TheWholeTorah.aiBeta

Пара, глава 8, мишна 6: как один глиняный сосуд передаёт туму другому

Пара, глава 8, мишна 6. Глава уже вышла за пределы законов мей хатас и обращается к общим правилам тумы и тагары, и прежде всего к той особой строгости, которую Хахомим установили для жидкостей, ставших тамэ. Наша мишна применяет этот принцип к глиняной посуде.

Вслушайтесь в формулировку: "Эйн кли херес", глиняный сосуд, "метамей хаверо", не сообщает туму другому сосуду, "эло машке", это дело одной только жидкости. И мишна продолжает: "Нитмо машке", если жидкость сама приняла туму, "тимоѓу", она делает этот второй сосуд тамэ.

Данная ѓалоха возникает из соединения двух известных правил. Сосуды принимают туму только от ав ѓа-тума, тумы высшей степени, стоящей во главе всей цепочки. Глина же, сколько бы тумы она ни впитала, никогда не способна подняться до этой степени. Отсюда следует, что у глиняного сосуда, ставшего тамэ, нет прямого способа передать свою туму второму сосуду. Открыт для него один единственный путь, и этот путь: жидкость.

Соответственно, стоит жидкости коснуться глиняного сосуда, ставшего тамэ, и принять от него туму, как эта жидкость получает способность сообщать туму другому сосуду. И здесь мы снова имеем дело со строгостью, установленной Хахомим, а образцом для неё послужило истечение зава. Такое истечение имеет ранг ав ѓа-тума и по Торе делает сосуды тамэ. По этому образцу Хахомим дали жидкости, ставшей тамэ, сходную силу в отношении сосудов.

Мишна передаёт всю необычность этой цепочки, вкладывая слова в уста второго сосуда: "Ѓарей зе омер", вот он говорит, "метамеха ло тим'уни", то, что сделало тебя тамэ, не имело силы сделать тамэ меня, "ве-ато тимтани", а ты взял и сделал меня тамэ. Глина, которой навсегда закрыт ранг ав ѓа-тума, не могла бы ни в малейшей мере изменить статус этого сосуда. А жидкость, получившая свою туму не от кого иного, как от той самой глины, способна сделать именно это, и делает.

Складывается точная картина: сама по себе глина не может передать свою туму другому сосуду, но жидкость, ставшая от неё тамэ, превращается в посланца, который несёт туму дальше, чем когда-либо мог бы её собственный источник.