же вдруг сейчас произойдет?". Однажды сказал один из великих Израиля, кажется, Нецив из Воложина: Гмара говорит, что одно из тех явлений, которые приходят внезапно, когда о них не думают, это приход Машиаха, подобно находке. И как произойдет приход Машиаха? Ты будешь на кухне и спросишь меня, что я хочу сегодня съесть на обед, и я скажу тебе приготовить то-то и то-то, и скажу "да, хорошо, сделай так", и вдруг он придет, Машиах пришел. В одно мгновение, когда о нем не думают. Не как у царя Давида, у которого потребовались годы, пока было принято его царство.
И еще одно отличие: "בוקר לא עבות" (утро без облаков). В этом мире солнце иногда закрывается облаками: вчера вечером мы не смогли произнести благословение на луну, потому что луна была закрыта облаками. Но при восходе будущего не будет состояния облаков, не будет ситуации, чтобы царство не сияло во всей своей силе, а уже утром будет полный восход, и изначально оно будет светить во всю свою мощь.
И есть еще состояние "ноги" (сияния): свет, видимый сквозь облака, не прямой свет, как ореол света вокруг. И это "מנוגה ממטר דשא מארץ": иногда здесь солнце, а там идет дождь, чтобы взрастить травы, и ты видишь не сам свет, а лишь его сияние, и солнце не светит как подобает. Но в будущем будет утро без облаков: ни облаков, ни дождей, которые скроют свет солнца, ни только сияния, а все будет мгновенным светом, в котором откроется все, и все станет явным, и тогда "ושבתם וראיתם בין עובד אלוקים לאשר לא עבדו" (и вернетесь и увидите различие между служащим Богу и не служащим Ему), и царство будет совершенным царством.
כִּי־לֹא־כֵן בֵּיתִי עִם־אֵל כִּי בְרִית עוֹלָם שָׂם לִי עֲרוּכָה בַכֹּל וּשְׁמֻרָה כִּי־כׇל־יִשְׁעִי וְכׇל־חֵפֶץ כִּי־לֹא יַצְמִיחַ׃ - Ведь не так ли дом мой с Богом, ибо вечный союз положил Он мне, устроенный во всем и хранимый, ибо все спасение мое и все желание, ибо не взрастит.
Теперь Давид разъясняет "утро без облаков": дом, который Всевышний собирается создать для меня, его не покроет облако, царство не прекратится никогда, и не будет состояния, чтобы облака закрыли его, то есть чтобы вдруг встал кто-то другой, чтобы царствовать. Напротив, "устроенный во всем и хранимый": Всевышний воцарит меня так, что царство будет устроено во всей мощи и великолепии и хранимо, чтобы никогда не упразднилось.
"ибо все спасение мое и все желание, ибо не взрастит": в предыдущем стихе мы узнали, что иногда есть облака, которые проливают дождь, взращивающий траву, и тем самым они немного скрывают солнце. Здесь Давид говорит, что не будет состояния облаков и дождя, приходящих чтобы взрастить, из-за которых возникает затемнение. Не выпадет дождь, чтобы закрыть солнце. А иносказание: не будет ситуации, чтобы правители народов по законам природы пришли упразднить царство, а царство будет абсолютным и полным царством, царством Давида.
וּבְלִיַּעַל כְּקוֹץ מֻנָד כֻּלָּהַם כִּי־לֹא בְיָד יִקָּחוּ׃ - А нечестивцы, все они, как отброшенный терн, ибо не рукой их берут.
"И нечестивцы" означает дом злодеев, как Яровам и подобные ему, и как дом Ахава, которые называются домом нечестия. Святой, благословен Он, позаботится, чтобы в будущем не было таких терний, а они будут "как отброшенный терн": как терн, который перекидывают с места на место. "Ибо не рукой их берут": ведь нет способа схватить терн рукой и удержать его, а его толкают ногами людей и пинают с места на место. Такова суть нечестивца. Но мой дом будет существовать вечно, не как терн, который пинают с места на место, а как нечто, имеющее существование и стойкость навеки.
וְאִישׁ יִגַּע בָּהֶם יִמָּלֵא בַרְזֶל וְעֵץ חֲנִית וּבָאֵשׁ שָׂרוֹף יִשָּׂרְפוּ בַּשָּׁבֶת׃ - А если кто хочет коснуться их, тот вооружается железом и древком копья, и они сжигаются огнем дотла на месте.
