Книга пророка Ошеа, глава 11. «Ибо Израиль был юн, и Я полюбил его, и из Египта призвал сына Моего». Израиль был юн: когда народ Израиля был еще юношей, незрелым годами - речь идет о Египте, когда народ был, что называется, еще в пеленках. «Израиль был юн», - говорит Всевышний, - «и уже тогда Я полюбил его». Уже тогда Я питал к нему любовь. «И из Египта призвал Я тогда сына Моего». Смысл этих слов в том, что даже когда он сам ко Мне не взывал - то есть Израиль еще не был в состоянии обратиться к Всевышнему, - Всевышний говорит: Я Сам призвал его по Своей любви к нему. Подобно отцу, который любит сына и зовет его подойти, даже если сын и не ищет отца; несмотря на это, отец по великой своей любви ищет сына. Так объясняет большинство комментаторов. Таргум Йонатан, напротив, предлагает несколько иное толкование: слова «и из Египта призвал сына Моего» он переводит как «из Египта Я нарек их Моими сыновьями». Смысл не в том, что Я позвал сына, чтобы он пришел, а в том, что Я дал ему имя - назвал его именем «Мой сын». И это произошло уже при исходе из Египта.
«Звали их - так они уходили от них; Баалам приносили жертвы и истуканам воскуряли». «Звали их» - Радак объясняет: пророки, которых Я посылал с утра до вечера, призывали их вернуться к Всевышнему, но они не слушали их и не отвращались от своих дурных дел. «Тельцам приносили жертвы, истуканам воскуряли» - они продолжали заколать жертвы и возносить воскурения своим идолам. Мальбим дает здесь принципиально иное толкование. По его мнению, «звали их» относится к Баалам: служители Баала взывают к своим божествам. Это совершенно отлично от понимания Радака и Раши, согласно которым «звали» - это пророки. Мальбим же объясняет, что взывающие - это сами идолопоклонники, обращающиеся к Баалам. Тогда этот стих становится прямым продолжением конца предыдущего стиха: к кому они взывают? К Баалам и истуканам, упомянутым в конце стиха. Пророк говорит: посмотри, они взывают к ним, а те «уходят от них», то есть идолы вовсе им не отвечают. Не случайно идолы называются на иврите «ацабим» (от слова «печаль»), ведь они лишь огорчают своих почитателей: всякий, кто служит идолам, впадает в уныние, видя, что идол безмолвен. Пророк поясняет: к кому они взывают? К Баалам, которым приносят жертвы, и к истуканам, которым кадят. Израиль взывает к ним, но они далеки. Посмотри, какая разница: «Я из Египта призвал сына Моего», а они «взывают к Баалам». Отсюда противопоставление: «Я призвал» и «они взывают». Посмотри на эту пропасть между тем добром, что Я сделал для них, и тем злом, которым они Мне платят. Мальбим также обращает внимание на различие: «Баалам приносили жертвы, а истуканам воскуряли». В чем разница? Жертвоприношение («зевах») - это основа служения, главное идолопоклонство состояло именно в заклании жертвы, и это совершалось для самих Баалов. Воскурение же считалось второстепенным служением и совершалось перед изваянием ради его почитания. Поэтому сказано: «истуканам воскуряли». Есть сам предмет поклонения, а есть статуи, сооруженные в его честь, и воскурение, как более легкое действие, предназначалось для этих изваяний.
«А Я учил ходить Эфраима, брал их на руки свои, но они не знали, что Я исцелял их». Всевышний говорит: «А Я вел за руку Эфраима (тиргальти ле-Эфраим)». Почему здесь упоминается именно Эфраим? Потому что именно правители из колена Эфраима поставили золотых тельцов. Всевышний говорит: как же они могут так поступать со Мной? Ведь Я оказал им столько благодеяний, приучал их к Моей Торе и Моему служению, как же они оставили Меня? Раши поясняет слово «тиргальти»: Я посылал перед ними вождя, который вел их и обучал бережно и мягко. Слово «тиргальти» уникально для Танаха и больше нигде не встречается; комментаторы поясняют, что оно родственно слову «hиргальти» - «Я приучал». Я послал вождя, приучавшего их терпеливо. «Брал их на руки свои» - это Моше-рабейну, как сказано: «как носит пестун грудного младенца», и Сам Всевышний повелел Моше: «неси его в недрах твоих». «Но они не знали, что Я исцелял их». Неужели они не знали, что все это от Всевышнего? Раши объясняет: они знали, но пренебрегали этим, топтали пятой, делая вид, будто не знают. Поэтому сказано: «не знали, что Я исцелял их» - как будто исцеление пришло не от Меня. Мидраш Агада, который приводит рабби Танхума, относит этот стих к сыновьям Йосефа. Когда Йосеф привел своих сыновей, Эфраима и Менаше, к Яакову за благословением, Яаков увидел в духе пророчества, что от них произойдут злодеи: от Эфраима - Йеровам и Ахав. И тогда дух святости отступил от Яакова, и он спросил: «Кто они?» - кто эти люди, не заслуживающие благословения? Йосеф стал молить о милосердии, дух святости вновь осенил Яакова, и он благословил их. Об этом и говорит стих: «А Я приучил дух Мой снизойти на Яакова ради Эфраима». Всевышний говорит: Я как бы побудил Мой святой дух пребывать на Яакове, чтобы тот благословил Эфраима, и чтобы Яаков взял их на свои руки со словами: «подведи их ко мне, и я благословлю их». И вот посмотри, чем платит за это Эфраим - своими порочными делами.
