Пара, глава 7, мишна 7. Вся эта глава держится на одном принципе: пока человек занят набиранием воды для хатас, освящением её пеплом или кроплением, он не вправе отвлекаться ни на какую постороннюю работу. Любое действие, которое не служит самой священной работе, считается мелахой, а мелаха, совершённая посреди процесса, делает воду посуль. Наша мишна применяет это правило к самому обыденному движению: к тому, что человек делает с верёвкой в руке, вытягивая ведро из колодца.
Слова мишны таковы. "Амеханен эс ахевель", тот, кто собирает верёвку, "аль яд аль яд", рука за рукой, забирая один отрезок за другим по ходу дела, "кошер": набранная им вода остаётся годной. "Веим кинено баахрона, посуль": но если он оставил наматывание на самый конец и занялся им уже после того, как работа завершена, вода становится непригодной.
Представьте себе картину. Человек опускает свой сосуд в воду и, поднимая наполненный сосуд наверх, собирает верёвку в руках. Он наматывает её на руку по ходу подъёма, отрезок за отрезком, в такт самому набиранию. Такое наматывание вообще не является отдельным действием: именно так человек поднимает воду из колодца. Поскольку сматывание было нужно для самого набирания, оно не считается мелахой, и набранная вода кошерна.
Но если он сперва закончил набирание, так что вода уже собрана и стоит на месте, и только затем взял верёвку и смотал её, то это сматывание уже ничем не служит набиранию воды. Оно превратилось в самостоятельное действие, в постороннюю работу посреди священного процесса, и вода становится непригодной.
Дальше приводится второе мнение. Рабби Йоси говорит: "везе ахшеро ораас шаа", это признание годности было лишь ораас шаа, постановлением, вынесенным в Явне ради нужды того часа, а не постоянной алахой. И рабби Йоси точно указывает, к какому именно случаю относилось это временное разрешение. Оно касалось именно нашего случая, сбора верёвки во время подъёма воды, а не того закона, о котором говорилось непосредственно перед этим, где человек перенёс верёвку дальше того места, где она действительно была нужна. Он привязывает временное послабление к его собственному случаю, чтобы никто не растянул его на случай, для которого оно никогда не давалось.
Урок этой мишны в тонкости грани. Одно и то же движение, наматывание верёвки на руку, оказывается либо частью мицвы, либо посторонней работой, портящей воду, и вся разница лишь в том, служило ли оно ещё набиранию воды в тот момент, когда совершалось.