Когда человек хочет прикоснуться к этим колючкам, он должен облачиться в железо и взять копье, то есть у него должна быть сила, чтобы противостоять им. Но в будущем сказано "и перекуют мечи свои на орала", и не будет уже оружия. Поэтому "и огнем сожжены будут дотла" - в конце концов все эти злые силы, все эти колючки, погибнут и сгорят. И какое царство останется? Только царство дома Давида, царство совершенное и абсолютное.
אֵלֶּה שְׁמוֹת הַגִּבֹּרִים אֲשֶׁר לְדָוִד יֹשֵׁב בַּשֶּׁבֶת תַּחְכְּמֹנִי רֹאשׁ הַשָּׁלִשִׁי הוּא עֲדִינוֹ הָעֶצְנִי עַל־שְׁמֹנֶה מֵאוֹת חָלָל בְּפַעַם אֶחָת׃ - Вот имена храбрых у Давида: Иошев-Башевет Тахкемони, глава трех; он же Адино Ацни, поразивший восемьсот человек за один раз.
Отсюда Писание переходит к перечислению богатырей Давида и подвигов, которые они совершили. Оно делит их на отряды, где каждый отряд состоит из трех богатырей: сначала три первых, затем три вторых, которые не достигли уровня первых, а после них третьи, все по их силе и доблести и по их делам в войнах Давида.
Мудрецы прежде всего толкуют этот стих о самом Давиде. "Иошев-Башевет Тахкемони" - восседающий в Сангедрине. "Глава трех" - что он был устроен в трех вещах: в устроении, в мудрости и в силе, что были в нем три достоинства. "Адино Ацни" - и это тоже толкуется о Давиде: когда он сидел и занимался Торой, он размягчал себя, как червь, а когда выходил на битву, был тверд, как дерево. "Восемьсот павших за один раз" - что он убивал в одном бою восемьсот человек. И написано, что вначале он убивал тысячу человек, а под конец лишь восемьсот, как сказано "только в деле Урии Хеттеянина" - если бы не грех с Урией Хеттеянином, грех с Бат-Шевой, он убивал бы тысячу за один раз, а после греха убивал в одной войне лишь восемьсот.
Но по простому смыслу Писания речь идет о богатырях Давида, а не о самом Давиде: был человек по имени Адино Ацни, и он был главой среди трех, лучшим из трех первых богатырей.
וְאַחֲרָו אֶלְעָזָר בֶּן־דֹּדוֹ בֶּן־אֲחֹחִי בִּשְׁלֹשָׁה הַגִּבֹּרִים עִם־דָּוִד בְּחָרְפָם בַּפְּלִשְׁתִּים נֶאֶסְפוּ־שָׁם לַמִּלְחָמָה וַיַּעֲלוּ אִישׁ יִשְׂרָאֵל׃ - А за ним Элазар бен Доди, сын Ахохи, один из трех богатырей с Давидом, когда они бросили вызов филистимлянам, собравшимся туда на войну, а мужи Израиля отступили.
Комментаторы говорят, что "бен Доди" - это не обозначение родственной близости, а именно его имя, так говорит Раши: "бен Доди" - таково его имя. "Бен Ахохи" - это имя его отца. И он был вторым из трех богатырей, которые были с Давидом: первый Адино Ацни, третий Шамма, которого мы вскоре увидим, а средний Элазар бен Доди, сын Ахохи. "Когда они бросили вызов филистимлянам" - что они рисковали своей жизнью в той войне.
הוּא קָם וַיַּךְ בַּפְּלִשְׁתִּים עַד כִּי־יָגְעָה יָדוֹ וַתִּדְבַּק יָדוֹ אֶל־הַחֶרֶב וַיַּעַשׂ יְהֹוָה תְּשׁוּעָה גְדוֹלָה בַּיּוֹם הַהוּא וְהָעָם יָשֻׁבוּ אַחֲרָיו אַךְ־לְפַשֵּׁט׃ - Он встал и разил филистимлян, пока не устала рука его и не прилипла рука его к мечу; и совершил Господь великое спасение в тот день, а народ вернулся за ним только чтобы обирать убитых.
Писание описывает, что они сражались против филистимлян, и он поразил их так много, что рука его онемела: его пальцы и мышцы будто высохли на мече, и он не мог вынуть его из руки, словно меч прилип к его руке. А некоторые говорят, что от множества пролитой крови кровь свернулась и рука его прилипла к мечу. "И совершил Господь великое спасение в тот день" - все это совершил один человек. А народ пришел лишь "обирать": когда одерживали победу в бою, снимали с убитых все - одежду, которая в те времена была вещью весьма ценной, а также мечи и оружие. Они пришли лишь взять добычу, ведь войну он уже завершил в одиночку.