Мальбим объясняет, что слово «тиргальти» происходит от «регель» - нога. Всевышний словно говорит: Я был опорой под ногами Эфраима. Что это значит? Мальбим поясняет образ: Эфраим стоит на чем-то, ноги дают нам опору. Всевышний спрашивает: на чем стоит Эфраим, кто его опора? Я Сам! «Брал их на руки свои»: Я - опора Эфраима в то самое время, когда он берет Баалов на свои руки. Эфраим несет идолов в своих руках и стоит с ними, но на чем он стоит? На Моей опоре! Всевышний держит и поднимает Эфраима, а Эфраим в это время поднимает Баалов. И что же происходит в таком состоянии? «Но они не знали, что Я исцелял их». Когда приходит исцеление, человек уверен, что его исцелили Баалы, которых он держит на руках, тогда как в действительности исцелил его Всевышний. Всевышний говорит: «Они не знали, что Я исцелял их. Я исцелил тебя! Ты вместе со своим идолом стоишь на Моей опоре, но несешь его так, будто исцеление исходит от него. Я дал ноги Эфраиму, а он берет на руки идолов и из-за этого воображает, будто истукан спас его».
«Узами человеческими влек Я их, вервями любви, и был для них как поднимающие ярмо с челюстей их, и кротко подавал ему пищу». Выше Эфраим был уподоблен телице: «необученная телица», то есть привыкшая лишь к легкой молотьбе, а не к тяжелому пахотному труду. Продолжая это сравнение, пророк говорит: теленка тянут за веревку. Чтобы заставить его работать или повести за собой, животное привязывают и тянут силой. Но Всевышний говорит: «Я вел Израиль человеческими узами, вервями любви». Я не тянул их за веревку, как тянут скотину против ее воли, набросив петлю на голову. Я вел их узами человеческими. А как ведут человека? Раши везде поясняет выражения вроде «возьми Аарона и сыновей его» - привлеки их словами. Когда говорят: «возьми чашу», ее просто берут руками; когда говорят: «возьми быка», его тянут за повод; но человека берут иначе - через пробуждение желания, через убеждение добрым словом. Это и есть «узы человеческие»: не веревка на шее, а «верви любви», путь убеждения. «И кротко вел Я их, был для них как поднимающие ярмо с челюстей их». Радак объясняет: подобно хозяевам, жалеющим пахотную телицу, чтобы она не переутомилась, - они приподнимают ярмо с шеи к челюстям, давая животному отдохнуть от пахоты. Так и Всевышний снял с них бремя трудов. «И кротко подавал ему пищу»: более того, хотя животное и отдыхало, ему подносили корм прямо на место. «Охиль» означает «пища». Казалось бы, раз ярмо снято, иди сама на пастбище и ищи пропитание. Но Всевышний Сам бережно подносил пищу Своему народу, даже когда они не трудились. В этом смысл притчи. В пустыне Всевышний не отягощал Израиль непосильным трудом, дал им ман и мясо без усилий с их стороны. И несмотря на это, народ согрешил и поступил вопреки полученным благодеяниям.
