Келим, глава 24, мишна 3. Эта глава перечисляет утварь тройками, каждый раз распределяя предметы по трём возможным состояниям: кели, который способен принять тумат мидрас, туму того, на чём сидит или на что опирается зав и подобные ему; кели, который принимает только тумат мет, обычную туму утвари; и кели, который таор от тумы любого вида. Наша мишна применяет это трёхчастное деление к ареве, квашне, в которой обрабатывают тесто.
Мишна начинается словами: "Шалош аревот эн" - есть три вида квашней, то есть три галахических состояния одного и того же домашнего сосуда.
Треснувшая квашня: принимает тумат мидрас
"Арева мишней лог веад тиша кабин шенисдека, тмеа мидрас" - квашня объёмом от двух логов до девяти кавов, которая треснула, способна принять тумат мидрас. Трещина кладёт конец её пригодности для теста, ведь она больше не удерживает внутри то, что в ней обрабатывают. Но сосуд такого размера не выбрасывают: перевернув его, получают вполне приличную табуретку. Сидение стало тем, для чего его на деле используют, поэтому он входит в число предметов, предназначенных для сидения, и тума мидрас к нему пристаёт.
Целая квашня: только тумат мет
"Шлема, тмеа тумат мет" - пока квашня цела и не треснула, она принимает тумат мет. Она остаётся годным орудием, а всякое орудие, находящееся в употреблении, открыто для обычной тумы. Мидрас же её не достигает, потому что никто не изготавливает квашню для того, чтобы на ней сидеть. Её назначение - замешивание, и если кто-нибудь усядется на неё, пока тесто ждёт, домашние прогонят его, ведь с сидящим человеком сосуд не может выполнять свою работу. Когда сидение мешает утвари делать то, ради чего она существует, такая утварь не считается предметом для сидения, и галахот мидраса её не касаются.
Слишком большая квашня: полностью теора
"Веаба бемида, теора миклум" - квашня, ещё большая, чем описанная в начале мишны, таор от любой тумы, всё равно, цела она или треснула. Это следует из правила, уже установленного относительно утвари чрезмерного размера: кели такого объёма не является переносимым предметом, а принять туму могут только переносимые вещи. Поскольку его не носят с места на место, а он остаётся стоять, никакая тума за него не берётся вовсе.
Итак, одно слово арева покрывает три совершенно разные галахические реальности: целая и обычного размера, она принимает тумат мет, но не мидрас; треснувшая и уже не пригодная для теста, она становится сиденьем и принимает мидрас; а сделанная сверх меры, она вообще стоит вне мира тумы.