וְאַחֲרָיו שַׁמָּה בֶן־אָגֵא הָרָרִי וַיֵּאָסְפוּ פְלִשְׁתִּים לַחַיָּה וַתְּהִי־שָׁם חֶלְקַת הַשָּׂדֶה מְלֵאָה עֲדָשִׁים וְהָעָם נָס מִפְּנֵי פְלִשְׁתִּים׃ - А после него Шамма, сын Аге, гарарянин. И собрались филистимляне отрядом, и был там участок поля, полный чечевицы, и народ бежал от филистимлян.
После него по уровню, третий из первой тройки, Шамма, сын Аге, а Аге это имя его отца. "И собрались филистимляне отрядом" - воинское соединение филистимлян, которые собрались там как единая группа на войну. "И был там участок поля, полный чечевицы", тогда как в Диврей а-Ямим написано "полный ячменя". Мецудат Давид разъясняет, что это была другая война. Но Мальбим говорит, что, возможно, это было в той же самой войне, только там был участок ячменя, где стоял Элазар, и участок чечевицы, где стоял Шамма. А спасение было совершено ими всеми, и потому написано "и спас его" - что спасение было и через Давида, и через Шамму, и через Элазара.
А Радак объясняет, что "полный ячменя" означает полный снопов: поле уже было сжато, только собрали в него снопы с других полей, часть из которых были полями чечевицы, а часть полями ячменя, и потому поле было полно и чечевицы, и ячменя. Ведь нельзя сказать, что засеяли поле одновременно и чечевицей, и ячменем.
וַיִּתְיַצֵּב בְּתוֹךְ־הַחֶלְקָה וַיַּצִּילֶהָ וַיַּךְ אֶת־פְּלִשְׁתִּים וַיַּעַשׂ יְהֹוָה תְּשׁוּעָה גְדוֹלָה׃ - И стал он посреди участка, и спас его, и поразил филистимлян, и совершил Господь великое спасение.
Он стал посреди участка и спас его - чтобы его не сожгли - и поразил филистимлян, и совершил Господь великое спасение. И сейчас мы увидим более подробно, что именно произошло там в том сражении.
וַיֵּרְדוּ שְׁלֹשָׁה מֵהַשְּׁלֹשִׁים רֹאשׁ וַיָּבֹאוּ אֶל־קָצִיר אֶל־דָּוִד אֶל־מְעָרַת עֲדֻלָּם וְחַיַּת פְּלִשְׁתִּים חֹנָה בְּעֵמֶק רְפָאִים׃ - И спустились трое из тридцати главных, и пришли во время жатвы к Давиду, к пещере Адуллам, а отряд филистимлян стоял в долине Рефаим.
Это трое богатырей второго уровня, которые спустились к Давиду, чтобы помочь ему в пещере Адуллам, в то время как стан филистимлян стоял в долине Рефаим. Мальбим говорит, что эта война была в начале царствования Давида, и мы уже видели выше в главе 5, что Давид был в крепости, а филистимляне стояли в долине Рефаим; здесь Писание описывает нам подвиги, совершённые в той войне.
וְדָוִד אָז בַּמְּצוּדָה וּמַצַּב פְּלִשְׁתִּים אָז בֵּית לָחֶם׃ - А Давид тогда был в крепости, а стан филистимлян тогда был в Бейт-Лехеме.
"Мацав пелиштим" означает наместника филистимлян. А Йонатан переводит "стратег" - руководитель войны, тот, кто определяет правила стратегии. Наместник находился тогда в Бейт-Лехеме.
וַיִּתְאַוֶּה דָוִד וַיֹּאמַר מִי יַשְׁקֵנִי מַיִם מִבֹּאר בֵּית־לֶחֶם אֲשֶׁר בַּשָּׁעַר׃ - И возжелал Давид, и сказал: кто напоит меня водой из колодца Бейт-Лехема, что у ворот?
Сначала объясним согласно простому смыслу, а затем посмотрим, что толковали наши мудрецы. Давид возжелал напиться воды из колодца Бейт Лехема, что у ворот, а в Бейт Лехеме, как мы объяснили, стоял гарнизон плиштим, и там находились военачальники. Это было чрезвычайно охраняемое место, куда невозможно было добраться, и всё же Давид жаждет воды именно оттуда. Мецудот говорят, что там была холодная и приятная вода.