Мальбим истолковывает фразу «узами человеческими влек Я их» иначе: «Я навел на них человека - царя Ассирии, который связал их веревками». Раши тоже отмечает, что Ассирия пленила и заковала народ в цепи перед изгнанием. Всевышний отдал народ под власть царя-человека, связавшего их узами. Но с другой стороны, говорит Всевышний, «Я влек их вервями любви»: Я привлекал их к Себе, под Свою власть и опеку, из любви к ним. Мои верви крепче человеческих веревок: ведь если Навуходоносор или царь Ассирии влечет веревками, то Я влеку вервями любви. Как же Всевышний проявлял это? «Я был для них как поднимающие ярмо с челюстей их» - облегчал их бремя, «и кротко подавал ему пищу» - заботился о них, как милосердный хозяин, сдвигающий тяжелое ярмо, чтобы скотина могла насытиться. Несмотря на бедствия, замысел Всевышнего состоял в том, чтобы удержать их узами любви, помочь им и насытить их. Мальбим добавляет, что обычная веревка - это одна нить, а «авот» (вервь) сплетена минимум из трех нитей, подобно ветвям миртового дерева («эц авот»), у которого в каждом сочленении должно быть не менее трех листьев.
«Не вернется он в землю Египта, но Ассирия - царь его, ибо отказались они вернуться». Всевышний желал облегчить их участь. Хотя из-за грехов им суждено было подпасть под власть Ассирии («О, Ашшур, жезл гнева Моего»), их положение было бы куда легче, если бы они не продолжали грешить. Если бы они не взбунтовались и не отправили послов к Со, царю Египта, - поступком, который лишь разжег ярость ассирийского царя («Я покорил вас, вы Мои данники, а вы ищете союза с Египтом против меня?!»). Всевышний хотел дать им более мягкое наказание: чтобы они понесли умеренное наказание под властью Ассирии, после чего бремя было бы снято. Всевышний предостерегал их и советовал не искать союза с Египтом: «Не вернется он в землю Египта, но Ассирия - царь его, ибо отказались они вернуться [ко Мне]». Отказавшись вернуться к Всевышнему, они заслужили наказание, и Всевышний послал ассирийцев. Но попытка отвергнуть это исправление и опереться на Египет привела лишь к тому, что ассирийский царь утяжелил свое ярмо и причинил страшное разорение. Всевышний желал удержать народ вервями любви даже под властью Ассирии, но своими мятежными действиями они навлекли на себя гнев завоевателя и полное изгнание. Всевышний показывает, как народ сам разрушил собственное благополучие.
Раши объясняет стих так: «Не вернется он в землю Египта, но Ассирия - царь его». При исходе из Египта Всевышний обещал: «Больше не увидите их вовеки», что означало защиту от нового порабощения. Но что сделали они? Теперь их царем стал правитель Ассирии! И все это - «ибо отказались они вернуться». Всевышний избавил народ от одного рабства, но из-за нежелания обратиться к Нему они навлекли на себя другое иго: вместо Египта - Ассирию. Если бы они вернулись к Всевышнему, никакого порабощения не было бы вовсе.
«И закружится меч в городах его, и уничтожит ветви его, и пожрет из-за замыслов их». Мальбим поясняет: они пренебрегли советом Всевышнего, упорствовали в союзе с Египтом, и в результате пришел царь Ассирии и изгнал их. Меч, поражающий города и сокрушающий селения, - это не вина Всевышнего, вина лежит на них самих. «И пожрет из-за замыслов их» - все бедствия стали прямым плодом их собственных злых советов. Покорись они ассирийскому царю и прими они это исправление, Всевышний вскоре смягчил бы их участь. Но попытка избавиться от заслуженного наказания своими силами привела к еще более жестоким страданиям. Радак объясняет слово «хола» как «падет и обрушится», подобно выражению «падет на голову его». «Ветви его» («бадав») - это метафора окрестных селений: город уподоблен стволу дерева, а близлежащие деревни и пригороды - его ветвям. Меч сначала поражает укрепленные города, а затем истребляет все окрестные поселения.