וַיִּבְקְעוּ שְׁלֹשֶׁת הַגִּבֹּרִים בְּמַחֲנֵה פְלִשְׁתִּים וַיִּשְׁאֲבוּ־מַיִם מִבֹּאר בֵּית־לֶחֶם אֲשֶׁר בַּשַּׁעַר וַיִּשְׂאוּ וַיָּבִאוּ אֶל־דָּוִד וְלֹא אָבָה לִשְׁתּוֹתָם וַיַּסֵּךְ אֹתָם לַיהֹוָה׃ - И пробились трое храбрецов в стан плиштим, и начерпали воды из колодца Бейт Лехема, что у ворот, и подняли, и принесли Давиду, но он не захотел пить её, а возлил её пред Господом.
Они пробиваются в стан плиштим, добираются до колодца, сражаются с плиштим вокруг, черпают воду и приносят её Давиду, а Давид отказывается принять её и возливает её пред Господом. "Ваясех" означает, что он вылил её пред Всевышним, как своего рода приношение. А когда мы приносим воду? В Суккот, при возлиянии воды (нисух а-маим). А поскольку жертвенника там не было, объясняют, что имеется в виду, что он вылил её на землю, но в честь Всевышнего.
А в чём смысл этих слов? Малбим приводит мнение Абарбанеля, что ценность вещи измеряется величиной усилий, приложенных ради неё: чем больше усилие, тем это признак того, что вещь важнее. Человек не поедет в Америку, не будет работать долгие месяцы и отрываться от дома ради того, чтобы получить двадцать долларов; если он так старался, наверняка у него там большая цель, и он планирует привезти нечто грандиозное. Человек не строит огромную машину ради того, чтобы она в итоге выдавала простую иголку; если он построил огромную машину, скорее всего, она должна производить как минимум бриллианты.
Кстати, это один из принципов, помогающих понять, что такое Грядущий мир. Люди говорят: очень тяжело быть евреем, это требует от тебя внимания утром, днём и вечером, тебя проверяют с момента, когда ты встаёшь, и до того, как ты ложишься спать, всё время в полной сосредоточенности, следить, чтобы не оступиться, исполнять волю Всевышнего, обдумывать каждую вещь. Но если ценность вещи измеряется усилием, приложенным ради неё, то ведь "Земля Израиля приобретается страданиями", и из этого ты узнаёшь, насколько велика Земля Израиля; и точно так же Грядущий мир приобретается страданиями, и из этого ты узнаёшь, насколько велик Грядущий мир, если человеку нужно трудиться семьдесят лет, чтобы его удостоиться.
И вот что сказал Давид: эти люди рисковали жизнью и пошли сражаться, ради чего? Ради чашки воды, которую я выпью? Разве достойно, чтобы человек рисковал жизнью и прилагал столь великое усилие ради чашки воды, которая была и исчезла? Это недостойно. А раз было устроено такое великое сражение и такое усилие ради чашки воды, то достойно, чтобы эта чашка была отдана Творцу мира. Поэтому он взял и возлил её Господу, ведь такое великое усилие и такое самопожертвование не подобает совершать ради человека, а только ради Творца благословенного.
Наши мудрецы объясняют, что всё сказанное здесь - притча, ведь Тора уподоблена воде. И когда Давид сказал "кто напоит меня водой", он имел в виду, что ему нужно было задать вопрос Санедрину, "эй, каждый жаждущий, идите к воде", а Санедрин находился в Бейт Лехеме.
А в чём состоял вопрос? Два мнения у мудрецов. Одно мнение: вопрос касался того поля, которое было полно чечевицы и ячменя, где снопы принадлежали Израилю, а плиштим прятались внутри них. И спросил Давид: разрешено ли мне поджечь поле Израиля, полное чечевицы и ячменя, чтобы сжечь плиштим, находящихся там, или же мне нельзя посягать на имущество Израиля ради победы в бою? Ответили ему: нельзя человеку спасать себя за счёт имущества ближнего, но ты - царь, а царь может проломить ограду, чтобы проложить себе дорогу, и никто не вправе ему воспрепятствовать.
А другое мнение: снопы ячменя принадлежали Израилю, а снопы чечевицы - плиштим, и спросил Давид, вправе ли он дать ячмень Израиля своим животным, с которыми он ведёт бой, которые были голодны, а чечевицу они не едят, и затем возместить Израилю чечевицей плиштим. Принципиальный вопрос: разрешено ли грабить с намерением вернуть? И ответили ему мудрецы, что нельзя человеку грабить с намерением вернуть, ибо сказано "залог возвращает нечестивец, награбленное возмещает", то есть, хотя он и возвращает, он всё же нечестивец. Но ты - царь, а царь может проломить ограду, и никто не вправе ему воспрепятствовать; то есть в самой ситуации войны это разрешено, но вне такого положения говорить "ограблю тебя и верну тебе" - запрещено. И в конце "и стал он посреди участка и защитил его": Давид не позволил ни сжечь снопы, ни скормить их своим животным, и не согласился так поступить.
И более того, сказали: Давид не назвал закон от имени этих троих, хотя они принесли его от Санедрина. А сказал Давид: так я получил по традиции из бейт дина Шмуэля из Рамы, всякий, кто отдаёт себя на смерть ради слов Торы, не произносят от его имени переданное учение. А они отдали себя на смерть ради слов Торы. То есть, по пониманию Давида, в тот момент, когда они увидели, что есть ситуация угрозы жизни (пикуах нефеш), им следовало вернуться, а не упорствовать и идти спрашивать Санедрин. Поэтому Давид не захотел говорить это от их имени, а произнёс закон от имени Гемары: сам закон он изложил, но не от их имени. Они не удостоились, чтобы закон был сказан от их имени, потому что совершили дело, в котором не было нужды, - отдать свою жизнь на смерть ради вопроса о законе.
וַיֹּאמֶר חָלִילָה לִּי יְהֹוָה מֵעֲשֹׂתִי זֹאת הֲדַם הָאֲנָשִׁים הַהֹלְכִים בְּנַפְשׁוֹתָם וְלֹא אָבָה לִשְׁתּוֹתָם אֵלֶּה עָשׂוּ שְׁלֹשֶׁת הַגִּבֹּרִים׃ - И сказал он: сохрани меня Господь от того, чтобы сделать это. Разве кровь этих людей, ходивших с опасностью для жизни своей, буду я пить? И не захотел пить её. Вот что совершили трое храбрецов.
"חלילה לי" - это осквернение для меня их пить. По простому смыслу он не захотел пить эту воду, ибо сказал: ведь это будто я пью кровь людей, которые пошли и подвергли свою жизнь опасности, отдав свою кровь ради этой воды. И то же самое объяснение подходит и по драшу, что они пошли спросить о некоем законе: эти люди подвергли свою жизнь опасности ради того закона, и не подобает, чтобы этот закон был назван их именем.
וַאֲבִישַׁי אֲחִי יוֹאָב בֶּן־צְרוּיָה הוּא רֹאשׁ הַשְּׁלֹשָׁה וְהוּא עוֹרֵר אֶת־חֲנִיתוֹ עַל־שְׁלֹשׁ מֵאוֹת חָלָל וְלוֹ־שֵׁם בַּשְּׁלֹשָׁה׃ - И Авишай, брат Йоава, сын Церуи, был главой троих, и он поднял копье свое на триста убитых, и было ему имя среди троих.
Теперь Писание открывает нам, кем были те три героя, которые отдали свою жизнь. Главой среди них был Авишай. Первых троих мы уже упомянули - Адино а-Эцни, Элазар и Шама - а Авишай глава второй тройки. "И было ему имя среди троих": по отношению к первым троим его имя считалось значимым, как будто он был достоин быть причисленным даже к ним, и приближался к их уровню; и среди первых троих его тоже почитали.
מִן־הַשְּׁלֹשָׁה הֲכִי נִכְבָּד וַיְהִי לָהֶם לְשָׂר וְעַד־הַשְּׁלֹשָׁה לֹא־בָא׃ - Из троих он был самым почитаемым и был им начальником, но до троих не дошел.
Из второй тройки он был самым почитаемым, ведь он был главой над ними. Но "до троих не дошел" - стать действительно одним из первых троих он не смог; имя среди них у него было, и его почитали, но их уровня он не достиг.