«И народ Мой колеблется в отступничестве своем от Меня; и к Всевышнему взывают они, но все вместе не возвышают [Его]». «И народ Мой колеблется в отступничестве своем (тлиим ли-мшувати)». Раши объясняет: когда пророки увещевают их вернуться ко Мне, они пребывают в сомнении («тлиим» - как нечто подвешенное и нерешенное): вернуться ли им или нет? Лишь с величайшим трудом они склоняются к раскаянию. Радак возражает против такого толкования, замечая, что слово «мешува» в Танахе всегда употребляется в отрицательном смысле - как отступничество и грех, а не как похвальное покаяние («тшува»). Тем не менее Таргум Йонатан также толкует это в положительном ключе. Раши продолжает: «И к Всевышнему взывают они: к тому высокому служению, к которому призывают их пророки вместе, народ не возвышается и не желает следовать ему». Пророки призывают их подняться духовно, оставить служение идолам и взыскать Высшего, но народ остается в своей приземленности. Второе объяснение Раши связывает слово «эль» со значением силы («есть в силе руки моей»), но грамматически это затруднительно, так как здесь стоит огласовка сэголь, а не цэйрэ. По Радаку, «народ Мой колеблется» означает постоянное колебание между бедой и благополучием: из-за своего упорного отступничества («ли-мшувати») их жизнь лишена стабильности. Если бы они были верны Всевышнему, они пребывали бы в постоянном покое, но из-за грехов их бросает от покоя к несчастьям. Отец Радака объяснял иначе: народ полон сомнений в истинности Моих заповедей; желая уклониться от повиновения, они постоянно ставят под сомнение законы Всевышнего. «И к Всевышнему взывают они, но все вместе не возвышают Его» - ни один из них искренне не прославляет Всевышнего. Ибн Эзра и Таргум понимают это как «не поднимут головы».
Мальбим истолковывает все это пророчество образно. Когда царь Ассирии осаждает Шомрон и готов стереть его с лица земли, Всевышний словно удаляется от грешного города в небеса. Когда Всевышний являет Свой надзор, Шхина словно пребывает на земле; когда же Он оставляет народ на произвол бедствий, Шхина отдаляется. Однако здесь Всевышний еще не отдалился окончательно: Он пребывает между небом и землей. С одной стороны, из-за царящих грехов надлежит удалиться в вышнюю обитель; с другой стороны, безмерное милосердие к народу побуждает остаться и защитить их. Народ же устремляет свои взоры ввысь, ожидая спасения. Об этом и сказано: «И народ Мой с надеждой ждет Моего возвращения» - в беде они молят, чтобы Всевышний вновь приблизился к ним. Они взывают: «К Вышнему да не вознесется Он!» - то есть «не удаляйся дальше, Владыка мира, не покидай нас окончательно в Своей небесной обители! Довольно и того, что Ты отдалился, не лишай нас надзора вовсе». Это перекликается со сказанным ранее: «Пойду и вернусь в Свое место, доколе они не признают вины своей и не взыщут лица Моего». И Всевышний действительно желает вернуться и спасти их. Однако следующий стих раскрывает великую дилемму.
«Как предам тебя, Эфраим, как выдам тебя, Израиль? Как сделаю тебя подобным Адме, уподоблю тебя Цевоим? Перевернулось во Мне сердце Мое, возгорелось все милосердие Мое». Всевышний отвечает народу: вы взываете ко Мне и молите о Моем возвращении, но передо Мной стоит неразрешимая дилемма. Если Я останусь вдали, царь Ассирии истребит вас без остатка. Если же Я вернусь Своим явным присутствием в Шомрон, то город, погрязший в мерзостях, подобных грехам Сдома и Аморы, будет немедленно испепелен судом Всевышнего! Схождение Всевышнего в Сдом обернулось переворотом и полным уничтожением городов Адмы и Цевоим. Если Всевышний спустится в грешный Шомрон, Он не сможет терпеть царящее зло и истребит его. Не вмешаться - народ погубит Ассирия; вернуться - город погибнет от руки Самого Всевышнего. «Перевернулось во Мне сердце Мое»: с одной стороны, сердце влечет защитить их от Ассирии, с другой стороны - «возгорелось милосердие Мое», но милость свыше означает, что Всевышний Сам покарает беззаконие. Как же поступить с Эфраимом, чтобы спасти его от чужеземцев и не истребить Своим судом?
Мальбим отмечает, почему здесь разделены Эфраим и Израиль. Эфраим - царское колено, именно они совратили народ с пути, начиная с Йеровама. Поэтому сказано: даже если с Эфраимом, главным зачинщиком зла, поступить по справедливости, то «как выдам тебя, Израиль?», ведь остальные колена лишь последовали за своими вождями и согрешили меньше. Слово «амагенха» означает еще более полную выдачу в руки врага, чем «этэнха». Мальбим также обращает внимание на различие между «как сделаю (этэнха) тебя подобным Адме» и «уподоблю (асимха) тебя Цевоим»: корень «сим» всегда указывает на обдуманное, бережное устроение, как учат мудрецы: «положить бережно, а не разбросать». Всевышний хочет устроить судьбу народа с заботой, так как же допустить превращение их в руины, подобные Цевоим? Поэтому «перевернулось во Мне сердце Мое» - переменилось желание; «возгорелось все милосердие Мое» («нихмару нихумай»): корень «камар» означает накал, подобно сосуду («комер»), в котором нагревают плоды для выделения масла. Любовь к народу возгорелась во Всевышнем вопреки их прегрешениям.