וּבְנָיָהוּ בֶן־יְהוֹיָדָע בֶּן־אִישׁ־חַיִל רַב־פְּעָלִים מִקַּבְצְאֵל הוּא הִכָּה אֵת שְׁנֵי אֲרִאֵל מוֹאָב וְהוּא יָרַד וְהִכָּה אֶת־הָאֲרִי בְּתוֹךְ הַבֹּאר בְּיוֹם הַשָּׁלֶג׃ - И Бенаяу, сын Йеояды, сын мужа доблестного, великий делами, из Кавцеэля, он поразил двух ариэлей Моава, и он спустился и поразил льва в яме в день снегопада.
Бенаяу бен Йеояда - второй из трех героев второй тройки. "Сын мужа доблестного" - что отец его был героем; и написано "хай", а читается "хайиль", и смысл его - расторопный, человек, преуспевающий и действующий с расторопностью. "Поразил двух ариэлей Моава" - по простому смыслу, двух вельмож Моава, двух великих людей Моава.
А мудрецы наши толкуют "ариэль" как Храм. И почему Храм назван ариэлем? Одни говорят, потому что огонь возлежал в нем, как лев; а есть объяснение более простое: тот, кто взглянет на Храм сверху, увидит его подобным льву - узок сзади и широк спереди, как возлежащий лев. И толковали мудрецы наши "поразил двух ариэлей Моава" - что не оставил подобного себе ни в Первом Храме, ни во Втором Храме, что не было подобного ему в праведности. А почему назван "ариэль Моава"? Потому что Шломо построил Храм, а Шломо происходит от Рут-моавитянки.
А по простому смыслу Писания оно описывает нам несколько огромных подвигов. Во-первых, он поразил двух героев Моава. Во-вторых, поразил льва в яме в день снегопада: поразить льва само по себе огромный подвиг; и более того, в день снегопада - когда ты в снегу, ты вязнешь и погружаешься, у тебя нет свободы движения, и силы твои убывают; и еще, ты промерз от самого холода, и действие твое гораздо медленнее. И при всем этом он совершил этот огромный подвиг.
А мудрецы наши толкуют и эти описания в отношении его духовного уровня. "Сын мужа доблестного" - об отце его Йеояде, который был доблестным героем и совершенным праведником; и Таргум говорит "бар гевар дехиль хатаин" - сын мужа, боящегося грехов. "Великий делами" - что был велик в добрых делах, во множестве деяний ради Всевышнего. "Из Кавцеэля" - это название места, а некоторые толковали, что он собрал и умножил трудящихся над Торой. А "в день снегопада" толкуется о его праведности и благочестии: сказали мудрецы наши, что он разбил лед, вошел и окунулся в воду в день снегопада, чтобы очиститься, а некоторые говорят, что он изучал Сифру де-вей Рав в зимний день - что даже в самые холодные дни он не оставлял своего учения и изучения.
Однако Радак говорит, что все это драши, а простой смысл стиха таков, как мы объяснили: описание физической мощи, тогда как мудрецы истолковали его как духовную мощь. И по правде говоря, одно связано с другим. Взгляни на Яакова, нашего праотца, который не был силачом, и тем не менее скатил камень с устья колодца, словно вынул пробку из бутылки, и тот камень, который был нужен всем пастухам, он откатил в одиночку. Яаков четырнадцать лет пробыл в доме Шема и Эвера, и не только не занимался поднятием тяжестей и спортом и не посещал тренажерный зал, но, как говорят мудрецы, все это время даже не спал: четырнадцать лет не спал на кровати. Откуда эта сила? "Сосредоточил сердце и откатил камень", говорит паятан: можно откатить камень через сосредоточение сердца, собрав воедино все свои силы.
Итак, драша мудрецов связана с простым смыслом стиха: здесь была огромная мощь, а такая мощь не может исходить из сердца боязливого и трепещущего. Многое в геройстве зависит от душевной крепости человека и от важности цели, ради которой он сражается, и тогда он находит в своей душе силу и мощь, чтобы действовать геройски. Поэтому мудрецы истолковали все это как дополнительную духовную мощь, которая была в них.
И кстати, книги Бен Иш Хая все основаны на этом стихе: "Бен Йеhояда", "Бен Иш Хай", "Бен Иш Хайиль", "Рав Пеалим", "Микавцеэль". А почему он назвал свои книги этими именами? Говорят, что он был у могилы Бнаяhу бен Йеhояды и ощутил там высокое духовное озарение и понял, что он искра из души Бнаяhу бен Йеhояды. С тех пор он решил назвать все свои книги его именем, по имени этого стиха.
וְהוּא־הִכָּה אֶת־אִישׁ מִצְרִי אִישׁ מַרְאֶה וּבְיַד הַמִּצְרִי חֲנִית וַיֵּרֶד אֵלָיו בַּשָּׁבֶט וַיִּגְזֹל אֶת־הַחֲנִית מִיַּד הַמִּצְרִי וַיַּהַרְגֵהוּ בַּחֲנִיתוֹ׃ - И он поразил египтянина, человека видного, а в руке египтянина было копье, и он спустился к нему с посохом, и выхватил копье из руки египтянина, и убил его его же копьем.
Еще один подвиг, который он совершил. "Человек видный" - тот, чей вид пугает, кажется великаном и наводит страх. "А в руке египтянина копье", тогда как Бнаяhу был с пустыми руками и лишь с палкой: "и спустился к нему с посохом", а посох это палка, и сумел выхватить у него из руки копье и им заколол и убил его.
Из этого стиха учителя мусара извлекли путь в служении Всевышнему: египтянин это дурное начало, злая сила, приходящая воевать с нами, и мы должны отнять у этого египтянина его копье и воспользоваться его копьем, чтобы его убить. То есть нам следует изучить, каковы методы дурного начала. Методы дурного начала сегодня это разного рода средства медиа, которыми оно втягивает человека внутрь, глубоко-глубоко, на дно ямы. И как поступают сегодня? "И выхватил копье из руки египтянина": отнимают у них те самые средства, берут каналы и распространяют через них святое. Берут телевизионные каналы, и есть сегодня "Идбарут", распространяющий Тору для сотен тысяч людей, которые не знали понятий еврейства, а теперь начинают слушать и узнавать. Пользуются всей той технологией, которая до сих пор служила для всяких песенок, глупостей и пустяков, и распространяют через нее диски и слова Торы. Есть сегодня "Коль hа-Лашон", очень продвинутая технология, при которой человек может прийти и загрузить в свой плеер сотни бесед со словами Торы, а потом идет по дороге и слушает слова Торы. То самое, чем пользуется дурное начало, отнимают у него из рук, и той же самой технологией пользуются, чтобы исполнять волю Всевышнего.
אֵלֶּה עָשָׂה בְּנָיָהוּ בֶּן־יְהוֹיָדָע וְלוֹ־שֵׁם בִּשְׁלֹשָׁה הַגִּבֹּרִים׃ - Это совершил Бнаяhу бен Йеhояда, и было ему имя среди трех героев.
Он считался и был известен как герой среди трех героев, тех троих из второй тройки, о которых мы упоминали.
מִן־הַשְּׁלֹשִׁים נִכְבָּד וְאֶל־הַשְּׁלֹשָׁה לֹא־בָא וַיְשִׂמֵהוּ דָוִד אֶל־מִשְׁמַעְתּוֹ׃ - Из тридцати он был почтен, но до трех не дошел, и поставил его Давид над стражей своей.
"Из тридцати он был почтен" - из всех тех героев он был самым почитаемым, "но до трех не дошел" - до первых трех он не достиг. И он не подобен Авишаю, ведь у Авишая было имя и среди первых трех, хотя он был главой второй тройки, тогда как Бнаяhу вовсе не достиг первой тройки. "И поставил его Давид над стражей своей" - он был советником Давида, который поставил его к своему совету и назначил над людьми, приближенными к нему, как мы видели, что Бнаяhу бен Йеhояда был над крети и плети. А что такое крети и плети? Мудрецы толкуют, что имеются в виду урим и тумим, а есть объяснение попроще: что это лучники и пращники, и так объясняет Таргум.
עֲשָׂהאֵל אֲחִי־יוֹאָב בַּשְּׁלֹשִׁים אֶלְחָנָן בֶּן־דֹּדוֹ בֵּית לָחֶם׃ - Асаэль, брат Йоава, среди тридцати, Эльханан бен Додо из Бейт Лехема.
Асаэль был чуть более почитаем, чем тридцать, однако не настолько возвышался над ними, а потому причислен вместе с ними. Отмечу еще одно толкование выражения "из тридцати почитаем": выше мы объяснили, что имеются в виду первые из главных богатырей, однако некоторые понимают это буквально, как указание на тридцать богатырей, которые будут перечислены здесь далее.