«Не исполню ярости гнева Моего, не вернусь истреблять Эфраима, ибо Я Б-г, а не человек; среди тебя - Святой, и Я не приду в ярости в город». Мальбим поясняет: Всевышний избирает средний путь. Когда нет возможности склониться ни к одной из крайностей, спасением становится умеренность. Всевышний решает не удаляться полностью на небеса, обрекая народ на поголовное истребление ассирийцами («не исполню ярости гнева Моего»), но и не входить Своим явным присутствием внутрь города, чтобы не уничтожить его за беззакония («не вернусь истреблять Эфраима»). «Ибо Я Б-г, а не человек»: человек действует по мере суда («муж брани»), тогда как Б-г («Эль») представляет меру милосердия («хесед Эль коль а-йом»). Всевышний судит не человеческой мерой, а проявляет жалость. Поэтому Он находит решение: «Среди тебя - Святой, и Я не приду в город». Святость Всевышнего останется осенять народ свыше, не давая Ассирии уничтожить их до конца, но внутрь порочного города Шхина не войдет. Ассирия изгонит народ, но не истребит его окончательно. Так осуществляется баланс между защитой и наказанием: Всевышний не отдалился безвозвратно и не приблизился для суда.
Приведем кратко и другие толкования этого стиха. Радак от имени рав Саадии Гаона толкует: «Среди тебя - Святой, и Я не приду в другой город» - Моя Шхина пребудет в Иерусалиме, и Я не сменю его ни на какой иной город, как переводит Таргум Йонатан: «не променяю Иерусалим на другой город». Ибн Эзра понимает это как вопрошание: «Неужели среди тебя пребудет святость, если Я не приду в город? Разве может быть святость без Моего присутствия?». Талмуд в трактате Таанит приводит удивительное рассуждение: «Сказал Святой, благословен Он: Я не войду в Небесный Иерусалим, пока не отстроится Иерусалим земной». Лишь когда внизу воцарится истинная святость, откроется и вышний град. Как сказано в Псалмах: «Иерусалим отстроенный - как город, соединенный воедино». Земной Иерусалим объединяется с Небесным только тогда, когда он наполнен Торой и духовным служением, а не стадионами и торговыми центрами. Раши приводит еще одно мнение, согласно которому слово «ир» здесь родственно слову «вражда» («ве-йеhи ареха» - «и стал твоим врагом»), то есть: «Я не приду к вам во вражде и ненависти».
«За Г-сподом пойдут они, Он возрычит как лев; ибо Он возрычит, и вострепещут сыновья с запада». Раши объясняет буквально: Всевышний возрычит, призывая их выйти из изгнания, и они последуют за Ним. Таргум Йонатан переводит «вострепещут сыновья с запада» как «собирутся изгнанники с запада, от морских пределов». Мальбим же поясняет: в изгнании, вне стен своего грешного города, народ вновь обретет Всевышнего и пойдет за Ним. «Возрычит как лев»: ангел-покровитель Ассирии уподоблен льву; Всевышний как бы облачится в этого льва и возрычит через него, наводя страх. Услышав этот грозный рык, сыновья содрогнутся, осознают свою вину и вернутся с раскаянием ко Всевышнему. «Вострепещут, как птица, [спеша] из Египта, и как голубь - из земли Ассирии, и Я поселю их в домах их, - слово Г-спода». Мальбим поясняет образ голубя: почтовый голубь способен найти свое гнездо, даже улетев на гигантские расстояния. Евреи, рассеянные в Ассирии, названы «пропавшими», но подобно голубю, они безошибочно устремятся обратно в свое родное гнездо. Всевышний вернет их в их дома в час полного и окончательного Избавления. Радак добавляет: почему упомянуты именно Египет и Ассирия, ведь народ рассеян по всему свету? Это те два царства, на помощь которых Израиль уповал вместо Всевышнего, и от обоих получил жестокий удар. Египет оказался надломленным тростником, а Ассирия вместо спасения принесла плен. Те страны, в которых искали ложное прибежище, стали местом изгнания, но в будущем Всевышний соберет Свой народ со всех концов земли в скором времени.