שַׁמָּה הַחֲרֹדִי אֱלִיקָא הַחֲרֹדִי׃ חֶלֶץ הַפַּלְטִי עִירָא בֶן־עִקֵּשׁ הַתְּקוֹעִי׃ אֲבִיעֶזֶר הָעַנְּתֹתִי מְבֻנַּי הַחֻשָׁתִי׃ צַלְמוֹן הָאֲחֹחִי מַהְרַי הַנְּטֹפָתִי׃ חֵלֶב בֶּן־בַּעֲנָה הַנְּטֹפָתִי אִתַּי בֶּן־רִיבַי מִגִּבְעַת בְּנֵי בִנְיָמִן׃ בְּנָיָהוּ פִּרְעָתֹנִי הִדַּי מִנַּחֲלֵי גָעַשׁ׃ אֲבִי־עַלְבוֹן הָעַרְבָתִי עַזְמָוֶת הַבַּרְחֻמִי׃ אֶלְיַחְבָּא הַשַּׁעַלְבֹנִי בְּנֵי יָשֵׁן יְהוֹנָתָן׃ - Шамма из Харода, Элика из Харода. Хелец из Пелета, Ира бен Икеш из Текоа. Авиэзер из Анатота, Мевунай из Хуша. Цальмон из Ахоаха, Махрай из Нетофы. Хелев бен Баана из Нетофы, Итай бен Ривай из Гивы сынов Биньямина. Беная из Пиратона, Хидай из долин Гааша. Ави Альвон из Аравы, Азмавет из Бархума. Эльяхба из Шаальвона, сыны Яшена, Йонатан.
שַׁמָּה הַהֲרָרִי אֲחִיאָם בֶּן־שָׁרָר הָארָרִי׃ - Шамма из горной местности, Ахиам бен Шарар из горной местности.
"Харари" означает "из гор", и так переводит Таргум: "миттурайя". Во втором же имени буква алеф не читается: "hаарари".
אֱלִיפֶלֶט בֶּן־אֲחַסְבַּי בֶּן־הַמַּעֲכָתִי אֱלִיעָם בֶּן־אֲחִיתֹפֶל הַגִּלֹנִי׃ חֶצְרַי הַכַּרְמְלִי פַּעֲרַי הָאַרְבִּי׃ יִגְאָל בֶּן־נָתָן מִצֹּבָה בָּנִי הַגָּדִי׃ צֶלֶק הָעַמֹּנִי נַחְרַי הַבְּאֵרֹתִי נֹשֵׂא כְּלֵי יוֹאָב בֶּן־צְרֻיָה׃ - Элифелет бен Ахасбай бен Маахати, Элиам бен Ахитофель из Гило. Хецрай из Кармеля, Паарай из Арава. Игаль бен Натан из Цовы, Бани из Гада. Целек Амонитянин, Нахрай из Беэрота, оруженосец Йоава бен Цруи.
"Оруженосец Йоава" относится к Нахраю из Беэрота, который носил боевое оружие Йоава.
עִירָא הַיִּתְרִי גָּרֵב הַיִּתְרִי׃ אוּרִיָּה הַחִתִּי כֹּל שְׁלֹשִׁים וְשִׁבְעָה׃ - Ира из Йетера, Гарев из Йетера. Урия Хитти, всего тридцать семь.
Как же получается число тридцать семь? Трое первых, трое вторых, Асаэль, причисленный отдельно, и еще тридцать богатырей, итого всего тридцать семь.
Глава открывается заключительными песнями Давида и учит нас, что Давид не только пробудился Божественным духом, но и сами слова были от Всевышнего, и отсюда святость и особая сила книги Теилим. Из пророчества, сказанного ему о царстве дома Давида, мы узнали, что истинный правитель тот, кто сначала правит самим собой, и что праведник как бы властвует даже над постановлениями, которые вынес Святой, благословен Он. Царство этого мира восходит подобно медленному восходу солнца, затуманенному облаками, тогда как царство Машиаха воссияет сразу во всей своей мощи, "утро без облаков", а нечестивцы будут подобны отброшенному терну, конец которого - сгореть. Во второй своей части глава перечисляет богатырей Давида по их ступеням и открывает, что их физическая доблесть проистекала из доблести духовной: Элазар, чья рука прилипла к мечу, Шамма, вставший посреди участка, трое богатырей, пробившихся ради воды (или ради слова Галахи), и Давид, возливший воду Всевышнему, ибо такие усилие и самопожертвование достойны лишь ради Небес, и Беная бен Йеояда, поразивший льва в снежный день и отнявший копье из руки египтянина, и отсюда наш путь: взять орудия дурного начала и использовать их для исполнения воли Всевышнего.